Индийские сказки

laonov18 декабря 2025 г.

Странная любовь (рецензия grave)

Странные сны мне снятся после чтения Тургенева.
Во сне, я, и мой московский смуглый ангел, ночью пробрались на кладбище.
Над деревьями взошла, ну совершенно тургеневская луна, и наши тени на земле очертились так странно и нежно, что любимая сказала: наши силуэты с лопатами на плечах, похожи на бесприютных падших ангелов, с крыльями: у нас всего два крыла на двоих..
И выдержав паузу, заметила с грустной улыбкой: да и те… лопаты.

На кладбище, у нас было как бы свидание. Но очень странное, и не только потому, что мы расстались несколько лет назад и вот, первое свидание за несколько лет, и.. на кладбище. С лопатами.
Дело в том, что мы раскапывали могилу Тургенева.
Луна смущённо наблюдала за нами, и наши силуэты на земле, были просто фантастическими: словно бы за нашими плечами вспыхнула метель крыльев, мы летели куда-то среди звёзд, и тени от комьев земли, которую выбрасывали за плечи, лопаты, походили на рваные, косматые пространства в глубинах вселенной, словно бы мы копали могилку в глубинах космоса, желая раскопать могилу.. бога.

Удивительно, но это и правда было похоже на романтическое свидание.. по-русски.
Мы очень нежно общались и шутили. Порой отдыхали, оперевшись на лопаты, сложенными накрест, руками, и тогда были похожи на странных фламинго-лунатиков, стоящих на одной ноге: похоже на чудесное тайное свидание в сумасшедшем доме:

• Любимая! Я буду ждать тебя сегодня, в саду, под клёном.
• А нас не увидят?
• Что ты… родная. Я буду фламинго, а ты будешь… с лопатой.
• Фламинго с лопатой?? Ты мой романтик.. чудесно придумал. Нас точно не узнают. Наконец-то мы будем вместе..

  Послышался стук лопаты о гроб Тургенева.

Мы замерли и переглянулись, как сообщники-лунатики, наткнувшиеся на клад. В небе, над Москвой, пролетели два очаровательных, но озябших фламинго..
Когда мы вскрыли могилу, то даже не удивились, хотя увидели мы нечто невероятное.
Мой смуглый ангел обнял меня робко и прошептал: так вот почему, ты нежно называл меня — Тургенев? Теперь я понимаю..
Луна освещала в открытом гробу странное существо, крылатое и огромное.

Снова чёрт меня дёрнул заглянуть в рецензии на этот чудесный мистический рассказ Тургенева.
Одна девушка пишет: ну, не знаю.. может при жизни Тургенева этот рассказ щекотал нервы. Но сейчас это всё так предсказуемо..
Меня просто убивают такие мысли. Если бы я увидел в музее, как некий сумасшедший, с гортанным криком ирокеза (рья-айя-аяяяяяяя!) вонзает нож в картину Рафаэля, я бы был удручён и потрясён, не меньше.
Меня смущает другое: почему мы к этому привыкли? Привыкли к тому, как насилуется красота, и не только в искусстве? Потому что в книгах, она меньше видна и осязаема, чем в картинах?

Я боюсь таких людей, насилующих красоту, не меньше, чем боялся бы умерших людей. Что-то мёртвое говорит в таких людях. Быть может тайный ужас жизни в том и состоит, что часто, нечто мёртвое и тёмное, замогильное и смердящее, говорит в нас, и не важно, в обидах, в сомнениях, гордыни, крайнем эгоизме и гневе, и всё реже и реже нечто живое и светлое говорит в нас. И в конце мира, это живое и божественное в нас, просто погаснет, будет тлеть робким огоньком в ночи, а будет жить лишь «мёртвое». Это и будет конец света, который толком никто и не заметит уже.

Мне кажется, что если наступит конец света и Бог с Ангелами, среди лиловых терний гроз появится в вечернем небе, то такие вот «читатели» скажут, зевая: ну кто так появляется в Конце света?? Кто? Это так предсказуемо и пошло..
У Стивена Кинга страшнее.
И вот, этот читатель оказался в аду. Он идёт с грустным демоном по руинам прекрасного и своего прошлого, и говорит со скучающим зевочком: и вот это и есть ад? Вы серьёзно?? Да у Лавкрафта и то страшнее! Оригинальней!!

И что самое страшное… такие вот горе-читатели, потребляя искусство, как фаст-фуд, читая, к примеру, данный мистический рассказ Тургенева, априори убивают в себе детское и чудесное соприкосновение с Прекрасным. Они даже на капельку, не верят.. что происходящее в рассказе, могло быть правдой и что он написан не для развлечения сытых душ, заплывших жирком довольства, но просто красота и правда жизни, рассказывают свою боль, словно подсевший к вам на лавочку, странный человек  не от мира сего, с лиловым зонтиком, похожим на поношенное крыло.

Мне и правда кажется, что такое вполне могло быть, да и часто бывает, пусть и в разной форме.
Сюжет рассказа, прост и загадочен, как сама жизнь: гг поехал по делам службы в уездный и глухой городок.
У старого знакомого своего отца, он встречает очаровательное и странное существо: семнадцатилетнюю девушку, с удивительными глазами, чуточку разного цвета: цвета крыла ласточки.
Знакомый, с довольной улыбкой говорит: это моя дочка София.
И вот тут, читателя чуточку накрывают фантомные боли сюжета.

Если читатель знает, что рассказ, мистический, разумеется, его будут терзать сомнения: а кто… эта таинственная девушка?
Может она — призрак? Воскресшая дочь? Ангел? Обыкновенный смуглый ангел?
В самом начале рассказа, Тургенев обмолвился, что у этого знакомого, умерла жена.
И читатель невольно мечтает, и мечтает зелёный чай в его замершей руке: а может… это и правда, воскресшая жена, но помолодевшая?
И тут, я и чай, невольно размечтаемся, взапуски, как говорится (господи, Саша, ну кто, кто так говорит, тем более в плане чая??)

Если бы мой смуглый московский ангел, умер, и я бы смог воскресить её, но она была бы… девочкой, не помнящей меня, разумеется.
Мы бы жили с ней вместе. Это не дало бы мне сойти с ума от того, что я потерял самую прекрасную женщину на земле.
Тут не было бы даже и грамма Эроса. Всё было бы чисто и блаженно. Я был бы рад, если бы она навсегда осталась маленькой девочкой.

А я? Когда я возвращался бы с работы домой, я волшебно превращался бы в очаровательного мальчика-непоседу, и мы бы играли с этой девочкой, по ночам, и в нашей спальне летали бы множество голубых и карих бабочек: со стороны это было бы похоже на то, как если бы наши души играли в снежки… где-то на луне или на далёкой заезде, и снежки, словно бы нежно теряли вес и улетали к звёздам: сошедшие с ума, милые снежки… похожие на наши странные письма со смуглым ангелом: правда, мой смуглый ангел?
Это была бы комната-рай..

Или так и сходят с ума? Просто пьют остывший зелёный чай, просто читают Тургенева, просто.. разговаривают с чаем, называя его ласково, именем своей возлюбленной, нежно приникая губами к чашечке.
Боже мой, смуглый ангел.. если бы ты хотя бы на миг увидела, в каком беспросветном аду я живу без тебя, неземной, в каком тотальном и гибельном одиночестве, наедине с потолком, ибо даже не все сумасшедшие в одиночных палатах, общаются с чаем, ты бы подобно Беатриче, спустилась в мой ад, хотя бы на ночь..  хотя бы — с лопатой, прости господи.

Не смейся, родная. Есенин был прав: «когда тебе одиноко и грустно, казаться улыбчивым и простым, самое высшее в мире, искусство».
Даже на пороге смерти, не важно…  я всегда сделаю так, что бы, солнце моё, улыбнулась: я как бы из ада протяну тебе розу улыбки твоей.
Знаешь, наверно так шутят и улыбаются в аду одиночества, чтобы окончательно не сойти с ума от боли, а люди думают: мы просто веселимся, мы счастливые люди: звонок в дверь; чудесные трели ворона, а-ля Эдгар По. Смотрю в глазок: стоит моя милая, прекрасная, с лопатой на плече и с чудесной улыбкой своей!
А может девочка стоит. С лопатой. И как в детстве: здрасьте! А Саша выйдет погу

• Мам! Где моя лопата! Мы на кладбище!

!

• Только не до утра, сынок, (тон: только не допоздна), уже ночь на дворе. Варежки не забудь.

  Чай до того размечтался, что остыл и стал похож на загрустившего слонёнка в московском зоопарке.

Любопытный ход, не правда ли?
Обычно, в захолустных гостиницах, такие вот «половые», словно Вергилии в аду, предлагают посетителям: «девочек».
А тут… Россия 19-го века. Предлагают — мёртвых. Хорошо, что не «девочек» (грустно улыбается, навека остывший чай, из слонёнка, превратившегося в почти врубелевского Демона, на подлокотнике дивана)

Так вот, меня посетила интересная мысль.
А что.. если мистика родилась-зародилась, как гомункул, в тоскливых переулочках богом забытых городков, в которых люди с ума сходили от скуки? Ну, как я сейчас, без моего смуглого ангела?
Словно само вещество, деревья и травка, облака, томились вместе с человеком, и.. как-то само собой, как божья благодать, зародилась мистика: стали выползать, как головастики — привидения, барабашки стали постукивать, словно милые бомжики с Того света.
Тургенев чудесно пишет о том, что и двери скрипели и кровати словно «постреливали».
А мне подумалось: а может не просто так это томление быта?
Может на этой постели, когда то умер мужчина, раненый на дуэли?

Скажите честно, если бы вы по работе оказались в прелестной глухомани, и вам бы предложили «развлечься», и.. посмотреть мертвецов. Точнее — провести к человечку одному, блаженному, который может вызвать любого мертвеца, не важно, Тургенева, или вашего друга умершего..
Вы бы согласились? Ради интереса? Даже если вы не верите в весь этот бред?
Вот и наш герой не верил. Но пошёл «развлечься».
Внимательный читатель сразу подметит милый символизм Тургенева: девушку, дочку знакомого отца гг, зовут — София Владимировна. Фамилия — Б.

Т.е. Мудрость Божья. Мудрость, владеющая миром. Беда в том.. что мир — безумен и не владеет мудростью.
Нашего героя, отправили в дом к одной старушке, торгующей мочёными яблочками на мосту (тоже символично: яблоки с Древа Познания, в России стали — мочёными яблочками. Мило).
Тургенев, как бы невзначай, сравнивает старушку с птицей: то клюв у ней, то коготки как у совы: и тут образ замыкается: София, мудрость, сова..

У неё есть сын. Блаженный. Вот он и может связываться с «духами».
Наш герой должен просто подняться на второй этаж таинственного дома и войти в пустую комнату, в центре которой — стул. Сесть на него и ждать. И не в коем случае не говорить с вошедшим «сыном», и лишь усиленно думать об умершем, кого он хочет видеть.
Кстати, забавный и тонкий момент: нашего героя, провёл в этот таинственный домик, мальчик-непоседа, чумазый, как… котёнок.
Это сравнение Тургенева. Словно котёнок, этот лунатик, скитающийся по карнизам Того и Этого мира, провёл человека в загадочное место.
Заметьте, в этом странном и скучном городке, люди словно бы растушёвываются, как дождь за вечернем осенним окном и теряют свой скучный человеческий «образ», соскальзывая как бы в иное измерение, где они чуточку — кошки, совы и т.д.

Оставим за кадром интереснейший спиритический сеанс, который описал Тургенев.
Замечу лишь, что в этом таинственном «сыне» старушки, с которым нельзя говорить, угадывается нежный демонизм… Тургенева, ибо это Молчание Сына, похоже на Молчание Христа из Великого Инквизитора, в романе Достоевского - Братья Карамазовы.
Меня опять посетила интересная мысль: если не ошибаюсь, этот рассказ уникален тем, что в нём, единственный раз в творчестве Тургенева, возник образ эпилептика. Причём очень чёткий и яркий, как у Достоевского.
И правда, кажется, что этот рассказ написал Достоевский. Вполне себе сюжет для рассказа: с Достоевским случился приступ эпилепсии. А она, вещь загадочная, почти космическая. Т.к. во время её приступа, у человека задействуется 100 % мозга.

Только представьте. Достоевский затих в своих судорогах на полу и смотрит невидящими глазами в потолок, сквозь потолок, на звёзды, сквозь века.. смотрит на полёт Гагарина.
А в этот миг, Тургенев за столиком в своём кабинете, читающий письмо от князя Гагарина, теряет сознание, ибо и Тургенев и Достоевский думали друг о друге в этот миг, и душа Достоевского, как лунатик, покинувший своё тело, вселяется в тело Тургенева.

Тургенев лежит на столе без сознания, но его рука-лунатик, живёт своей жизнью и пишет таинственный рассказ, страницу за страницей!
Входит горничная с кошкой в руках, и… крестится кошкой, от изумления, и, вскрикнув, падает в обморок.
Кошка, с булгаковской грацией (чтобы это ни значило) убегает в открытое окно, через стол Тургенева. Он просыпается: на столе лежит странная рукопись с рассказом.
Горничная лежит на полу, в позе «экстаза св. Магдалины», на картине Караваджо (единственная картина, где святость вызывает нежную улыбку… ибо мы сами порой похожи на такую Магдалину, после тяжёлого рабочего дня, или за просмотром скучного фильма.
О мой смуглый ангел.. надеюсь, у тебя не будет такого «экстаза», за чтением моей рецензии. Если ты её читаешь, конечно.

Караваджо - Экстаз святой Магдалины

К чему это я? А чёрт его знает.
А, вспомнил. Мало кто знает, что у Тургенева был младший братик — Сергей, который умер в детстве от приступа эпилепсии.
Это была страшная трагедия для Тургенева.
И мне подумалось: а что.. если, смерть таких детей, с таинственной болезнью, как бы расшатывающей душу до звёзд, таинственно влияет на родных, особенно — на братиков и сестёр, и частичка этой размётанной души, коснувшейся рая и звёзд, вселяется в их душу?
Может тяга Тургенева к мистике, это не просто милое баловство и детское желание пощекотать нервы, как у Кинга и других писателей, но тут некая сокровенная тяга к чему то надчеловеческому и звёздному, и эта звёздная тайна жила в Тургеневе - с детства?

Наш герой, пару дней спустя пригласил на бал эту удивительную девушку, Софию.
Наверно, в таком захолустье, бал — был таким же чудесным и редким явлением, как Комета, приблизившаяся к земле.
У них вышел любопытный разговор на балу… о мертвецах.
О чём на балу говорят в романах Остин? О милых пустяках, о женитьбе, о любви…
А в России? О мертвецах! Романтика..

Больше чем уверен, Тургенев тут описал реальный эпизод. Реальную и удивительную девушку, с неземными глазами, чуточку разного цвета.
Наш герой, не верит в мистику. И это даже после того, как.. тот блаженный, показал ему дух его умершего француза-гувернёра.
Он это приписывает не мистике, а человеческому магнетизму.
А вот девушка.. верит в чудо. А что для девушки главное чудо мира? Любовь.

Помните ,я писал о том, как человеческий лик людей в этом зачарованном и сонном городке, (если бы я ставил этот рассказ в театре, я бы сделал акцент на Сонном городке, окутанном туманами вечными и лунатическими, блуждающими по городу, вместе с дождём), как бы растушёвывается?
Так вот, наша девушка София, мудрость божья, словно неземная птица — ангел, томится в этом городке. У своего богатого отца.
Скажу больше: её неземная душа, словно бы томится в этом глупом и странном мире. Она желает..  выпорхнуть из него.

Символ прекрасный и вечный. Большинство людей, так или иначе, «сломались» и преклонились сытым и изуродованным истинам и морали этого глупого мира.
Ну, сыто живётся, счастливо, и слава богу. Чего ещё хотеть? И не важно, счастливый и сытый ли это брак, или сытая работа, сытое и успешное творчество…
Не важно. Итог один: это сытое счастье как бы пленило и очаровало душу, и она томится, как в аду.
И лишь иногда.. каждый из нас, в любом сытом счастье, словно бы понимает смутно, что это — ад, и мы тогда томимся по чему-то нездешнему, по любви ли, по некой горней красоте…

Девушка говорит нашему герою на балу, что нужно преодолеть свою волю. Выжечь её.
И вспоминает, как она слышала об одном чудесном праведнике, который завещал, чтобы после смерти его похоронили у порога храма, и чтобы все люди как бы попирали его прах - ногами.
Тут тема двоится, на ад и рай, как обычно бывает, когда душа приближается к богу или истине или подлинной любви.
И часто человек теряется и…  с искренней улыбкой, идёт в ад, думая, что рай близок как никогда.
Русские старцы в православии, знали это: часто, человека толкает на излишнюю святость — гордыня.
Настоящая любовь и святость проявляется иначе: она светит другим, а не «себе», своему эго и ненависти, направленной не тело или дьявола, не важно.

Но мне в этом смысле снова примечталось.. вместе с чаем: боюсь подойти к зеркалу: а вдруг там отразится, слонёнок, мамонтёнок, прости господи? Главное, не голым подходить..
А если серьёзно: я искренне хочу попасть в рай, лишь ради одного. Мне не нужно бессмертие, не нужен бог, крылья не нужны и не нужна благодать и сокровища вселенной.
Без моего смуглого ангела — и небо пусто и бог нелеп и мёртв, и жизнь бессмысленна.
Я точно знаю, что попаду на небо, раньше моего смуглого ангела.

И вот там я попрошу.. не знаю у кого: у Будды ли, у Христа. Все инстанции облечу, и попрошу лишь одного: милый Будда, милый Христос… вы одни знаете, как я безмерно люблю моего московского ангела. Даже смуглый ангел не знает этого. Точнее догадывается.. но робко, больше во сне. Ибо если он осознает это, то его жизнь станет адом, ибо если человек поймёт, что упустил Ту самую любовь, которая так редко посещает землю и о которой мечтает каждый человек.. то жизнь станет бессмысленной и пустой. Как тот городок Т. (я искренне думаю, что этот город называется  — Тургенев: его нет на карте. Как трасса 60 в Америке..).

Да, я попрошу у Будды и Христа, чтобы меня отпустили из рая, который для меня, без любимой, хуже ада.
Пускай они меня превратят.. в простую травку: так с детства называли моего смуглого ангела.
Я просто хочу быть травкой в Москве, хочу расти возле её милого подъезда, и что бы её сладкие ножки, ступали по мне, утром и вечером, каждый день. Боже, каждый день! Вот мой рай, о каком не смели мечтать и Петрарка и мистик Парацельс и Фома Аквинский и святая Магдалина!

Я бы робко и незаметно целовал её милые ножки, каждое утро провожая её на работу, и встречая с работы, целовал бы её сладкие ножки.
Её любимый человек, за всю жизнь не поцеловал бы столько раз её ножки, сколько я.. травка!
Боже, Тургенев, милый.. опять ты разбил мне сердце. Снова я замечтался о самой прекрасной женщине на земле: о смуглом ангеле..

Через несколько лет, наш герой снова поехал в те места, и там, в дождь, застрял в одной сумрачной гостинице.
И вот там произошла русская встреча… ох уж эти встречи в России, так похожие на встречи на том свете, где толком не ясно, ты в аду, или в раю!
В эту гостиницу пришёл странный человечек. Юродивый, довольно пошленько распевающий песенки и говорящий что-то «святое», лубочное.
Вместе с этим юродцем, словно тень и крыло, шла женщина, как Магдалина у Христа, омывающая его грязные ноги.

Как догадывается читатель, эта девушка — та самая София. Она убежала из дома, не с очаровательным любовником, а … с пошлым и грязным юродцем.
И это тоже, русская трагедия. Чисто русская. Женское сердце томится по мировой гармонии, по небесному… и бежит, не с принцем, который постелит у её милых ног — крылья и сны, всю судьбу свою, но вот так.. этот великий порыв к небесам, она вываливает в грязи и дожде, скитаясь с пошлым юродцем.

Она — в душе, царица, кто мог бы позировать Рафаэлю, кого могли бы воспеть Петрарка и Пушкин. Чья красота души и тела, могли светить людям, векам..
И вот так вот отдать душу и тело на поругание?
Интересно, она сама поняла это? Порой признать это, что ты идя в рай, зашёл в беспросветные дебри ада, ещё хуже чем смерть: ибо вернуться назад уже нет сил и времени.
И человек обречён, как тень самой себя, волочить свою жизнь.

Помните я говорил о нежном демонизме Тургенева?
Именно — нежном. Потому что это образ Христа. Когда юродивый молчал, и был кротким проводником для людей в горние миры, словно.. уездный русский Вергилий, его дар был — божественным. Он молчал как Христос, в этом мире, где всё сказанное — Ложь.
Быть может, разговорившийся Христос, это и есть — Антихрист? Потому так манит нас вечная красота в искусстве и любви, в звёздах милых, потому что она — кроткая и не говорливая.
Только толпа и пошлость стремятся к истинам «говорливым»: замечали, как говорливы наши обиды, сомнения, страхи, эгоизмы, мораль, недоверие?
Пока они говорят в нас… бессмысленно говорить о любви. Нужно просто молчать. Тогда само молчание будет говорить, как любовь, как звёзды на небе, друг с другом. Не правда ли, мой смуглый ангел?

Беда этого юродивого в том, что у него был божественный дар. Но он как бы работал в холостую. В скучном и богом забытом городке, развлекая мещан и заезжих.
Он мог светить людям и пробуждать в них вечное. Мог стать живым мостом между раем и… деревней Тургеневка, прости господи, и люди могли бы общаться с Петраркой, Достоевским, Данте, Рафаэлем, Буддой, Христом…
А люди…. люди.. с кем они хотели общаться? Кого хотели видеть с Того света? Стыдно и сказать.
В этом рассказе есть утончённейший смысл. Но на него набредут не все, а лишь лунатики чтения, и те… для кого любовь — важнее жизни.

Большинство будет искать в рассказе — мистику. И она в рассказе есть и чудесная. Но есть в рассказе нечто, что в 1000 раз мистичней общения с духами и потусторонним миром: это сердце женщины, тоскующее по чему-то возвышенному, небесному.
По сути, девушка в рассказе, тосковала по любви. Просто рядом не было никого, кто нежно бы взял её сердце и показал ей — небо и крылья постелил у её ног.

Не знаю что ещё написать. Снова Тургенев довёл меня до слёз.
Любимая моя.. если ты это читаешь, когда завтра утром выйдешь на улицу, то посмотри с нежностью на озябшую травку, возле подъезда. И прошепчи моё имя.. если ещё любишь меня.
Ты ведь и правда не знаешь, как безмерно я тебя люблю… И хорошо, что не знаешь.

Вчера вечером листал альбом с картинами Фрэнка Дикси и набрёл на эту картину, - Исповедь, которая, как мне кажется, чудесно подходит к рассказу.
Не знаю, может я схожу с ума... но мне уже повсюду мерещится мой смуглый ангел. В том числе и на этой картине. Хотя, моя любимая, безмерно прекрасней, разумеется..