Избранник

Томас Манн воздал хвалу в этой новелле красоте, ее страшной иллюзорной силе, которая заставляет нас бежать за ней... Не лишь одним сюжетом и персонажами являет нам автор красоту, но и самим названием, с первых же страниц понимаешь, что далее рассказ пойдет о чем-то размеренном, ленном, но не менее прекрасном. Здесь же мы видим наваждение - разве возможно поверить в то, что юноша по имени Тадеуш реален? Вряд ли. Это дух, созданный из эфира, который создал сам же престарелый писатель, он символизирует все то, чего не мог достигнуть он сам: природной красоты, совершенства, детской непосредственности.
Манн воспевает гимн совершенству, писатель постоянно плавает в фантазиях и реальности, видимо, с трудом различая их самих и их влияние. Как и все влюбленные (влюбленные в нереальные образы) он чувствует подъем и благоговейный ужас перед объектом своих страстей, он ищет встречи, равно как и боится ее.
Таким образом пред читателем предстает великолепный город, великолепный сюжет, но все уже омрачено болезнью, но не только лишь болезнью всего города, но и болезнью души старика, который ищет в подростке то, чего не было у него. Тот, кто преклоняет колени перед красотой, получил урок, что совершенство дается волею случая, что и случай может очень скоро его отобрать, уничтожить, он умирает не от болезни, но от потери, потери того, что стало таким дорогим всего за несколько дней...

Замечательная книга! Ее я прочитала первую из всех работ Томаса Манна. Она произвела на меня колоссальное впечатление. Именно такого эффекта от прочтения я не ожидала. Томас Манн невероятно реалистично раскрывает перед читателем картину Средневековья. Небольшие главы не позволяют останавливаться в прочтении книги. Захватывающий сюжет, завораживает неожиданными поворотами событий. Каждый раздел оставляет за собой загадку, которую хочется поскорее разгадать, назревает большое колличество вопросов....это все в последствии подталкивает к прочтению всех последующих глав. Остановиться было невозможно. И если Вы пожелаете познакомиться с творчеством этого мастера и не знаете с какой книги начать, то я неприменно Вам отвечу: "Избранник"!

Существуют браки, возникновение которых не может представить себе даже самая изощрённая художественная фантазия.

Томас Манн остаётся неизменным. В своей новелле "Луизхен" он продолжает раскрывать сущность человеческой жестокости на простых примерах. Мезальянс существовал во все времена. Социальное положение, деньги, возраст и многое другое разделяют людей, находящихся в браке. Здесь же писатель противопоставляет сумасшедшее всепоглощающее чувство простого добродушного толстяка к красивой и стервозно-гордой жене.

Что из этого выйдет? Автор несколькими росчерками пера покажет читателю, что нельзя играть с чувствами людей, потому что финал может стать неожиданным. Впрочем, всем почитателям творчества Манна он заведомо известен.

Вот. Начиная с этого момента, с этой новеллы, я понял, до меня дошло наконец, почему этот писатель так крут. Язык абсолютно бесподобный, просто красивейший. И самые глубокие, настоящие мысли облечены в простую, искреннюю и в тоже время изящную форму.
Но это всё фигня, это нюансы. Главное, конечно, то, насколько попало в меня данное произведение. И поведение главного героя, и мысли о сочинительстве, и его влюбчивость - всё мне очень созвучно. Равно как и его меланхолия. Ну в кого же влюбляться как не в людей? Пусть и идеализируя их при этом. Да, в подавляющем большинстве случаев нет ни намёка на взаимность. Ну так и что ж. Всё равно сердце должно чем то жить, мы же не растения. Или прикажете влюбляться в чайную пару? К вещам тоже есть привязанность, о потере дорогих сердцу вещей тоже грустим, но всё-таки это грусть умиротворённая, не щемящая. Любовь к людям, особенно к кому то конкретно и без шансов, совсем другая. Она болючая, но зато в гораздо большей степени живая.
И все обыденные ситуации, описанные Манном, точно в цель. И когда тебя принимают за невесть что, готовы тебя унизить и даже арестовать. Хотя ты нормальный человек, хорошо выглядишь и прекрасно одет. И когда ты возвращаешься в родные края, тебе хочется в них побывать, но тебе до зубного зуда не хотелось бы встретить кого то из знакомых и что то кому то объяснять. И когда ты вместо спокойного отдыха получаешь разнузданное веселье пососедству, да ещё и среди веселящихся близкие тебе раньше люди. А у тебя нет ни малейшего желания плясать. Желание поговорить с теми в кого был влюблён есть. Но страшно. Ответ будет натянутый, пустой и ненужный никому. А эффект от внезапного появления пройдёт сразу. Так что пусть себе развлекаются.

"На замысел моего рассказа немало повлияло пришедшее весной 1911 года известие о смерти Густава Малера, с которым мне довелось познакомиться раньше в Мюнхене; этот сжигаемый собственной энергией человек произвел на меня сильное впечатление. В момент его кончины я находился на острове Бриони и там следил за венскими газетами, в напыщенном тоне сообщавшими о его последних часах. Позже эти потрясения смешались с теми впечатлениями и идеями, из которых родилась новелла, и я не только дал моему погибшему оргиастической смертью герою имя великого музыканта, но и позаимствовал для описания его внешности маску Малера…" -(Томас Манн).

"... и к сладковатому благовонию жертвенного окуривания, примешивался иной, почти неприметный запах заболевающего города".

Томас Манн -- волшебник слова, великолепный мастер описания каждого пассажа, каждой детали и каждой фразы. Произведение достаточно сильное и трудное, наполнено глубоким философским смыслом, который ведет нас по тропинкам метафор, мифологии, мистики, аллегории, и богатый, выразительный язык превращает все это в прекрасное художественно-литературное полотно "Смерть в Венеции".

"Надвигалась ночь, исчезло время".

О смерти и любви в ста страницах написать могут многие.Но по разному.

Рей Бредбери оставит после себя приятный холодок летнего вечера, а мистер Кинг бухнет под ноги что-нибудь кроваво-красное, минуту назад живое. Оно подмигнет тебе едва раскрывшимся глазом и уползет в тень..Маяковский железобетонным сравнением сметет пыль с буржуазного представления о сопливой романтике. Берроуз зарядит стрелу амура , сколопендрой и отправит в джанкойвый рай.

Томас Манн подарил нам смерть в Венеции. Книгу, которую по этическим соображениям уже на семнадцатой странице можно пригвоздить к позорному столбу, но столь талантливо написанную, что оторвать её от себя слишком-слишком сложно.
«Смерть в Венеции» -гимн писательскому сознанию, ода внушению, в которой тонко угадывается библейское предостережение «не сотвори себе кумира» и восточная сказка о снах.

Главный герой посвятил всю свою жизнь искусству и его же ставит в самоцель. Именно в тех рамках, о котором не стыдно говорить в обществе, смело подпадающему под такие эпитеты, как академическое и высокое, с робкой, но твердо прорезавшейся надеждой на попадание в анналы истории.

Густав фон Аушенбах твердо стоит на земле, но в голове у него правильный космос.

Если рассмотреть всю описываемую историю именно с этого ракурса, то, пожалуй, ничего крамольного в ней и не найдешь. Любовью воспылал опытный садовод к прекрасному цветку, что увидел.