Мачо не плачут

1. Блаженны плачущие, ибо они утешатся. Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное. Но покуда жив, человек всегда слаб и склонен ко греху. Человек вожделеет. Как сложно противиться вожделению. В современном обществе, где каждый жест, взгляд, неосознанно оброненное междометие только и единственно ставят своей задачей очаровать оппонента несбыточной, призрачной, невообразимо отдалённой, но всё же неминуемо ощущаемой вот здесь за поворотом перспективой соития, само понятие возбуждения как чего-то преходящего, временного, кажется, уже отсутствует. Особь мужского, женского ли пола должна быть возбуждена перманентно и готова к призрачному вербальному акту совокупления. В этом ей оказывают постоянное содействие и раздражающая органы чувств яркая реклама, вызывающие одежды, богохульно повторяющие очертания человеческого тела извивы дорогих автомобилей. Логично, что постоянное состояние возбуждения обесценивает само это священнодейство. Пророчески, что в скором времени мы останемся существовать в перманентно возбуждённом кусочком ботокса обществе, остающимся абсолютно фригидным в отношении дальнейших действий по удовлетворению этого возбуждения. Похоть исчерпает самое себя, как исчерпала себя жажда молодёжи выглядеть иначе, чем того требуют наставления старших полвека назад. Вожделение останется.

2. Бог велик. Он не нуждается в молитвах людей. Служение и поклонение не приносит ему никакой пользы. Всё это нужно самим людям, которые нуждаются в Боге. Покуда жив, человек слаб и склонен ко греху. Причина пьянства есть невоздержанность и праздность, от частых повторений порождается губительная страсть и злой обычай. Человек всё ещё остаётся животным, мелкой слабой животинкой, бездумно жмущей на рычажок удовольствия, подключённый к электродам в мозгах. А маленький завод естественного и необходимого алкоголя в голове потихонечку перестаёт работать, получая столь щедрые и обильные возлияния извне. Медленно отмирают все центры удовольствия. Помимо, алкоголь преподносится как нечто элитарное, предназначенное интимно-нам. Всегда сладок первый глоток. Сладок вкусом иной разноцветной и легкомысленной жизни.

3. В основе веры лежит страдание. У страдания есть причина. Страдание может быть прекращено. Существует путь, ведущий к прекращению страдания. Каждое утро мы просыпаемся, решая жить ХОРОШО, а потом хрясь! всей рожей в говно. Жизнь похожа на совещание у плохого руководителя. Собрались вроде по делу, хотели горы свернуть. А потом отвлеклись, заболтались, и до утра рассказывали друг другу всякую ересь про детей да про отпуска да про телевизор. И получается что суть религии – в отказе от своего «я», ибо избавление от страдания – суть обезличивание самое себя.

Финал. И вот лучше курите траву, ешьте яблоки и пейте сок, чем вы будете валяться пьяными на полу, перед телевизором, и клясться небом, землей и Иерусалимом, что ваше сердце принадлежит одному человеку, потому что если ваше сердце принадлежит одному человеку, а тело другому, то чем вы будете клясться? Не Престолом же Божьим и не подножием ног Его, и уж, тем более, не Иерусалимом же, в котором люди сходят с ума от глупости, а клясться вы можете только любовью своею. И да будет слово ваше: да, да, и нет, нет, а что сверху этого, то от лукавого

Она далеко не для всех. Пожалуй, нужно быть отчаявшимся прожигателем, или просто человеком "в теме", чтобы вникнуть в то, что автор хотел донести, потому что в ином случае вы не разглядите ничего, кроме нецензурной лексики, драгс и блевотины, и кинетесь строчить негативные отзывы.

Родись в свинарнике. Попробуй заработать на хлеб своими руками. Пообщайся с потными и грязными людьми, а? С блядями, предателями и подонками. И попробуй остаться чистым! Можешь?

Ставлю 5, потому что меня торкнуло. И без Prodigy

Только за одно название стоит похвалить мистера Стогофф, да порадоваться за ряд четких выражений, что в тусовке питерской частенько проскакивают. Не пробовал сам, но можно провести эксперимент. Если вырезать из текста слова ВЫПИТЬ ПИВА, то объем издания уменьшится на 15 процентов, как минимум. Такая вот нищета не только относительно напитков, но во всем опусе Илья только ДЕЛАЕТ СЕКС, причем по три раза на страницу. Хоть раз бы вогнал, вдул, помацал, трахнул или просто по человечески вые...л синьориту... Нет, только делал секс выпив пива, пива, пива, пива, пива. Настолько меня это утомило, что едва дотянул до конца книги.

В концепции Стогоffa мачо не плачут , а пьют что угодно, когда угодно, где угодно и сколько угодно.
И таскают баб . То к себе, то в подъезд , то в подворотню.
Потом вдруг впадают в делиоиозный бред : « За что же ты так со мной. Я же тебя любил… так любил! А ты! Эх, жизнь дерьмо!»
Соответственно, сразу после этого впадают в депресняк , который лечится только алкоголем каким угодно, когда угодно, где угодно и сколько угодно.
Такой вот cycle of the life я-ля СПб.
Только вот никто Стогову не объяснил , что такой человек называется уж никак не мачо, а другим словом. Хотя и на ту же букву.

С творчеством Стогова знаком давно, еще со старшей школы – первых курсов универа. Однако, то что когда-то нравилось, со временем стало неинтересным. Решил почитать сию книгу, и разочаровался в авторе окончательно. Как уже не раз высказывались комментаторы – книга из сплошного дешевого алкоголя, низкокачественного секса, малоприятных физиологических подробностей пьяного угара. Треш, в своем изначальном, мусорном значении. Нет, понятно конечно, кем вдохновлялся Илья – Хантер Томпсон, Чарльз Буковски и прочие алко-наркоманы, попытки русифицировать когда-то модный, новаторский и свежий подход, известный как гонзо-журналистика, налицо все его признаки – цинизм, категоричность, субъективность оценок автора, чад угара (тащемта, например). Однако авторское изложение, с его инфантильно-любовными страданиями и переживаниями, как – то беспробудно унылы. Это как знаете, есть такие музыкальные группы, которые вдохновившись, например, Кобейном, решают стать «русской Нирваной», но ограничиваются слабопродуманной музыкой и текстами, рваными джинсами и кедами, крашенной челкой и какими-нибудь легкими наркотиками, оставаясь безумно неинтересными, неискренними, и, что самое главное – безнадежно вторичными. Так и здесь. Мне кажется, что пытаться стать вторым – что в музыке, что в литературе, что в бизнесе – это заведомо проигрышная история. Так и здесь, второго, русифицированного Томпсона не получилось, получился невнятный герой – алкоголик. А мог бы стать первым Стоговым.

Представьте, что к вам в транспорте подсел мерзкий, дурнопахнущий, одетый в грязную одежду пьяный в дупель тип и начал заплетающимся языком рассказывать что-то о себе, о своей "жизни", о том, где, как и с кем он по пьяни "делал секс" и искал денег на бухло. От такого соседства и "собеседника" спасение одно - пересесть или выйти. В любом случае общение с таким персонажем будет длится меньше, чем чтение этого опуса. Почему я в таком случае дочитала это "произведение"? Думала и надеялась, что в концу что-то изменится, появится какая-то перспектива у героя/автора, может быть, даже намек на мораль. Но нет. Конец намекает на то, что таких "рассказов из жизни", связанных между собой только отталкивающим образом главного героя, можно состряпать ещё страниц на 300-400. Где тут, в этом сплошном пьяном угаре, так называемые рецензенты,цитаты которых приведены на обложке, увидели "эпоху", непонятно. И как это стало "книгой года" - тем более. Восторгаться этим могут только совершенно не уважающие себя люди.

Дорогие мои читатели, не желая затягивать эту рецензию, я начну с самой сути.

Итак, в феврале 2022 года я совершила недолгую, всего лишь на 400 страниц, но достаточно насыщенную прогулку в Петербург конца 90-х вместе с Ильей Юрьевичем Стоговым. Илья Стогов родился в 70м году, в беспокойные 90-е работал сначала журналистом газет и журналов, а потом редактором журнала, и мне сложно сомневаться в том, что автор писал свое произведение опираясь именно на свои знания и переживания.

Итак, если оставить в стороне все предисловия и обращения к читателю - к примеру, попытку обогатить визуальные переживания аудиальными через совет включить при прочтении книжки альбом “The Fat Of The Land” группы The Prodigy - книга удобно разделена на отдельные части, которые складываются из историй. Это позволяет в самых мельчайших подробностях прожить девяностые годы глазами, ногами, руками, и другими важными частями тела автора. Эти переживания, иногда волнительные, иногда достаточно бурные, иногда без особых приключений из-за большого количества выпитого алкоголя - в любом случае интересны и достаточно впечатляющи.

Возьмем, к примеру, первую историю про колбасу и клубнику. Весной молодая кровь автора бурлит и во всём видит эротические символы, например сосульки кажутся длинными фаллосами, парадная редакции напоминает о приятных моментах оральных утех с пьяной подругой, а погода походит на невинную девушку, которая вот только что решила, что пришло ее время расстаться с девственностью. Весной друзья приходят с волнительными мыслями об экзотических путешествиях, прогулках голышом по белым пляжам и большому количеству алкоголя: пива и вина, утром и вечером, с женщинами и без. Из-за большого количества алкоголя, выпитого накануне, мысль о светлом пиве в запотевшем бокале, с которого медленно стекают холодные капли, возбуждает гораздо больше, чем девушки в коротких юбках. Мы прогуливаемся с автором и его друзьями от одного бара к другому, наслаждаемся голубым небом и горячим солнцем, заходим в петербургский сквот - дом с творческой интеллигенцией, активно употребляющей разрешенные и запрещенные вещества, - заходим в любительский стриптиз-клуб, где друг автора зарабатывает деньги ради очередных стаканчиков с водкой. В этой истории сексуальные удовольствия были только в подростковых воспоминаниях, но это и не удивительно - в воспоминаниях секс всегда слаженнее, сыграннее и продолжительнее, а значит всяко лучше, чем в хмельной реальности.

Попытка получить сексуальное удовольствие случилась в третьей истории. Романтичное и пьяняще весеннее настроение сменилось осенним голодом, апатией и коньяком. Наблюдая за главным героем, мы узнаем, что аккредитация в пресс-центр делается прежде всего для обедов в буфете и последующих нетрезвых вечеров с коллегами, в том же буфете и за его пределами - например в банях. Завлечь на подобные мероприятия молодых журналисток скорее всего являлось сложной задачей - так, мы видим несколько неудачных попыток завлечь блондинистую австралийскую журналистку Дженнет. Именно по этой причине наш герой и его никак не положительной характеристики друзья решают найти женщину за деньги, одну, потому что каждая новая женщина это дополнительные деньги, а денег у наших героев, как мы помним, мало. В бане каждая женщина это влажная женщина, особенно если ей заплатили денег. Был ли этот интим приятным? Нет, он даже не был интимным - за дверью несколько мужчин ожидали своей очереди. Был ли он хотя бы возбуждающим - вряд ли, потому что сложно возбудиться, когда перед сексом с тобой дама слегка обдает рот водкой для дезинфекции. Могла ли мокрая спина взволновать достаточно, чтобы спустя несколько быстрых страстных движений желание утолилось? Возможно, но присутствие отдельных наблюдателей охладили пыл и наш главный герой остался мокрый, раздраженным и все еще голодным. Погрузившись в свои фантазии, автор ушел в рассуждения о падении уровня образования у падших женщин. Как мы видим, неудовлетворение ведет к обидам и осуждению.

Итак, можно ли читать это произведение, чтобы развлечься, погрузиться в мир пошлости и сарказма или узнать что-то новое об интимной жизни звезд и общественных деятелей в годы перестройки? К сожалению, нет. Можно ли предположить, что задорная гонзо-журналистика в интерпретации журналистов из перестроечного периода хоть и содержит заметный уровень секса, насилия, наркотиков и субъективного взгляда автора-журналиста, всё же дополнительно обрастает таким количеством безнадёги, унылости и вялого романтизма, что лишается и дерзости, и сочности? Несомненно.