Джон Ячменное Зерно. Рассказы разных лет

Будущему создателю американских бестселлеров Джеку Лондону не исполнилось и 20 лет. Джеку казалось, что весь мир покоится в его карманах. Ты здоров и силен, а значит не ной о своей бедности и лишениях, а иди и работай. И когда-нибудь ты станешь богатым в самой свободной стране мира - Соединенных Штатах Америки. Так думал Джек Лондон. Я не преувеличиваю ни на грамм и в качестве доказательства отсылаю вас к его маленькому рассказу - исповеди Джек Лондон - Как я стал социалистом Будущий классик бродит по самой свободной стране мира и берется за любую работу. Он трудится в качестве продавца газет, простого дворника, рабочего на фабрике, кочегара и рыбака. И не унывает. Но, сегодня жизнь занесла Джека Лондона к Ниагарскому водопаду. Он часами разглядывает восьмое чудо света и попадается в лапы полиции, которая навешивает на Лондона ярлык бродяги. А дальше молодого парня ждал самый гуманный суд в мире. И американскому патриотизму Лондона был нанесен жесточайший урон. Да что там говорить, давайте-ка лучше прочтем его воспоминания. Читайте внимательно, друзья, как по мне, так это просто шедевр.

"Итак, в судебной камере находились шестнадцать арестантов, судья и два судебных пристава. Судья, как выяснилось, исполнял одновременно и обязанности секретаря. Свидетелей не было. Граждан Ниагара-Фоллс, которые могли бы тут увидеть воочию, как в их городе совершается правосудие, также не было. Судья заглянул в список «дел», лежавший перед ним, и назвал фамилию. Один из бродяг встал. Судья посмотрел на судебного пристава. — Бродяжничество, ваша честь, — проговорил тот. — Тридцать дней! — сказал его честь. Бродяга сел. Судья назвал другую фамилию — встал другой бродяга. Суд над ним занял ровно пятнадцать секунд. Следующего осудили с такой же быстротой. Судебный пристав произнес: «Бродяжничество, ваша честь», а его честь изрек: «Тридцать дней». Так оно и шло, как по хронометру: на каждого хобо пятнадцать секунд… и тридцать дней ареста."

Если сказать, что Джек Лондон пребывал в шоке - это значит не сказать ничего. А как же свобода слова, а где право на адвоката и на суд присяжных? Тысячи праведных вопросов и потрясение человека, напрямую столкнувшегося с американским "правосудием".

"Я был потрясен: меня лишили не только права предстать перед судом присяжных, но даже права обратиться к суду и заявить о своей невиновности и после какой-то пародии на суд вынесли мне приговор. Тут меня осенило: есть еще одно право, за которое дрались мои предки, — право на неприкосновенность личности. Я им покажу! Но когда я потребовал адвоката, меня подняли на смех. Право существовало; но мне от этого было мало проку, раз я не мог снестись ни с кем вне тюрьмы."

15 секунд на очередного американского бродягу и приговор в 30 суток. Следующий! А под категорию бродяги можно подбить чуть ли не каждого. 15 секунд и приговор. Следующий! Я смутно помню кадры какого-то очередного антисоветского кино, где "невинные жертвы сталинских репрессий" стоят в очереди к кровавым "упырям - чекистам". В одну дверь входят - получают 10 лет, в другую - 5 лет. И только теперь я понял, что авторы фильма наверняка зачитывались Лондоном и перенесли американскую судебную систему в сталинскую эпоху. Кто-то скажет, ну хватил Серега, где 30 суток, а где 5 лет. Я вам отвечу, друзья. А кто вам сказал, что через 5-10 дней эти бедолаги не будут опять пойманы и снова отправятся отбывать 30 суток? А сколько раз до бесконечности можно повторять данную процедуру? И главное, как это удобно для самой свободной страны мира. Ведь за пайку ты получаешь миллионы бесплатных рабочих рук.

"На другой день рано утром наши камеры отперли, и несколько сот узников выстроились гуськом в нижнем «вестибюле» и пошли на тюремный двор работать. Канал Эри проходил как раз мимо заднего двора исправительной тюрьмы округа Эри. Мы разгружали приплывшие по каналу суда и перетаскивали в тюрьму на спине огромные, похожие на шпалы, распорные болты. Работая, я изучал обстановку, ища возможность дать тягу. Но на это не было и тени надежды. По стенам расхаживали часовые, вооруженные автоматическими винтовками, а в сторожевых башнях, как мне сказали, стояли еще и пулеметы."

Ничего себе, сказал я себе. Да это прям американский ГУЛАГ, жаль только у них нет своего господина Шаламофф или скажем какого-нибудь диссидента Лженицкера, чтобы поведать нам о горестном положении простого человека на тоталитарном острове Свободы, где бедолаги постоянно что-то разгружают под дулом пулеметов вертухаев из ЦРУ. Впрочем, что вы, это же "другое", да и ЦРУ тогда еще не было... Джек Лондон, попавший в такой передел впервые, был молод и жаждал справедливости. Он хотел, чтобы правосудие состоялось по законам, которые он вычитал из американских газет. А оказалось, справедливое правосудие в американской судебной системе есть только для тех, у кого имеются деньги. Большие деньги. Вскоре, после рассказов старших товарищей о том, что полицейские вполне могут убить непокорных сидельцев, праведный пыл Джека Лондона и вовсе угас.

"Но шли дни, и я мало-помалу «умнел». Я наслушался невероятных, чудовищных рассказов о полицейских, об адвокатах, о полицейских судах. Заключенные рассказывали мне вещи поистине страшные о своих столкновениях с полицией в больших городах. Еще страшнее были ходившие среди них истории о людях, которые погибли от рук полиции и, следовательно, не могли уже поведать о себе...

Возмущение испарялось, а страх все глубже пускал корни в моей душе. Я отчетливо понял, наконец, против чего я восстал. Я присмирел, утихомирился и с каждым днем все более укреплялся в решении не поднимать шума, когда выйду на волю. Единственное, чего мне теперь хотелось, — это смыться куда-нибудь подальше. Именно это я и сделал, когда меня освободили."

Всем настоятельно рекомендую к прочтению данный рассказ американского классика. Правдивая повесть об американском правосудии из первых уст. Избавляет от иллюзий, а главное подчеркивает время, в котором жили простые американские люди. Нет, ну вы только подумайте, 15 секунд на человека.

Не устану всем рассказывать, что Джек Лондон - мой любимый автор. Теперь и вы знаете. Одно из моих самых первых литературных воспоминаний - "Белый клык". Помню, как переживал за главного героя и сочувствовал, и радовался, и боялся. С этого же произведения началось моё знакомство с творчеством Лондона. Я неоднократно погружался в учебу с Мартином Иденом и делил палубу с Вольфом Ларсеном, управлял собачьей упряжкой и бродяжничал без гроша в кармане. И только сейчас я прочитал автобиографическую повесть о вечном спутнике Джека Лондона - алкоголе или Джоне Ячменное Зерно. И эта автобиография увлекает ни хуже любого приключенческого романа автора. Здесь описывается личный путь знакомства с алкоголем и то, как пиво, виски, коктейли и прочее сопровождало Лондона почти всю жизнь.

Воодушевляет интересная особенность книги. Автор не пытается исповедаться читателю, как можно ожидать от опытных потребителей спиртного, и уж тем более не кичится своим пристрастием. Эта повесть - абсолютно взвешенный взгляд на свою многолетнюю привычку. Распитие алкоголя никогда не было самоцелью для Лондона, но всегда это пропуск в мир приключений, мир отважных и веселых людей. Автор не расхваливает "зеленого змия",  а наоборот неоднократно делится мечтами о мире будущего, где люди смогут веселиться на трезвую голову и славно проводить время не только в кабаках.

При всём этом, Джек Лондон открыто пишет, что он не собирается отказываться от своей привычки, но ему пришлось сделать для себя ряд ограничений. Бурные годы в хмеле пагубно сказались даже на богатырском здоровье писателя и не раз алкоголь подталкивал его к смерти. Джек Лондон платил свою цену за ошибки и даёт нам такое же напутствие:

По прошествии нескольких лет я скажу вполне искренне, что, будь Ячменное Зерно способен удерживать человека надолго в таком приподнятом состоянии, я не был бы трезвым в жизни ни одной минуты. Но в этом мире за всё надо платить: за душевный взлёт мы расплачиваемся упадком духа, за возвышение - падением, за кажущееся величие - унижением и стыдом, за моменты, когда чувствуешь себя богом, - моментами, в которые чувствуешь себя рептилией. Когда мы хотим сжать дни и недели скучной прозы в миг поднимающей дух поэзии, нам приходится платить за это с лихвой.      

Крыши пассажирских вагонов — это вам не аллея для романтических прогулок при свете луны. А если кто со мной не согласен, пусть попробует. Пусть прогуляется по крыше вихляющего, подскакивающего вагона, когда единственное, за что можно ухватиться, это пустой черный воздух…

В американской литературе и кино тема Великой депрессии представлена широко. Есть много талантливых произведений. Достаточно вспомнить книги Д. Стейнбека «Гроздья гнева», Э. Хемингуэя «Победитель не получает ничего» или Г. Грея «Однажды в Америке», фильмы «Новые времена» с Чарли Чаплином или мой любимый «О мышах и людях» с Малковичем. Распространено ошибочное мнение, что и знаменитое бродяжничество Джека Лондона случилось в эти же годы. Но нет. Дело в том, что Джек умер уже в 1916 году, а его бродяжничество пришлось аж на 1894 год. Тогда с 1893 г. по дорогам США бродило в поисках работы свыше 43 млн. безработных. Сейчас об этой ситуации как-то не вспоминают. Весной 1894 г. под руководством социалистов из разных концов страны тысячи разъярённых безработных двинулись на Вашингтон, чтобы вручить свои петиции. Они требовали – «Хлеба! Работы! Заработка!». Чтобы добраться до столицы эта армия нетрудоустроенных превратилась в армию бродяг. И среди них был Джек Лондон.

Они захватывали проходившие поезда, чтобы проехать хотя бы часть пути. Между бродягами и поездными бригадами завязывались настоящие бои. Об одном таком эпизоде Джек позже напишет очерк «Держись!». В то время автору 18 лет, он здоров, полон сил, выдержки и юношеского желания доказать себе и всем, что всю ночь сможет ехать к своей цели на одном товарном поезде, перехитрит всех кондукторов, ссадивших, а то и сбросивших из поезда на ходу человек 20 зайцев-безбилетников. На крышах вагонов, под ними на осях, на глухих площадках вагонов, по-разному обманывая преследователей, спрыгивая на каждой станции и убегая вперед паровоза, чтобы запрыгнуть из темноты снова на двинувшийся состав, герой остается в поезде и продолжает двигаться к своей цели. И вот спустя 13 лет после этого своего опасного приключения Джек Лондон издал динамичный, захватывающий очерк. Но почему же в очерке он так и не написал куда и для чего ехал, к какой цели так неистово стремился? Может нельзя было вспоминать о том социалистическом движении по цензурным соображениям? Не пропустили бы в печать? Лишился бы гонораров, если бы посмел? Или очерк не был бы так интересен, если бы были известны намерения героя? Не стало бы нужной загадки? Ушла бы романтика странствий? Кажется, никто сейчас уже не знает достоверно.