Цитаты из книги The Fall of Hyperion

Когда все идет прахом, нам все же дано унести с собой в могилу одно чувство: преданность тем, кого мы любим. А вера — истинная вера — есть доверие к этой любви.

...обосновывал необходимость отказа от всех жертвоприношений. Отношения с Богом должны стать отношениями взаимного уважения и честных попыток к взаимопониманию. Ученый писал о многократных смертях Бога и необходимости воскресить Его теперь, когда человечество создало собственных богов и отдало им на откуп всю Вселенную.

...считал, что все живые создания, все уровни органического разума есть звенья предопределенной свыше эволюции к окончательному слиянию с Божеством.

Как выяснилось, смерть - приключение не из приятных.

Здание понравилось мне с первого взгляда, вернее, с первого нюха, ибо здесь хранились тысячи печатных книг, в том числе очень старые, а что может быть лучше запаха старых книг!

...нельзя же столько пробыть у власти и не взрастить два или три  поколения врагов.

Они полагают, что религиозные ценности целиком зависят от среды, интеллектуальные - недолговечны, моральные - двусмысленны, а эстетические - субъективны, но ценность существования любого предмета бесконечна, как "горы в лучах солнца", и, будучи бесконечной, равна любому другому предмету и всем истинам.

Как бы то ни было, не так уж и плохо ожидать конца света на вершине высочайшего дерева в галактике, наслаждаясь шелестом ветерка в мириадах листьев и глядя в бархатные небо, где мерцали звезды и плыли две луны.

Пусть общий ход событий определяют высшие силы, но собственной судьбой по-прежнему распоряжаются сами люди.

Её первые впечатления от мегасферы чем-то сродни восторгам провинциала, принявшего гардеробную за собор.

Никто еще не говорил, что вселенной правит разум.

– Да, – ответил Силен негромко. – Я был и тем, и другим. И оба были настоящие. И обоим было больно. И я буду вечно любить и лелеять тебя за то, что спасла мне жизнь. За то, что ходила по воздуху. Такой ты и останешься в моей памяти. – Он взял ее руку и нежно, почтительно, почти благоговейно, поцеловал.

Она уже преодолела со взваленным на спину, точно тюк с бельем, Силеном, две трети пути, когда поэт спросил: – Ты все еще беременна? – Да, – ответила Ламия, моля Бога, чтобы это было так после всего того, что сегодня случилось. – Хочешь, я тебя понесу? – Заткнись.

Полное отсутствие паники - тоже своего рода паника.

Да, мы созданы именно для мук. В конечном счете муки и мучения - это все, что мы собой представляем. О, прозрачные заводи душевного покоя между волнами сокрушительной боли! Мы созданы и приговорены влачить свою боль, как спартанский мальчик, прячущий под одеждой краденного лисенка, который грызет его тело.

Опыт людей подсказал им, что создание высшего разума - прямая дорога к рабству, если не к вымиранию.

Лучшие из людей обходятся без убеждений, — вспомнил он чьи-то строки, — ну а худшие просто разрываются от страстной горячности.

Поэт просил только об одном - чтобы на его безымянной могиле высекли надпись: "Здесь лежит некто, чье имя написано на воде".

...мы обычно уничтожаем то, что не можем понять.