Стихотворения

Признаюсь сразу, что я, человек весьма далёкий от принципов нигилистического футуризма, был захвачен содержанием этого великолепного издания. Оно очень ценно и показательно для понимания тех культурных процессов, что происходили в России в самом начале прошлого века. Сколько было новых имён! Сколько возникало и распадалось новых литературных кружков и течений! Сколько было споров, докладов, дискуссий, доходящих зачастую и до мордобоя! Потому и имена двух братьев Бурлюков, объединённые в этом издании, сейчас, пожалуй, будут на первом месте авангардного футуризма, который дал такие всходы, так позже трансформировался в пролеткультовщину и так сейчас, уж в наше время, вновь обсуждаем,что немыслим без их имён. ДАВИД и НИКОЛАЙ. Родные братья с разной судьбой. Замечательная и подробная вступительная статья С.Красицкого может быть тем вектором, который вам даст направление для дальнейшего и более детального вхождения не только в мир их поэзии, которая очень сходна по своей идейной направленности, но и в дальнейшую судьбу братьев. ДАВИД оставил, конечно, более значимый след не только в литературе. Он был ещё и художником, оратором, издателем, теоретиком футуризма и позже биографом своего времени. Его судьба была столь интересна, имела столь много резких поворотов, что сама по себе уже может быть основой романа, который пока ещё не написан. И прожил жизнь он долгую и все - таки успешную. Глядя же на его вклад в развитие культуры, можно даже сказать, что знаковым был он деятелем, поражавшим всех своей неуёмной энергией. НИКОЛАЙ же начинал вместе с братом, но позже, после революции, не перешёл на сторону большевиков, скрывался сначала, а потом в декабре 1920 года в Херсоне явился на учёт в РККА как бывший офицер, но был арестован и «тройкой» 6-й армии приговорён 25 декабря 1920 года к расстрелу в превентивных целях, «желая скорее очистить РСФСР от лиц подозрительных, кои в любой момент своё оружие могут поднять для свержения власти рабочих и крестьян». 27 декабря 1920 г. приговор приведён в исполнение.

Потому и книга чётко поделена между братьями. Читать её, конечно, надо с учётом не только их поэтического дарования, но и той деятельности, которая стала толчком для расцвета творчества других поэтов, участников футуристического движения. Конечно, братья сейчас, быть может, и будут в тени их таланта, но тем не менее стихи их хороши, оригинальны и могут до сих пор быть предметом как для подражания, так и для резких споров. Я же не даю пальму первенства из них никому, не ставлю их на первые и последние места не только в футуризме, но и в общем литературном процессе, который мне интересен и в котором нахожу для себя много неизвестного, а лишь выборочно соединяю их стихи спустя более века. Моя прозаическая душа временами откликалась на особенности поэзии, которую ни в коем случае нельзя читать подряд, так как прозаическое повествование. Футуристические стихи Бурлюков - это искры потока сознания, разбросанные как попало, и надо с лупой в руке находить именно те из них, что будут озарять внутренний мир. Я таких нашёл немало, а потому, понимая ненужность своего многословия, просто вычленю некоторые, наиболее на мой взгляд показательные.

Давид Бурлюк. Из сборника "Пощёчина общественному вкусу" (1912).

Убийство красное Приблизило кинжал, О время гласное Носитель узких жал На белой радости Дрожит точась рубин Убийца младости Ведун ночных глубин Там у источника Вскричал кующий шаг, Лик полуночника Несущий красный флаг.

Из сборника "Садок судей-2" (1913).

ТРУБА БЫЛА зловеще ПРЯМОЙ ОПАСНАЯ ЛУНА умирала, Я шел домой, Вспоминая весь день сначала. С утра было скучно, К вечеру был стыд. Я был на площади тучной И вдруг заплакал навзрыд. Трубы была трагически прямой, Зловещая луна УМЕРЛА. Я так и не пришел домой, Упав у темного угла.

Из сборника "Рыкающий Парнас" (1914).

Луна старуха просит подаянья У кормчих звёзд, у луговых огней, Луна не в силах прочитать названья Без помощи коптящих фонарей.Луна, как вша, ползёт небес подкладкой, Она паук, мы в сетках паутин, Луна — матрос своей горелкой гадкой Бессильна озарить сосцы больных низин.

Николай Бурлюк. Из сборника "Садок судей" (1910).

Поэт и крыса — вы ночами Ведете брешь к своим хлебам; Поэт кровавыми речами В позор предательским губам, А ночи дочь, — глухая крыса — Грызет, стеня, надежды цепь, Она так хочет добыть горсть риса, Пройдя стены слепую крепь. Поэт всю жизнь торгует кровью, Кладет печать на каждом дне И ищет блеск под каждой бровью, Как жемчуг водолаз на дне; А ты, вступив на путь изятий, Бросаешь ненасытный визг, — В нем — ужас ведьмы с костра проклятий, След крови, запах адских брызг. А может быть отдаться ветру, В ту ночь, когда в последний раз Любви изменчивому метру Не станет верить зоркий глаз? — А может быть, когда узнают Какой во мне живет пришлец, И грудь — темницу растерзают, Мне встретить радостно конец? — Я говорю всем вам тихонько, Пока другой усталый спит: «Попробуй, подойди-ка, тронька, — Он, — змей, в клубок бугристый свит». И жалит он свою темницу, И ищет выхода на свет, Во тьме хватает душу — птицу, И шепчет дьявольский навет; Тогда лицо кричит от смеха, Ликует вражеский язык: Ведь я ему всегда помеха, — Всегда неуловим мой лик

Из сборника "Требник троих" (1913)

Ночное бдение — как яд кошмаров Когда не знаешь чей ты жилец Напрасно разум сквозь флер угаров Сознанью шепчет — ты дня венец Но сердцу сладки поля видений И голоса ночных друзей Как — будто бы покоя гений Готов вести в юдоль теней.

Из сборника "Весеннее контрагенство муз" (1915).

Я знаю мертвыми напрасно пугают отворенных детей Лишь те, кто забыты и бесстрастны Знают судьбу молодых костей. Люди ломают поколеньям суставы, Чтобы изведать силу крови, Но ведают ее уставы Спокойные под ровной кровлей.

Закончу же свою скромную рецензию об этой удивительной книге тем, чего на этих страницах нет. Футуризм Давида Бурлюка зрим и оригинален, как и футуристические стихи. Его картины можно рассматривать под различными углами, как и поэзию, что нам оставили в истории литературы два брата, такие похожие и с такой разной судьбой.