Цитаты из книги The Unseen

Женщины не так благочестивы, как мужчины, меньше любят науки и не всегда способны к серьезным размышлениям. Мудрость несвойственна их природе, и их нельзя за это винить.

Но как душа, получив новое тело, может научиться на своих прежних ошибках, если о них не помнит?

Потому что, если бы Господь был женщиной, нам не пришлось бы так упорно сражаться за основные социальные права, — сказала она.

— Викарий видел эльфов, — сообщает она учтивым тоном. Миссис Белл поднимает голову от хлебной печи, потная и красная. — И что с того? — спрашивает она.

Кэтрин, какая же ты смешная! Не нужно было учить тебя читать. В самом деле, похоже, капля знания для женщины преопасная штука!

-... Женщины - бессмертны. Мы оставляем след в наших детях и в детях наших детей, тогда как мужчины стараются стать первыми, карабкаясь в гору.
- Неужели? Разве след отцов не остаётся в детях?
- Остаётся, если мужчина удосужится его оставить. Если он не слишком занят тем, чтобы лезть в гору.

Вокруг жизнь, а мы словно мертвые.

В каком скорбном мире мы живем, если дурная слава лжеца страшнее славы убийцы.

Что мне до каких-то приличий? Они всего лишь маска, под которой люди могут быть жестокими и бесчестными.

Победу приносит не сильный удар, а умение сносить сильные удары.

- Потому что так было всегда и так всегда будет! Что с тобой произошло, как ты могла забыть свое место в мире? - Я не верю, что у меня есть место в мире.

Дамы протягивает бренди, едят засахаренные фрукты и учтиво обмениваются сплетнями.

В прогулке нет особого смысла,когда некуда идти.

В небе висит маленькая луна, похожая на фартинг, и льёт слабый свет на бечевник.

- Вы прекрасны! - Нет ничего прекрасного во лжи...

Некоторое время назад я только об этом и говорила, как будто… могла словами пробить себе выход. Но теперь… теперь мне кажется, что об этом больше нечего сказать. И когда я все-таки говорю… то злюсь на себя за это...

Она поглядела на него, щурясь на солнце, и поняла, что ему вовсе нечем заняться. Неудивительно, что он сделался такой легкой добычей своих настроений и воспоминаний.

– Я думаю… думаю, любой человек может стать рабом своих желаний, если позволит себе. Судить каждого, наверное, следует по его поведению – по тому выбору, который делает человек, когда у него есть разные варианты.

– Не едите мяса?  – Именно так, не ем. Теософия учит нас, что частица животной природы съеденного скота физиологически входит и сливается с человеком в процессе поглощения его плоти, таким образом огрубляя, утяжеляя разум и тело и сильно затормаживая развитие внутренней интуиции, внутренних сил, – поясняет теософ с обезоруживающей улыбкой.

– И чему только тебя учили в Лондоне?  – Чему меня учили?  Тому, что тебя будут подавлять любыми средствами, если законов не хватит, чтобы обуздать тебя.