Ваша оценкаЭдмон и Жюль де Гонкур занимают значительное место в истории французской литературы XIX века. В настоящей книге творчество Гонкуров представлено романами "Жермини Ласерте", "Актриса Фостэн", а также отрывками из "Дневника".
Жанры
Рейтинг LiveLib
3,8
39 оценок
- 531%
- 433%
- 326%
- 28%
- 13%
Ваша оценкаПрочитали 43Хотят прочитать 62
Рецензии
orlangurus7 августа 2023 г."Читатели любят лживые романы - этот роман правдив".
Читать далееКак-то в книге Джулиан Барнс - Портрет мужчины в красном мне попались отзывы современников о литературном творчестве братьев. По утверждению Барнса (ну, во всяком случае цитаты были так подобраны), все дружно считали их посредственностями. С тех пор я всё собиралась лично ознакомиться с их творчеством, и вот наконец. Вывод: а, пожалуй, те желчные современники были правы.
Книга напоминает целый пласт классической французской литературы, в том числе и Золя, и Бальзака, и даже в какой-то степени Флобера. Разница во времени написания у них у всех небольшая, так что даже сложно разобраться, что было раньше, что позже. Совершенно точно - "Мадам Бовари" была раньше, и, возможно, как раз с этим романом братья немного спорят в предисловии, говоря, что сложности любви, сломанная чувствами жизнь бывает не только среди чистеньких и богатеньких. Поэтому они выбирают главной героиней служанку. Что касается, скажем, "Терезы Ракен" - этот роман вышел на пару лет позже, но это не такой перерыв во времени, чтобы можно было назвать Гонкуров источником вдохновения. Так что, по-видимому, мы имеем дело с одним из многих романов тогдашнего мейнстрима, и не будем искать корни, основоположников и источники)).
Жермини Ласерте - девушка из бедной семьи, рано потеряла мать и в 14 лет без гроша в кармане оказалась в Париже. Она живенькая, симпатичная, безумно наивная - и первая беременность, явившаяся следствием даже не любви, а обыкновенного использования официантки хозяином заведения, приводит её в состояние полной растерянности. Со временем ей очень везёт, и она поступает в услужение к старой деве, дочери достаточно высокопоставленного при дворе Людовика XVI дворянина, чья история жизни - как увядание цветка в пустыне. Загубленная отцом, никогда не умевшая ему противостоять мадемуазель де Варандейль не стала злой и нетерпимой. Жить у неё можно было бы вполне обеспеченно и тихо, но тут, на беду, напротив их квартиры открылась новая молочная. Подружившись с её хозяйкой, Жермини начинает заботиться о её сыне-подростке, учащемся в пансионе. Вместо матери она его балует, по собственной инициативе и из своих денег одевает получше. Через какое-то время малец подрос и обратил внимание, что заботливая "тётушка" вполне ещё ничего...
Даже в книгах XIX-ого века меня бесят героини, которые просто позволяют вытирать об себя ноги. И ладно бы ещё кому - а то такому наглому, никчёмному сопляку...
Словом, история падения и падения по самое не могу, довольно прилично написанная, если не считать огромного количества визуальных деталей в описании одежды, интерьеров, пейзажей. Видимо, сказывается то, что по молодости братья собирались быть художниками...855,9K
innashpitzberg20 мая 2015 г.Когда моя сникшая душа испытывает потребность в некотором поэтическом возбуждении, я обращаюсь к Генриху Гейне. Когда мой ум, наскучивший пошлостью жизни, испытывает потребность отвлечься, уйти в сверхъестественное, фантастическое, — я обращаюсь к По. - Отрывки из "Дневника"Читать далееЭту книгу практически невозможно объективно оценить. В этом томе собраны три совершенно неравноценных произведения.
Во-первых, совершенно изумительный, интереснейший, великолепнейший знаменитый дневник братьев Гонкур. В этом дневнике - вся литературная жизнь Франции второй половины 19 века, подробнейший пересказ событий, а братья общались со всеми, от Флобера и Золя, до Тургенев и Доде. Пересказ встреч писателей, рассуждения о литературе, любопытные истории из жизни. Эта часть книги великолепна.
И два романа. "Жермини Ласерте" - праздник натурализма. Золя отдыхает. Для меня было слишком, хотя все время чувствуется талант и местами даже очень.
И второй роман - "Актриса Фонтэн". Вроде бы тоже натурализм, но совсем другого качества. Сильная, оригинальная вещь. Однозначно понравился.
Флобер нам говорит: «Сами события, фабула романа мне совершенно безразличны. Когда я пишу роман, я думаю лишь о том, чтобы добиться некоего колорита, цвета. Например, в моем карфагенском романе я хочу создать нечто пурпурное. Ну, а все остальное — персонажи, интрига и прочее — это уже детали. В «Госпоже Бовари» мне важно было только одно — передать серый цвет, цвет плесени, в которой прозябают мокрицы.Отрывки из "Дневника"
18769
vicious_virtue6 августа 2014 г.Читать далееЧасть удовольствия при чтении книги я получила от вступительной статьи, основательной советской, где, как ни странно, цитат Маркса, Энгельса или Ленина не было. Видимо, не добрались они до Гонкуров. Тем не менее заряд пафоса на тему загнивающей Второй Империи, попытках ее осмыслить, ошибочности выбранного пути искусства ради искусства, второстепенности Гонкуров в ней содержался вместе с описанием литературной жизни того времени, немножко Эмильки, немножко Флобера, немножко Тургенева вон. Без этой статьи со всеми ее недостатками половина впечатления от "Жермини Ласерте" прошла бы мимо.
До знакомства с этим романом у меня не было предубеждений по поводу авторов. Даже вступительная статья не убедила. Есть же в конце концов вон премия гонкуровская.
Недостатки полезли при чтении. Возможно, пример не совсем удачный, но у меня такое же впечатление возникает, когда берешь в руки что-нибудь из Элизабет Гаскелл - вроде и замечательная писательница, а не первого разряда ни разу."Жермини Ласерте" - история малопримечательной служанки, которая если уж любила, то до исступления, преступления, самопожертвования и унижения. Объект ее любви, как водится, оказался недостоин, более того, самой Жермини это было ясно - даже не хотелось настучать ей по голове, она же сама все знала. Как все закончилось? Плохо. Как еще.
И вот эта несложная история, к сожалению, провисала, как провода у железной дороги, особенно по сравнению с прямыми рельсами того же Золя. Первую часть книги мы знакомимся - зачем? - с историей престарелой мадемуазель де Варандейль, у которой и служила Жермини. История эта, о ВФР, о тиране-отце, о не исчезнувшей за годы повиновения воли дочери, об интригах, куда уж без них, интереснее приключенческого романа. Вот только к Жермини Ласерте она имеет косвенное отношение, и когда повествование переходит к служанке, то поначалу хлопаешь глазами и думаешь, а куда же 93 год делся, только что здесь был? И вообще начало сбивает с толку слабой структурой - то Жермини рыдает над умирающей хозяйкой, то - опа! - она не умирает, и мы переносимся в прошлое старой женщины, а потом к Жермини - сначала в ее прошлое, потом в настоящее.
Впервые пришлось убедиться в общей разумности идеи, что лучше не рассказывать, а показывать. Всем начинающим писателям это вдалбливают в голову. Обычно меня не утомляют ни описания, ни пересказы. Здесь же большая часть действия сюжета рассказывается - то есть вообще-то действия оказывается достаточно мало. Вместо сцен, где можно было показать общение Жермини с подонком Жюпийоном, нам говорят просто: Жермини ходила за ним хвостиком, а он ноги об нее вытирал. Какие-то отдельные эпизоды все же происходили, но они оказались погребенными под рассказыванием.
Из сюжета удивило (помимо сознательной слепоты Жермини по отношению к матери и сыну Жюпийон), что служанке удавалось скрывать от мадемуазель де Варандейль не только дружбу с коктейлем вино-водка и абсентом, но беременность, роды, другую беременность и выкидыш. Собственно, хозяйка долгих отлучек Жермини у молочницы не замечала, что тоже странно. История о любимой своей хозяйкой служанке, которая в какой-то момент для своего недостойного объекта воздыханий собирает денег и покупает лавку безвозмездно, ударила немного по литературному самолюбию, ну да ладно. Книга попала в струю размышлений, начавшихся после "Накипи", что по мне так хорошее продолжение при всех недостатках "Жермини Ласерте".
17956
Гилберт Кит Честертон
4,3
(36)
Edmond de Goncourt, Jules de Goncourt
0
(0)
Цитаты
- innashpitzberg20 февраля 2014 г.
Когда моя сникшая душа испытывает потребность в некотором поэтическом возбуждении, я обращаюсь к Генриху Гейне. Когда мой ум, наскучивший пошлостью жизни, испытывает потребность отвлечься, уйти в сверхъестественное, фантастическое, — я обращаюсь к По.
Отрывки из "Дневника"
8850 - innashpitzberg16 февраля 2014 г.
Флобер нам говорит: «Сами события, фабула романа мне совершенно безразличны. Когда я пишу роман, я думаю лишь о том, чтобы добиться некоего колорита, цвета. Например, в моем карфагенском романе я хочу создать нечто пурпурное. Ну, а все остальное — персонажи, интрига и прочее — это уже детали. В «Госпоже Бовари» мне важно было только одно — передать серый цвет, цвет плесени, в которой прозябают мокрицы.
Отрывки из "Дневника"
8820 - innashpitzberg20 февраля 2014 г.Читать далее
Золя его не слушает и продолжает свои стенания; а когда мы говорим, что ему не на что жаловаться, что для человека, которому нет еще и тридцати пяти лет, он немалого достиг, он восклицает:
— Ну так вот, хотите, я буду говорить совершенно искренне? Вы скажете, что это ребячество — тем хуже! Мне никогда не получить ордена, мне никогда не стать членом Академии, мне никогда не удостоиться тех наград, которые могли бы официально подтвердить мой талант. В глазах публики я навсегда останусь парией, да, парией!
И он повторяет несколько раз: «Парией!» Мы высмеиваем этого реалиста за его жажду буржуазных регалий. Тургенев с минуту смотрит на него иронически-покровительственным взглядом, потом рассказывает прелестную притчу:
— Послушайте, Золя, когда в русском посольстве было торжество по случаю освобождения крепостных — события, которому, как вы знаете, и я кое-чем содействовал, мой друг граф Орлов, — я когда-то был свидетелем у него на свадьбе, — пригласил меня на обед. В России я, возможно, не первый среди русских писателей, но поскольку в Париже другого нет, ведь вы согласитесь, что первый русский писатель здесь все-таки я? Ну так вот, несмотря на это обстоятельство, мне отвели за столом — как бы вы думали, какое место? — сорок седьмое! Меня посадили ниже попа, а вам известно, с каким презрением относятся в России к священникам!
И как вывод из сказанного, в глазах Тургенева заиграла лукавая славянская улыбка.Отрывки из "Дневника"
7739
Подборки с этой книгой
Курс литературы для студентов библиотечно-информационного факультета
- 356 книг
Родившиеся быть прочитанными сегодня
- 1 612 книг
Библиотека Трактира "Чердак".
- 4 710 книг
МГУ им. М.В. Ломоносова. Программа курса "История зарубежной литературы"
- 380 книг
Мои книги( дача)
- 1 072 книги
Другие издания
