Святой колодец. Трава забвения. Алмазный мой венец
Валентин Катаев
0
(0)
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.
Валентин Катаев
0
(0)

Автор "Цветика-семицветика" и "Сына полка" написал книгу-воспоминание о своей молодости. О друзьях-поэтах, о романтичном времени идеалистических мечтаний и горящих глаз. Сам он называет это послереволюционное время Эпохой Великого Поиска: " Всё несло на себе печать новизны. Новый кинематограф. Новый театр. Новая поэзия. Новая живопись"...
Катаев и те, кто его окружал, находились в самой гуще событий. Они были из тех, кто позволял себе "колебать мировые струны" и строить новый мир.
Всем своим друзьям Катаев дал прозвища - ключик, щелкунчик, кололевич, Командор... Наверняка любой филолог разгадает, что за этими прозвищами стояли известнейшие люди той поры - Олеша, Мандельштам, Есенин, Маяковский, Пастернак, Булгаков, Бабель и множество других поэтов и писателей. Ну а для недогадливого читателя есть вариант "Алмазного венца" с комментариями, где популярно объяснят, кого Катаев имел в виду, где напутал, что переврал, и как было на самом деле.
Воспоминания в книге отрывочны и перемешаны. Похоже на то, что гуляет человек по парку, беседует с лучшим другом, и вместе они вспоминают молодость. Потом видят решётку ограды, или дерево, или скамейку знакомую, и память их уносит в какие-то новые дали, логически не связанные с тем, о чём говорили.
А ещё тут очень много Москвы. Улочек, подворотен, площадей, памятников, бульваров и коммунальных квартир. Старая Москва до масштабной сталинской реконструкции, во всём её очаровании, нищите, величии и уютности.
В этой книге много молодости, задора, тепла и вдохновения. Но ещё больше - ностальгии по ушедшему. Катаев писал её, будучи уже очень пожилым человеком. Его память, как прожектор, высвечивает время расцвета его товарищей. Они всё ещё молоды, талантливы, полны надежд. Они всё ещё живы. Катаев не делает акцент на страшных вещах. Он не пишет о том, как погибли Мандельштам и Бабель, лишь вскользь упоминает о смерти Есенина и Маяковского, и поэтому книга получилась светлая и немного восторженная. Будто катаевская память выкинула неугодные, травмирующие куски и выбрала только то, от чего радостно и хорошо. Словом, "Эпоха Великого Поиска", повёрнутая к читателю своей романтической, прекрасной стороной, не омрачённая репрессиями и культом личности. Хорошая книга. Вдохновенная.