Строгий надзор. Служанки. Балкон. Ширмы

Я строю себя заново, склеиваю, становлюсь сильнее, я тяжелее, чем укрепленный замок. Я крепче крепости. Я сам крепость! В моих камерах сидят здоровенные детины, шпана, солдаты, грабители! Осторожней! Я не уверен, что мои охранники и собаки смогут удержать их, если я их отпущу! У меня есть веревки, ножи, лестницы! Берегитесь! Часовые стоят на дозорных дорожках. Всюду шпионы. Я - крепость, и я один в этом мире.

Невозможно любить друг друга в рабстве.

Но я сам - красивая фраза, и это нельзя выучить наизусть.

Я любила чердак, потому что бедность порождает убогое воображение.

Ваши устрашающие рожи, ваши морщинистые локти, ваши немодные наряды, ваши тела, годные лишь для наших обносок. Вы - наши кривые зеркала, наши сточные воды, наш стыд.

Красота моего преступления искупила бы убогость моих страданий

Клер. (поднимается, плача) Тише, прошу тебя, говори... Говори о доброте Мадам.
Соланж. О ее доброте! Ей легко быть доброй, приветливой и нежной! Ах! Ее нежность! Когда она красива и богата. А быть доброй, когда служишь...

Настоящий мужчина не задирает нос. Он знает, что он мужчина, и этого достаточно.

Если вы думаете, что несчастье можно выбрать, значит, вы ничего об этом не знаете.

К л е р. Фенобарбитал! Не делай такое лицо. Надо веселиться. И петь. Споем! Пой так, как ты запоешь, прося милостыню при дворах и посольствах! Смейся! (Обе хохочут.) [...] Убийство — это нечто... несказанное!
С о л а н ж. Споем! Мы отнесем ее в лес, и там, под ёлками, при луне, разрежем на кусочки. И будем петь. Зароем ее под цветами, в клумбах, в клумбах, которые станем поливать по вечерам из маленькой леечки.