Морские рассказы

Взятый в отпуск сборник рассказов Константина Станюковича оказался достаточно легким на чтение, но тяжелой на содержание книгой. Сам писатель, чья морская служба ограничивалась менее чем десятью годами от Морского кадетского корпуса до мичмана, успевшего послужить на Тихом океане. После этого в 1864-м году он переупрямливает отца-адмирала и уходит на вольные литераторские хлеба, но всю жизнь - или, покрайней мере, весь этот сборник рассказов - берет вдохновение из своих морских реалий 1850-60-х годов. Итого примерно четыре года активной службы обеспечили писателю на сорок лет дальнейшего творчества и славу, видимо самого известного писателя-мариниста в начале XX века, уже после смерти. По-крайней мере я видел немало откликов у литераторов следующих поколений, на которых повлияло творчество Константина Михайловича. Увы, но это ограниченность в службе, обязанностях и чинах ощутимо сказалась на рассказах писателя, действие большинства которых разворачивается вокруг взаимоотношений матросов и офицеров. А вот чисто морских рассказов, например про борьбу за жизнь корабля в шторм, всего-ничего, буквально парочка на всю книгу.

Поддержание дисциплины на военном судьбе, большую часть плавания находящегося в противоборстве со враждебной стихией, обеспечивалось в бытоописаниях писателя, постоянным мородобоем старших над младшими, унтеров и боцманов по отношению к матросам первой и второй статей, и офицеров - вообще по отношению ко всем подчиненным. Причем если зарывающемуся боцману команда могла устроить "темную" где-то на берегу, то против прописанных уставами прав офицеров на борту возразить было нечем, кроме как жаловаться вышестоящему адмиралу при инспекторской проверке если градус насилия зашкаливал за известные пределы. Моряки, понимая, что без насилия службы нет, и что обязанности при ведении вахты или при штурмовом аврале святы, четко разделяли бой по делу и зверство без нужды. Вот на этом контрасте излишнего наказания и построены большинство коротких рассказов. Одно дело получить двадцать пять линек за то что подверг опастности всю команду и не подал сигнал о встречном судне во время ночной вахты одновременно с напарником, другое - одна или две сотни ударов просмоленной веревкой со шнурком на конце которые иногда равнялись мучительной казни, после которой умирали или попадали в госпиталь. Это за то, что марсовые слишком медленно спустились после постановки парусов. Еще у Станюковича часто мелькает дуализм "добрый капитан - злой старпом", весьма классический вообще для отечественной управленческой модели, иногда дополняемый сговорами капитана и ревизора для мухляжа над оплатой счетов в заграничных плаваньях. Отчасти вижу в этом влияние аналогичной английской системы мордобоя, когда добровольцев на флот не хватало, и туда забривали всех попавшихся по дороге, а посему этим недобровольным морякам кулаками вбивали в головы морские понятия. В российской практике в николаевское время на флот попадали рекрутами, характерной чертой моряков был невысокий рост, потому что рослых определяли в армию. Попавши во флотский экипаж, иногда совершенно уже взрослые люди-крепостные, накликавшие неодобрение барина, иногда определялись на корабль уходивший в далекое плаванье. А там дальше как монета ляжет, попадет ли по способностям в привилегированные матросские профессии, особенно в марсовых, работавших с парусами, и до совершенно необучабельных, определяемых в вечные гальюнщики, впрочем по жизнеописаниям по корветам и клиперам, обычным героям-кораблям у писателя, капитаны от таких старались избавляться и списывать их на берег по возвращению. Впрочем, на берегу приписанным ко флоту покоя тоже не было, капитан или семейный офицер, уходя в плаванье, мог оставить своей супруге двух-трех вестовых, негодных к строевой службе, в качестве поваров и прислуги, вокруг этого построен сюжет "Няньки", одного из лучших рассказов сборника. В любом случае, все излишнее насилие, продолжившиеся чуть ли не до времен РЯВ и прекращенное в 1904-м году в связи с отменой телесных наказаний, не прекратило повсеместный мордобой и стало одной из причин расправ над офицерами в революционное время.

Еще в паре рассказов дается представление о хлебной и коррупционной должности офицера-ревизора, или заведующего хозяйственной деятельностью корабля, дававшая возможностью ловчить при закупках угля и провизии в иностранных портах, кладя разницу в свой карман между справочными ценами, предоставляемыми местным консулом, и меньшими закупочными, к которым можно было еще выторговать скидку за опт. Так как счета подписывал капитан, ревизору приходилось брать его в долю, в изображении писателя на этой должности всегда были нагловатые и развязные молодые офицеры, умевшие найти подход к кому угодно и скопить капитану за время плаванья неплохой капитал, не забывая про себя любимых.

В книге почему-то не приведено оглавление, но она составлена из 22 рассказов, примерно пятая часть из общего наследия писателя. Не знаю, насколько они соответствует общему курсу литературной деятельности Станюковича, вполне возможно составитель серии сорок лет назад выбирал рассказы с наиболее кричащей фабулой несправедливости или еще по каким-то сходным причинам. Но по-крайней мере самое известное литературное произведение, невероятно светлый и ставший нарицательным "Максимка", про подобранного в море арапчонка, ставшего любимцем команды, тут присутствует.

Русский человек не может не совершать героических поступков. Это идёт от широты русской души, которая славится своей бескрайностью и фатализмом. Будь, что будет, но я могу сделать так, чтобы обо мне складывали легенды. Пусть один раз, пусть погибну, пусть по-глупому, зато с размахом и помпой. Брошу сам всё на одну карту, так и других заставлю это сделать, оценить и принять мою жертву.

В этом коротком рассказе вся история России и русского народа. А ещё и подвиг русского человека, который может пойти в армию за соседа только потому, что жена горько плачет. Нет, не перевелись у нас ещё великие люди и широкие натуры. Немножечко бы побольше разума и поменьше геройства. Но, возможно, будем уже не русские?

Человек за бором!- рассказ о том, что в каждом (практически) из нас можно рассмотреть человека, главное относится к человеку, как к человеку, а не как к животному.
Ужасный день- рассказ о том, что как бы тебе не было безнадежно плохо и страшно, нельзя опускать рук, надежна на спасение есть практически всегда.
Куцый- история о четвероногом друге экипажа корабля, который не поладил со строгим старпомом.
Побег- история помощи арестанту адмиральским сыном.
Максимка- с этого рассказа началось мое знакомство с творчеством писателя, дочери задали в школе
, вот с ней и читали)
Васька- чудесная история о дружбе между матросом и будущим, а точнее несостоявшимся обедом, в виде рождественского поросенка.
Матросик- самая грустная история и одна из самых понравившихся (сам погибай, а товарища выручай)
Блестящий капитан-самая грустная история для меня, хотя и капитана я понимаю...
К своему стыду я только этим сборником открыл для себя данного писателя, но лучше поздно, как говорится...)

Очень достойная, незаслуженно недооцененная детская литература. И мне кажется из неё я бы вынесла для себя намного больше, чем из чтения того, что мы проходили в школе. Я не хочу сказать, что школьная литература плоха, но такая простая и добрая история куда понятнее, чем метания какой-нибудь барышни.
Я познакомилась с творчеством Константина Михайловича сравнительно недавно. Решила прочитать Константин Станюкович - Вокруг света на Коршуне и какого было моё разочарование, когда в центральной библиотеке её не оказалась. Мне казалось, что не так уж много севастопольских писателей и собрание их сочинений уж точно должно быть в Севастополе. Но увы и ах. Ещё больше я расстроена теперь - после прочтения его книг и рассказов. Я открыла для себя замечательного автора редкого человеколюбия и человечности.

Где-то в бескрайнем Атлантическом океане встретились два одиночества. Встретились и привязались друг к другу, как, наверное, могут только люди у которых за душой ничего нет. Станюковичу в небольшом по объёму рассказе удалось нарисовать настолько яркую и живую картину, что невозможно в неё не поверить, а главное получилось весьма правдоподобно. Очень легко представляются матросы у которых зачастую нет семей, офицеры, невидящие свои семьи годами. Естественно на этом фоне выглядит привязанность к маленькому обездоленному ребенку, желание его защитить и быть кому-то нужным. И как близка его судьба матросам, которых тоже жизнь несильно жаловала. А много ли надо ребенку, который за свою короткую жизнь не видел ничего хорошего? И дело даже не в отцовском инстинкте, а чувстве собственной значимости и нужности, сознание, что от тебя зависит чья-то судьба. Кого-то это испугает, а кого-то мобилизует, встряхнёт и заставит двигаться уже в другом направлении, но вперед.

Грамотная детская литература. В отличие от множества произведений этого жанра, простота здесь не кажется примитивной, надуманной или притянутой за уши – искренняя, жертвенная, сочувствующая простота. Это что касается души произведений, то же самое можно сказать о языке: нет в явном виде той упрощённости, которая затрудняет во взрослом возрасте чтение детских книг. Замкнутая атмосфера клипера передаётся речью простых матросов и ненавязчивым, но приятным обрамлением авторского текста, будто само море шумит вдалеке, а судно размеренно раскачивается на его волнах.

Оптимальный размер: завязка, развитие, кульминация – всё на своём месте, не слишком затянуто, не слишком скомкано, оттого, думаю, и удаётся ощутить трудно передаваемую морскую романтику. Повторюсь, что атмосфера судна передана безупречно, по-настоящему чувствуешь, что здесь в море свой уникальный мир и что он исчезает, отступает на время, сталкиваясь с реальным миром суши, который главнее и с которым принято считаться. И начинаешь понимать, почему человека может так отчаянно тянуть в море. Там другие законы, даже другая мораль, более... чистая, благородная (хотя мериканцы там тоже случаются. Но даже методы борьбы с видимым злом в море иные).

И конечно, книга затрагивает такие нравственные понятия (добродетели?) как дружба, доверие, самопожертвование, учит всему этому читателя и предоставляет лишний повод задуматься, насколько часто и насколько искренне мы сами порой совершаем нечто подобное.

Трогательная история о маленьком негритенке, подобранном в море после кораблекрушения русским военным клипером. На корабле он нашел отеческое отношение и любовь сердобольных русских матросов. Мальчик был ошеломлен резким контрастом в отношениях к нему на американском корабле и на русском. Читая еще в детском возрасте, я радовался, что Максимка нашел такой радушный прием именно на русском корабле, и нашлись люди, которые взяли на себя дальнейшую заботу о судьбе мальчика. Рассказ Станюковича мне очень понравился и после этого я не пропускал ни одного написанного им произведения.

Люблю малые формы: компактно и строго по делу, тем более если рассказы написаны человеком, который это дело знает не понаслышке. Парадоксально, но факт: потомственный моряк Константин Станюкович моря не любил. Такое бывает. Но походить по морям-океанам ему довелось, да ещё как! И поэтому я не сомневаюсь в достоверности историй, которые нам поведал автор.
Флотская жизнь, да ещё военная, редко бывает весёлой. И особенно невесело при такой жизни простым матросам. Ведь они могут упасть за борт, выполняя ответственную и очень тяжёлую работу, могут разбиться о палубу, выполняя такую же тяжелую работу, но только по прихоти самодура-капитана. Матросам грозит арест и ссылка в арестантскую роту на блокшиву. Но иногда им нет-нет, да и перепадёт развлечение в виде пса по кличке Куцый или дрессированного поросёнка Васьки, чарка-другая водки да обретение чернокожего воспитанника, "арапчонка" Максимки, ставшего Забиякиным.
Очень простая, честная книга с оттенком большой грусти и полная сочувствия к простым людям

СМОТР
Морской рассказ
(Из далекого прошлого)

За несколько лет до Крымской войны на российский флагманский корабль «Султан Махмуд» парусного Черноморского флота князь Собакин из Петербурга с дочерью пожаловать изволили.
Командующий флотом адмирал Максим Иванович гостей характеризовал метко:

• Высокая государственная особа-с…Разговор на дипломатии… Одна деликатность…Гляди, мол, моряки, какие вы грубые и необразованные…И все го-сотерны, го -лафиты…А шампанское после супа пошло…А после пирожного тут же рот полощи…Аглицкая мода…Плюй при публике, а громко сказать-неприлично-с…