Алмазный мой венец

Книга воспоминаний, размышлений. Выделение из жизненных событий главных и самых дорогих. Напоминает психотерапевтическую технику “Жизненный путь”. Старый человек не будет её делать, а с текстом этой книги эта работа совершится сама собой. Поэтому рекомендую для самых старших, есть отличная аудио версия.
Одна цитата про околосмертный опыт: “Я был не волен даже в своих сновидениях. Чужая воля, сила извне, гоняла их вперед и назад по своему усмотрению. Именно так: «и назад», хотя известно, что время необратимо, то есть всякий материальный процесс развивается в одном направлении – от прошлого к будущему. Однако здесь, в Хьюстоне, я убедился, что в момент крайнего душевного напряжения или длительной потери сознания из этого правила бывают исключения, и тогда время начинает бежать в обратном направлении – из будущего в прошлое, принося с собой обломки событий, которые еще должны произойти. Я не знаю, как объяснить это явление, но здесь оно произошло со мной, когда я наконец страшным усилием воли вырвался из плена управляющего мною электрического прибора и остановил на экране телевизора несколько сюжетов, принесенных из будущего. Потом, года через полтора, в другое время и в другом месте, я увидел эти же самые кадры, появившиеся вполне законно, по дороге из прошлого в будущее. Но теперь, в Хьюстоне, они были выходцами из будущего. Я увидел убийство президента за год до того, как оно совершилось”.

Автор "Цветика-семицветика" и "Сына полка" написал книгу-воспоминание о своей молодости. О друзьях-поэтах, о романтичном времени идеалистических мечтаний и горящих глаз. Сам он называет это послереволюционное время Эпохой Великого Поиска: " Всё несло на себе печать новизны. Новый кинематограф. Новый театр. Новая поэзия. Новая живопись"...
Катаев и те, кто его окружал, находились в самой гуще событий. Они были из тех, кто позволял себе "колебать мировые струны" и строить новый мир.
Всем своим друзьям Катаев дал прозвища - ключик, щелкунчик, кололевич, Командор... Наверняка любой филолог разгадает, что за этими прозвищами стояли известнейшие люди той поры - Олеша, Мандельштам, Есенин, Маяковский, Пастернак, Булгаков, Бабель и множество других поэтов и писателей. Ну а для недогадливого читателя есть вариант "Алмазного венца" с комментариями, где популярно объяснят, кого Катаев имел в виду, где напутал, что переврал, и как было на самом деле.
Воспоминания в книге отрывочны и перемешаны. Похоже на то, что гуляет человек по парку, беседует с лучшим другом, и вместе они вспоминают молодость. Потом видят решётку ограды, или дерево, или скамейку знакомую, и память их уносит в какие-то новые дали, логически не связанные с тем, о чём говорили.
А ещё тут очень много Москвы. Улочек, подворотен, площадей, памятников, бульваров и коммунальных квартир. Старая Москва до масштабной сталинской реконструкции, во всём её очаровании, нищите, величии и уютности.
В этой книге много молодости, задора, тепла и вдохновения. Но ещё больше - ностальгии по ушедшему. Катаев писал её, будучи уже очень пожилым человеком. Его память, как прожектор, высвечивает время расцвета его товарищей. Они всё ещё молоды, талантливы, полны надежд. Они всё ещё живы. Катаев не делает акцент на страшных вещах. Он не пишет о том, как погибли Мандельштам и Бабель, лишь вскользь упоминает о смерти Есенина и Маяковского, и поэтому книга получилась светлая и немного восторженная. Будто катаевская память выкинула неугодные, травмирующие куски и выбрала только то, от чего радостно и хорошо. Словом, "Эпоха Великого Поиска", повёрнутая к читателю своей романтической, прекрасной стороной, не омрачённая репрессиями и культом личности. Хорошая книга. Вдохновенная.

Из щегольства Валентин Катаев, парень, прошедший на тот момент самую кровопролитную - Первую мировую - войну, носил осколок, извлеченный из его тела, на цепи браслета.

Этот совет будущему писателю дал ему его наставник, Бунин. Странная история, странная встреча. Странная книга, написанная пятьдесят лет спустя, не столько мемуары, сколько история взросления - рассказанная беспощадно к самому себе.

Знакомство Бунина и Вали Катаева состоялось, когда последний был упрямым и целеустремленным гимназистом, еще рисующим движущиеся картинки - боксеров и ныряльщиков - на полях своих тетрадей. Уже после была война, революция, уличные бои и расставание навсегда.

Эта книга о том, чтобы описать этот самый вечер, не нужны нагромождения пышных и ничего не выражающих слов. О том, как увидеть и понять самую суть явления, будь оно великим или совсем не важным. О том, что не стОит писать красиво, как не стоит фальшивое золото осколка снаряда - иногда для верной картины хватит и одного простого слова.

Написана "Трава забвенья" от лица уже состарившегося и состоявшегося писателя, живущего на государственной даче. Он помнит Одессу в эпоху революции, наполненную кем и чем угодно - революционными матросами; белыми бандами; китайскими торговцами; бегущей из столиц "белой костью"; выстрелами за окнами. Вербовку народных корреспондентов в глуши; тиф; бедные темные хаты; степь, где красному агитатору, которому оружие не положено, в случае встречи с неприятелем оставалось надеяться только на умение скрываться в ковыле.

И все-таки мир ему по-прежнему интересен, он может отправиться искать садовника, чтобы узнать название незнакомого цветка, расцветшего в саду.

Для него и память, и забвение - одинаково важные силы, действующие в мире, но все-таки, все-таки побеждает память.

Наверное, это рецензия, которая мне даётся тяжелее всего, я полчаса думала с чего бы начать. Во-первых, книгу я читала с пометками и комментариями, поэтому страниц было много, читала я долго, отвлекаясь то на дачные работы, то на проверку ЕГЭ, то на глупый сериальчик. Во-вторых, и эта причина связана с первой, я сама не понимала ни одной отсылки в книге, что достаточно неприятно, так как вместо человека, который не очень любит советскую литературу и историю, чувствуешь себя полнейшим невеждой с тремя классами сельской школы.
Все отзывы, которые я прочитала об этой книге, восхваляли ее и авторы рецензий восторженно заявляли, что это прямо-таки книга-загадка. Да, и правда, человеку с филологическим образованием, возможно, интересно угадывать кто есть кто. Ну, а про себя я уже писала выше. С чем точно могу согласиться, так это с тем, что у книги прекрасный язык и многие истории достаточно интересны даже если ты не понимаешь о чем речь. Кроме того, достаточно увлекательно было познакомиться с другой стороной Катаева, так как в детстве я читала все, что попадалось под руку и почему-то Белеет парус одинокий тогда была среди моих любимых (как и Кортик Рыбакова, и я почему-то долгое время была уверена, что эти книги написаны одним автором). Ну и как оказалось, я читала его сказки. Но мне непонятно почему Алмазный мой венец стала такой знаковой. Да, она показывает нам интересные случаи из жизни известных людей, но я так и не понимаю зачем нужно было так недоскрывать имена людей, о ком рассказывается в книге.
Честно говоря, мне жаль что не удалось купить бумажный вариант с иллюстрациями, судя по тому, что я нашла в интернете, это самая увлекательная часть книги. В любом случае, мне даже как-то некомфортно ставить книге такую низкую оценку, создается ощущение будто я ставлю ее себе.

“Ваши ожидания - ваши проблемы” - так бы можно было бы ответить на все мои претензии к этой книге. Мне не понравилось содержание, не понравился стиль, не понравился сам автор, - последний пункт, как я понимаю, разделяло множество людей. Уже в названии скрывалось ожидание чего-то прекрасного, захватывающего, опасного, - а получила я то, что получила, и само название оказалось позаимствовано из черновиков Пушкина. Очень безопасная, домашняя, беззубая литература. Хотели почитать что-то про революцию? Получите даже не сказочки для октябрят, а книгу дистиллированных и дезинфицированных воспоминаний, происходящих в околореволюционное время. Никакой войны, никаких боёв, никакого героизма или предательства. В книге мельком упоминаются голод, от Гражданской осталось только одно название, как если бы в театре вместо декорации на куске картона писали “дерево” и “замок”. Ни одна по-настоящему серьёзная тема тут не раскрывается. Из биографии Катаева мы знаем, что он воевал, был отравлен газами, - если хотите узнать про это подробнее, то “Алмазный мой венец” вам никак не поможет. Как жили в первой половине двадцатых годов? Лучше возьмите другую книгу, потому что здесь будет только максимально стыдливо обрисована некоторая скупость быта, а всё остальное пространство займут так называемые литературные байки. Как мы пили с Есениным, как я восхищался Маяковским, как мы с Багрицким ехали в поезде и читали стихи, как я целовался с сестрой Булгакова. Для поклонников упомянутых поэтов и писателей это может быть интересно, но и тут истории все пресные, пустые. Единственный эпизод, который пробудил во мне хоть какое-то любопытство к тексту, был рассказ о создании “Двенадцати стульев” и начале творческого пути брата Катаева, Е. Петрова. Тут история отходит от традиционной линии “выпил-попал в поэтическую тусовку-прославился”. Сильные эмоции, но совсем другого рода вызывает также рассказ об Олеше, который, как сообщает нам автор, ничуть не смущаясь и сохраняя привычную ироническую манеру, “ухаживал” за школьницей, ещё игравшей в куклы, эдакой русской Лолитой, хотел воспитать под себя и взять замуж. В отличие от Набокова, с творчеством которого Катаев был знаком, автор не видит в этом ничего предосудительного и даже не пытается показать читателям ненормальность произошедшего. Как он дружил с Олешей, так и продолжил дружить, и холодок пробирает от абсолютной будничности и спокойствия, с которым автор расписывает эту историю. Могло ли это напугать девочку, каково ей было общаться с Олешей, был ли риск насилия, - эти “женские” вопросы писателя совершенно не волнуют. Впрочем, это неудивительно, - я читала книгу в редакции с подробными комментариями, и там приводилась цитата Бунина, “учителя” Катаева, которому тот якобы заявил, что “за сто тысяч убьёт кого угодно”. Куда уж тут до осуждения “ухаживаний” со школьницами! Кстати, стилистически Бунин и Катаев бесконечно далеки - “вам до него как до Полярной звезды”, как было сказано в “Алмазном венце” кем-то из авторских знакомцев. Читается легко, но предложения как будто урезанные, не дышат полной грудью, словно автор старадет лёгочной болезнью. Может быть, это вкусовщина, но для меня Катаев находится в какой-то очень непривлекательной точке между меткой краткостью и “высоким стилем” и не знает, куда ему податься. В общем, нет каких-то явных огрехов, но удовольствия лично мне этот роман принёс мало - на трояк.