Изюм

Ну во-первых, ВО ВСЁМ ВИНОВАТ ЛЕНИН!!! Только я уселся поудобнее, чтобы послушать интересных историй от Тани, как вдруг на меня бетонной плитой обрушилось:"Ленин!", эхом от криков барабанила бетонная крошка. Запомните:"ВО-ВСЁМ-ВИ-НО-ВАТ-ЛЕ-НИН!!!!"

Я испугался, прижатый к земле, я не знал что делать. Все памятники, поставленные Ильичу стремительно летели на меня, ловко сталкиваемые со своих постаментов Таниными эпитетами и метафорами, словно щелбанами.

Вслед за ордой медных и бронзовых Ильичей на меня неслась грозная туча пошлости. Ленин вырезал женщин и детей, а пошлость сжигала дома и засыпала поля солью...

Непонятно, почему эта книга названа "Изюм", а не "Сифилис"-или от чего там сдох Ленин?
Язык могуч, ветвист и поворотлив (аж памятниками швыряется). Есть весьма интересные эссе, особенно интересно читать про путешествия Толстой, однако к концу некоторых я доползал изнуряемый жаждой к вменяемым и интересным текстам. Помимо внутренних рефлексий на тему Ленина, которыми вышита добрая половина этой книги, перед глазами читателя предстанут и другие картины. Самая распространённая из них: женщина-супер герой, зажавшая в своих зубах сигарету с мундштуком, грозно размахивая своей сумочкой, борется против орды злодеев. Негодяи объединились под грозным именем "пошлость".
Вот мы видим как Татьяна ТОНКАЯ умело расправляется со злодеем по имени Якубович, а вот она сдерживает натиск орущей толпы в гастрономе на Брайтон-Бич. Как можно мыслить себя тонкой натурой, начисто лишённой пошлости, а спустя пару страниц исследовать шоу "Поле Чудес" на пример пошлости? Напоминает латентного гея, который только и делает, что шутит про голубых. Ай-ай-ай, Танечка, совсем ты заигралась.
Однако, есть в книге и приятные моменты: нежно ласкающие душевные симфонии, символизирующие гармонию мира и красоту. (За эти слова, я непременно был бы записан в орду пошлости и получил бы по морде, вероятно).
В общем, комикс так себе, а эссе неплохие.

С этим сборником в руках я отдыхала. И душой и телом. Все мои проблемы уходили на задний план и казались мне такими ... маленькими и не серьезными. Читая книгу, я уплывала в совершенно другой мир. Не знаю почему.
Поэтому мне сложно написать рецензию на этот сборник. Его просто надо прочитать, пропустить через себя. Прожить каждый рассказ вместе с автором. И про Титаник, и про слепого..
Эти рассказы чем-то похожи на мелодию...
Мне понравилось. Читать Татьяну Толстую продолжу. Но после некоторого прерыва. Боюсь, что волшебство закончится...

О жизни как об изюме. Вы любите изюм? Многие нет.
Потому что он кислый и противный и вообще несвежий(это по определению). Или вы пробовали не тот изюм?
Не те сливки жизни, проверенные временем?
Книга поделена на пять частей : Сны, Ужасы, Пуговицы, Острова и Пасха.
Все названия абсолютно поэтичны и оправданы.

Сны- самая мечтательная и неземная часть. Первые три рассказа поразили меня.

Чужие сны- рассказ о Петербурге, как о водном воплощении сна. Сна - одиночки. И окна мыть не нужно. За ними ходит Время.

Смотри на обороте - рассказ о Равенне - открытке, о скрытом в мавзолее Галлы Плацидии преддверии рая.
Этот синий заражает даже через открытку, через изображение. За это готов платить даже слепой.

Любовь на море - пример идеального внедрения в рассказ. Глубокого размышления над каждой строчкой. "Дама с собачкой" - чуть ли не самый известный рассказ у Антона Павловича. Простая фабула оказывается иллюстрацией того, что любовь и природа суть разные полюса. Любовь- как нечто временное и суетное и страстное. Природа - была, есть и будет в своей бесстрастности. Ну, вы знаете это ощущение, когда смотришь на облака или океан. Все это будет. Буду ли я? Но вы уже наполнены спокойствием.

Небо в аламазах - художественно-историческо-чутьлинеэзотерическое рассмотрение гибели Титаника. Этот кошмарный сон предваряет начало следующей части- Ужасы.

Ужасы начинаются с Квадрата Малевича. Иронично, да.
Это рассказ о квадрате Малевича и Толстого как о конце пути и достижении вершины безысходности.

Какой простор- довольно едкий и злободневный разнос мужского журнала.
Крутые горки - о фильме Сокурова "Телец". Больше мне сказать нечего. Автора задевают некие исторические личности и вопросы истории, как свидетеля эпохи.
Ряженые- об иной стороне Красной площади. Она может быть не только красива, но и фальшива. Двуличность?.
Новое имя- опять немного о политике. О книге охранника президента.
Следующий рассказ о том, как глупо и необоснованно выглядит Колосс Родосский в современной псевдореконструкции. Он не эстетичен и не величествен. Абсолютно такие же мысли наверное невольно посещают многих, кто его видел.

Последний рассказ в этой части неласково отзывается о самой большой харчевне страны- Поле чудес.
В целом, ужасы видимо ассоциируются со всем политическим и злободневным, бессмысленным и губящим.

Пуговицы рассказывает о более приземленной жизни, дневных заботах и вопросах. Есть в них что то милое сердцу, а есть грубоватое и пустое. Как в пуговицах, да.

Острова повествуют поначалу о житии Америки, но позже переносятся и на другие континенты.
Совершенно заворожила статья Русский человек на рандеву - о таинственном междуречье Андрея Макина. Русский человек во Франции пишущий на французском об абсолютном русском менталитете, но своей невозможности говорить и быть русским. Вот же оно, междуречье. Что же вам не понравилось? Вы же сами сказали : француз может прочесть, но не может понять. Русский поймет и примет за обыденность, но вряд ли прочтет. Не переводим мы своего бывшего соотечественника. Вот такой парадокс.

Туристы и паломники и Нехоженная Греция- бальзам для туриста в отставке, не можете поехать, так хоть почитайте как нужно быть туристом. А вообще да, поехать бы хотелось.

Пасха наверное моя любимая часть книги. Понравилась мне абсолютно полностью. Это такое личное и русское и домашнее. Рассказ о доме, книгах, кушаньях, русской истории. И очередная попытка воскресить Анастасию Романову. Увы, увы, но оставим диснею диснеево.

Фантастическая книга! Но, прежде всего, позвольте покаяться. Каюсь: с предубеждением относилась к а) женскому творчеству (исключение делала лишь для любимой Джейн Остин); б) современной отечественной литературе. Старалась и то, и другое обходить за версту. Решение познакомиться с творчеством Татьяны Никитичны пришло после того, как стала регулярно захаживать в ее блог - порой там попадались образчики подлинной литературы, которые хотелось читать, перечитывать, и зачитывать вслух друзьям.
Сразу скажу: этот сборник рассказов неоднороден. Последняя четверть не вызвала особых эмоций. Но первые три - это восхитительно! Это настоящая Литература, которая, несомненно, останется в веках. Читаешь и наслаждаешься каждой буквой, смакуешь потрясающий слог писательницы, дышишь с ней в унисон. Скажу даже - и большей похвалы от меня и ждать нельзя - что местами текст напомнил мне моего обожаемого Набокова. Не напрямую, ассоциативно, но все же...
Но хочу предупредить: людям в депрессивном состоянии лучше до выхода из него за эту книгу не браться. Толстая пишет беспощадно - о людских чаяниях, об упущенных возможностях, о прожитых впустую жизнях. Читаешь, узнаешь порой в безжалостных строках себя, и по спине пробегает невольно холодок. Хотя возможно для кого-то это наоборот станет своеобразным жизненным катализатором.

Несколько минут назад прослушала рассказ в исполнении автора. Каждое слово как бусинку на нитку нанизывает Татьяна Никитична. Я согласна с прозвучавшей мыслью об искусстве, о современном искусстве. Понимаю, что современного зрителя сложно удивить и поэтому художники начинают воздействовать через примитивизм. Странная история. Может, сейчас где-нибудь в глуши от голода умирает талантливый живописец, а на вершине успеха сидит какой-нибудь человечек со своей посредственной мазней. Малевич все понимал, поэтому и нуль у него квадратный.

Первая половина "Огонь и пыль" произвела неизгладимое впечатление несмотря на всю ту боль которую переживают главные герои рассказов, здесь было все: несбыточные надежды, разочарования, боль и жалость. Все о том как наша жизнь сгорает и остается только пыль о которой потом никто и не вспомнит.
Второй подсборник "Туристы и паломники" куда бы вы не ехали помните что надо быть паломником для того чтобы получить истинное наслаждение, если вы едите в погоне за чужим очарованием, то вас ждет ещё больше разочарование говорит вам Татьяна и я с ней в этом полностью согласен, прежде чем куда то ехать подумайте чего вы ждете от отдыха и уж затем его планируйте :)
"Сюжет", а здесь все о том как низко мы пали к тому же во всех отношениях, искусство, литература, экономика, список можно продолжать до бесконечности самое страшное что не видно света в конце тунеля мы продолжаем свое падение до сих пор, а жаль.... побольше бы таких сюжетов да детям подсовывать читать.
"Лилит" небольшой экскурс в историю, наверно самая не зацепившая меня часть сборника, незнаю почему вроде бы все написано в том же стиле, но чего-то мне нехватало...

В целом мне очень понравилось.

Изюм – это то, что когда-то было сочными ягодами под южным солнцем, а теперь лежит на тарелке кондитера сморщенными тараканчиками – покрупнее и помельче, золотисто-коричневый, потемнее и совсем почти черный. Он все еще очень полезен – в изюме калий, и его рекомендуют есть сердечникам.

Правда, диабетикам он противопоказан – слишком много сахара. Изюм так сладок, что если предполагается положить его в сдобу, долю сахара в тесте уменьшают – чтобы не пересластить.Мне неизвестно, какими ассоциативными подводками руководствовалась Татьяна Никитична, сочиняя название для вышедшего в издательстве «Эксмо» сборника, но автор аннотации не мудрствовал: «Эта книга для настоящих гурманов слова. Да и вообще, изюм – это лучшее, что есть в булочке». Тем самым нам дают понять, что под кодовым названием подразумевается то метафорическое значение слова «изюм», которое закреплено за ним давным-давно, и представленные работы – это отборное, любовно вымытое, обсушенное, разложенное на чистом полотенчике; то, что любая хозяйка со всем своим удовольствием не откажется добавить в булочку.«Изюм» Татьяны Толстой – собрание разножанровых публикаций, более и менее современных, более и менее злободневных. Здесь рецензии, эссе, предисловия, очерки, статьи и всякое тому подобное. Насколько они отборны, насколько лучшие – не могу судить. Могу лишь предположить, что сладкого Татьяна Толстая не любит и другим не советует.
Может быть, это оттого, что не время сейчас лакомиться? В искусстве вон – засилье черных квадратов, а черный квадрат «возвещает конец искусства, невозможность его, ненужность его, он есть та печь, в которой искусство сгорает, то жерло, в которое оно проваливается» и т.д. («Квадрат», 2000). Поэтому издаются журналы для тупых, например, «Men’s Health» – «В социальном плане читатель «Мужского здоровья» мыслится как внезапно разбогатевший дебил, не знающий, что делать с салфеткой … или с носовым платком …, гугнивый…, сервильный тупица, но в чем-то хитрован….» («Какой простор: взгляд через ширинку», 1998). Поэтому скульпторы повыродились в алчных бессовестных продуманов – «Он же тоже есть хочет, скульптор-то. Он же тоже смотрит на освещенные витрины с жареными курами печальными карими глазами собаки Павлова», – ничего не умеют, а лезут участвовать в конкурсах – «Восплачем, кстати, о судьбе скульптора, тяжела его доля. Душа у него, может быть, рвется лепить зайцев, а конкурс – на деда Мазая…» («Художник может обидеть каждого», 1999). Возглавляет колонну бессовестных скульпторов-продуманов Зураб Церетели, решивший вернуть Греции Колосса Родосского, – «Грозный бог Солнца видится Зурабу Константиновичу пожилым левшой с букетом профзаболеваний. Подвывих локтевого сустава, тендовагинит кисти, деформация стоп, возможно, ишиас – в общем, нетривиальное решение» («Дедушка-дедушка, отчего у тебя такие большие статуи?», 1999). И чего уж говорить о телевидении, где «балаганный Свидригайлов» Якубович «учит, что человек – это звучит подло, и показывает это на себе» («Человек!.. Выведи меня отсюда», 1999).

Мда, время-то и действительно несахарное. Дефолт, дороговизна, жрать нечего, на рынке обман, в Петербурге ввели «визитные карточки» (о, в Риге тоже такие были, они подтверждали, что ты житель города и имеешь право отовариваться в магазинах)… Русский язык стонет от безграмотности своих носителей, а тут еще английский напирает…

Обстановка в мире не слаще. Американцы в убожестве своей культуры разглядели объект для всеобщей привязанности – Микки-Мауса – и до отвращения преданно его любят, смотреть противно. Стоило некой фигуристке случайно (но публично) обронить короткую (но нелестную) фразу о Микки-Маусе, как вся страна решительно ее осудила.

А еще американцы постоянно друг с другом судятся, скуку собственной жизни компенсируют, интересуясь, что интересного происходит в жизнях знаменитостей, ну, и, конечно, при полном разгуле политкорректности курению прямо заявляют: нет!

Словом, нет никаких причин для сладких слов – и в сборнике их не найти. Зато несладких – сколько хочешь, знай зачерпывай.

.

Цитаты добыты путем произвольного перелистывания – куда взгляд упал, то и ладно.

Но что действительно заинтересовало меня, так это параллель Татьяна Никитична – Лев Толстой (который ей вроде как даже родственник). Не дает почему-то старик ей покоя. Снова и снова она вспоминает о нем – и всегда при этом кусается.

Кому как, не знаю, а мне тут слышится нечто очень похожее на зависть – зависть к человеку, который делал, что хотел, то есть то, что считал нужным. Считал нужным сапоги тачать – и тачал. Сама Татьяна Никитична такой роскоши себе позволить не может. Ей приходится подрабатывать «экспертом» в «одном из фондов России, существующем на американские деньги», и душить в себе тонкого ценителя «доквадратного» искусства, выдавая деньги проектам «мерзости запустения». А не выдавать нельзя – «иначе фонд закроют. А он кормит слишком многих в нашей бедной стране» («Квадрат», 2000). Ей приходится четыре месяца в году преподавать американским студентам, которых она глубоко презирает: «их словарный запас примитивен, грамматику они в школе не учили, о литературе у них представления, как у тапира» («Надежда и опора», 1998). Ей приходится таскаться по Красной площади с голландской съемочной группой, преодолевая раздражение: «Да, как же, пройдешь тут естественно, – в злобе думала я, косясь на просторы Диснейленда, раскинувшегося под морозным солнцем: на зурабовскую Анапу с медведями, на женские ноги коня, оседланного маршалом Жуковым, на свеженькую Иверскую часовню, похожую на пятигорский киоск над лечебным источником» («Ряженые», 1998).

…Изюм – это то, что когда-то было сочными ягодами под южным солнцем, а потом стало сладкой приправой в закромах кондитера. Но так было раньше, когда-нибудь во времена Елены Молоховец, именем которой американцы в очередной раз плюнули нам в душу, не пожелав разбираться в тонкостях русской кухни («Золотой век», 1992). А теперь времена изменились. А какие времена – такой и изюм.

«Изюм» Татьяны Толстой не сделает нашу жизнь сладкой. Напротив, нам напомнят, сколько мерзостей и неправильностей нас окружает, сколько поводов у нас для претензий… И лично я со многим согласна. Мне тоже не нравятся: Церетели, «Men’s Health», Якубович, Микки-Маус, перегибы политкорректности, авторитаризм и отсутствие новых хороших книг. Только в Толстого я бы не бросила камня. Но это, впрочем, их дела семейные… Я не про то. Выбранные темы, безусловно, характеризуют современность. Прямо нарочно, наверно, Татьяна Никитична выбирала самые актуальные – на каждом, пожалуй, форуме, поднимают темы про отсутствие культуры, про гибель русского языка, про дороговизну и т.д. И каждая такая тема – изюминка. Срааазу все прибегают копья ломать. Как это говорится – полемически богатые темы?

Но если это и изюм, то прогоркший и никуда уже не годный. Хотя постойте-ка. Одну изюминку я все-таки возьму положить в свою булочку – это история из Равенны. Хитрые итальянцы прилаживают под куполами храмов прожекторы, и если опустить монетку в механическую коробку, прожекторы какое-то время освещают мозаику, которую без них практически и не видать. Все стоят, пялятся в темный потолок и жлобятся. А потом вдруг кто-то начинает бросать монеты – одну за другой. И толпа раз за разом восхищенно ахает. «Как заколдованная стоит толпа грешников, подняв вверх лица». Монеты бросает слепой. «Он бросает монеты в темноту, и из темноты раздается голос, который рассказывает, как умеет, о великом утешении красотой» («Смотри на обороте»).

Я прочитала несколько рассказов и мне ужасно не понравилось! Думаю: "Что за нудятина?". Книжку отложила в долгий ящик. Но игра есть игра - сроки поджимают. Взялась читать опять - что ж делать-то? И тут я попалась. Рассказ за рассказом, рецензия за рецензией. Целый вихрь, поток информации, интересности. Ну, конечно, не каждый рассказ вызвал во мне интерес, местами бывали провалы, но тем не менее - книга мне понравилась.
А некоторые рассказы, на фоне текущей политической ситуации, вдруг кажутся опять актуальными и от этого становится просто жутко...

Прочла книгу больше месяца назад и специально оттягивала с рецензией, чтобы проверить, что именно останется в памяти. А в памяти остались ощущения. Вкус спелого сочного винограда всех сортов и цветов. Много витаминов и питательных историй. Названий "сортов" не помню, только содержание: Анастасия Романова, Малевич, Титаник, протестантская Голгофа, сон Петра Великого, феминизм... ну а насквозь пропитанный летом и специями очерк о Греции можно смело как есть печатать в туристических брошюрах! Были, конечно, ягодки с гнильцой, но без этого ни один урожай не обходится! В общем, очень рекомендую-с!