Театр

Синопсис
Бразильский сериал
Джулия хочет Майкла, Майкл хочет театр; Джулия получает Майкла, Майкл получает театр; Джулия любит Майкла, Майкл любит театр; Джулия любит себя и театр, Майкл любит Джулию и театр; Джулия любит Тома и театр, Том любит себя и Джулию (как умеет); Джулия презирает себя и Тома, Том презирает себя и Джулию; Джулия тоже плачет, Джулия едет в деревню, к тётке, в глушь, в Саратов; Джулия любит себя и театр, Майкл любит театр и Джулию.

Порнофильм
Джулия имеет Майкла, испанец имеет Джулию, Долли пытается поиметь Джулию, Чарльз пытается поиметь Джулию, Том имеет Джулию, Джулия имеет Тома, Том имеет актрисульку, Том пытается поиметь Джулию, Джулия имеет всех.

Экзистенциальная драма
Роджер (не весёлый), сын актёров Джулии (королева английской сцены) и Майкла, становится свидетелем шашней маменьки и её молодого любовника. С холодным презрением юный Гамлет наблюдает за ничтожеством матери, любовника и мира, который весь театр и люди в нём актёры. Понимая, что удалиться в монастырь вместо Офелии не удастся, он бросает в лицо матери гневный монолог, полный животрепещущих вопросов (Что делать? Кто виноват? Тварь я дрожащая или право имею? Где оскорблённому есть чувству уголок?). Не получив ответа, принц удаляется в Шотландию.

Дааааа!!! Как же хорош Моэм!!! Ооооо!!!!! Ну как же хорош Моэм!!! Мммммммм!!!! Хорош, и все тут:)

Это был литературный оргазм. Рецензия начнется чуть ниже

Вообще я люблю книги с сюжетами. За хорошую головоломку в красивых декорациях готова маму родную отдать в хорошие руки. А вот с Моэмом не так. Когда я беру в руки его книгу (а "Острие бритвы" - это уже вторая книга Моэма, прочитанная мной), мне едва ли не плевать О ЧЕМ он пишет. Главное, что это написано ИМ.

Моэм-автор не прячется за кулисами своих романов. Напротив, он действующее лицо, причем едва ли не первого эшелона. Активно участвует во всех событиях, общается с героями, выслушивает их исповеди, советует как поступить в той или иной ситуации, острит, язвит, с сарказмом комментирует события... Может показаться зазнайкой, но без него любой роман перестанет быть таким прекрасным.

Время действия - первая половина ХХ века.
Место действия - от Чикаго до Индии, через Ривьеру и Англию. Плюс несколько мелких городишек хорошо известных только географам-маньякам.
Действующие лица:
Эллиот. Милейший старичок, ценитель искусства и высокого общества. Готов ехать на бал едва ли не со смертного одра.
Ларри. Молодой американец, в первую мировую отслуживший в авиации. Ищет смысл в бренной жизни.
Изабелла. Молодая американка, девушка из хорошей семьи, привыкшая блистать в высшем свете. Невеста Ларри.
В равное время и в разных местах на сцену выходят второстепенные герои.
Автор-Моэм. Дружен со всей троицей, выступает поверенным то у одного, то у другого. Любит выслушивать исповеди в предрассветные часы.

А дальше мне хочется буквально слово в слово пересказать весь роман:) Но это несправедливо по отношению к тем, кто его не читал, поэтому попытаюсь без спойлеров описать, что вызвало такой восторг.

Во-первых, мне очень близки герои, ищущие смысл жизни. Близки буддизм, Абсолют и неприятие церкви как единственного пути к Богу. А потому даже самые философско-лирические отступления читались с интересом.
Во-вторых, мне нравятся мужчины, которые знают женщин лучше, чем сами женщины:) А Моэм периодически настолько метко подмечает какие-никакие женские увертки и так остро их клеймит, что не возможно в него не влюбиться.
Ну а в-третьих, как может оставить женщину равнодушной история о так и неразделенной страсти?

После "Острия бритвы" я окончательно утвердилась в мнении, что Моэм - это наше все:) Так что поздравьте меня - одним любим автором больше в моем личном шорт-листе:)

017/300

Юным романтикам лучше не читать эту книгу...
Любовь как явление разбита в ней в пух и прах! И автор делает это очень умело, так, что не поверить ему нельзя (Фредерик Бегбедер нервно курит в стороне).

Как замечательно чувствовать, что твое сердце принадлежит тебе одной...

Как же хочется поспорить с Моэмом, но здравый смысл не позволяет, ведь он в конечном итоге прав.

Если же вы не питаете иллюзий по поводу той самой "Вечной и Чистой", смело беритесь за эту книгу.

Не смотря на то, что написана она в 1937-м году, мне казалось, что я держу в руках роман современного автора.
Не буду многословной, все хорошие рецензии о "Театре" уже написаны.
Читайте! Очень советую (9 из 10).

Какая же это все-таки потрясающая книга и какой потрясающий герой....На примере Ларри Даррела, странствующего мыслителя-писателя-шофера, Сомерсет Моэм покажет читателям, какой насыщенной и благородной, оказывается, может быть жизнь, не отягощенная земными страстями, пошлыми увлечениями и низменными инстинктами - "жизнь духа".

Все чтение не переставала я удивляться выдержке, спокойствию, принципиальности главного героя и его сходству с другим моим любимым мужским персонажем (в число которых сейчас однозначно войдет и Ларри) - Говардом Роком из романа Айн Рэнд - Источник (в 2 книгах) ).

Вообще говоря, есть на земле тип людей, для которых принципы и ценности - это не просто громкие напыщенные слова, декларируемые за столом с друзьями или в каких-то статьях. Нет, для подобных людей принципы сплетены с кровью, они не могут поступить иначе. Вот и здесь, Ларри, влюбленный в Изабеллу, спокойно отпускает ее, зная, что никогда не согласится на такую жизнь, к которой стремится эта очаровательная девушка. Это одна из самых сильных сцен в романе, за ней будут и другие, не менее яркие. но вот характер героя впервые раскрывается именно здесь.

Далее мы лишь наблюдаем постепенное его взросление и его духовные поиски, его странствия по Европе и Востоку. Немного из предыстории: Ларри пришел с войны другим. Насмотревшись на зло там, он не может вынести этой, мирной жизни без того, чтобы не осмыслить ее: чем наполнить этот чудесный дар, который он едва не утратил на фронте (как отчетливо слышны ремарковские мотивы). Смысл приходит не сразу, но приходит - в далекой загадочной Индии, с ее многовековыми практиками духовного просветления, с ее кармическими уроками, с ее идеями перевоплощения...

Интересно представлена в романе тема любви, вернее, даже не любви - чтобы быть рядом с идеальным мужчиной, нужно самой быть безукоризненной во всех отношениях женщиной, - а неких отношений, весьма странных и причудливых, между мужчиной и женщиной, в которых никогда не было этого намека на всепоглощающее чувство. Было уважение, страсть, забота, но как таковой любви и не случилось - нет, видимо, настолько идеальных женщин, которых автор смог бы поставить наравне со своим героем.

Странно и отношение самого Ларри к представительница прекрасного, а по мысли Ларри, слабого пола: отчего-то встречая подходящую женщину, Ларри прежде всего порывается ее спасти и обычно - от себя самой. Так было отчасти с Изабеллой - ее он хотел спасти от пошлости и тщеты материального мира, где богатство значит больше духовного, так было с Сюзанной - ее он хотел заставить поверить в себя и в свою женскую востребованность, так было с Софи - он пытался как мог помочь ей пережить тяжкую утрату, забывая об одном, самом важном постулате - мы никого не можем спасти насильно, для этого человек должен сам захотеть спастись. И с чего вообще такие амбиции, с чего он взял, что женщины этого хотели - как-то же жили они все эти годы без Ларри?

Просто некоторые мужчины не созданы для всего этого - быта, принадлежности одной лишь только женщине. Ларри - этот вечный подросток в теле взрослого мужчины - прежде всего хотел познать мир, найти смысл... А женщина всегда была лишь ступенькой на пути познания мира и самого себя...Любовь так и осталась самой главной и непостижимой загадкой...

5/5, одна из лучших книг, прочитанная за последнее время.

Актер - это не профессия, это образ мышления.

Потрясающая книга! Потрясающая атмосфера! Потрясающая женщина - Джулия!
Я ни на минуту не переставала ею восхищаться - так высоко держать голову и так талантливо прятать истинные чувства - боль, страдание, любовь, и смеяться, когда сердце рвется на части, может только действительно гениальная актриса. Которая может любую, даже самую неловкую ситуацию, обернуть в свою пользу. Которая ЖИВЕТ игрой. И сама устанавливает правила этой игры.
Ей 46. Заряд молодости начинает угасать, и возникает потребность в новых ярких эмоциях, для актрисы это так важно - гореть, трепетать, ЧУВСТВОВАТЬ! Когда-то любимый Майкл теперь скорее друг, партнер, отец их сыну. Но не любовник. Любовника она встречает неожиданно - в лице кроткого ягненочка, подумать только - моложе ее на 25 лет, скромного клерка, восхищенного ею и краснеющего всякий раз от неловкости. Под ее "опекой" Том расправляет крылья и "улетает из гнезда", растаптывая её сердце. Достоинство, с которым Джулия переживает крах своих чувств, её ум, опыт, расчетливость и знание мужчин в моих глазах затмевают "постыдность" сложившейся ситуации, её бесчестье по отношению к мужу и сыну. И маска невозмутимости и беззаботности, которую она надевает, как нельзя более кстати...Никто и не заметил этот бушующий "вулкан страстей".
...Ах, мне в подобных ситуациях всегда не хватало выдержки.)

Однако за всеми этими "декорациями" не видно настоящей Джулии, она и в семье остается "лучшей актрисой Англии", вместо того чтобы быть мамой Роджеру. Оттого, наверное, ее настолько шокировали слова повзрослевшего сына:

Очень тонкая, узорная книга, как игра света, полутонов, как движение руки, взгляд, случайный вздох, придающий пьесе выразительность и ПРАВДИВОСТЬ. От нее невозможно оторваться, ею невозможно насытиться, перечитывать-перечитывать-перечитывать...
И наслаждаться.)

Главная героиня книги - преуспевающая актриса.
Она олицетворяет в себе всё то, что мне не нравится в большинстве актерах.
Театральная игра, только игра, всегда игра, всего лишь игра.
Каждую минуту.
Джулия не живет, а играет.
Каждый момент жизни для неё как сцена из спектакля.
Любая фраза, любой поворот головы - всё просчитано и мастерски выполнено.
Именно так, чтобы публика поверила и сделала нужные выводы.
Даже если публика состоит из одного человека.
И даже если этот человек родной и любимый.

Кроме этого Джулия превосходная интриганка и обладает зашкаливающим самомнением.
Она - центр вселенной, а все остальные люди - сырьё для её актерских экспериментов.
Не скажу, что интересно читать о подобных особах.
И всё же - Моэм прекрасный писатель.
Он очень точно прорисовал характеры хорошо узнаваемых типажей театральной сцены.
Описал их наиболее типичную жизнь и взгляды.

Многие восхищаются тем, как мастерски Джулия отомстила своему любовнику.
Не считаю эту месть чем то достойным подражания.
Для меня главным в книге стало то, что сказал о ней её сын.
И это полное фиаско Джулии как матери. И как человека.
А любовник.. с самого начала было понятно чем всё закончится.
Только самомнение Джулии не позволяло ей сразу это понять.

Дерет, зараза, за душу. Я ожидала поучительную историю о том, как актриса-зазнайка получает по зубам и приземляется с небес на землю, а получила напоминание, о том, что не суди и не судим будешь. И что каждый в этом мире хотя бы раз играл кого-то иного.
Кто-то делает это во имя защиты, чтобы нарастить броню и не подпускать к себе настоящему тех, кто способен причинить тебе боль. Такие люди усмехаются над тем, что довело бы до слез беспомощности, не будь этой брони. Кто-то играет расчетливо и хитро, чтобы получить вожделенный приз, за которым охотился уже очень давно. Часто такие профи забывают, что в отношениях практически всегда ты настоящий рано или поздно все равно не сможешь спрятаться. Кто-то играет, ибо это его призвание. Сцена, дом, гостевой ужин, постель, гримерка - всегда и везде маска, которая словно приросла к лицу.

Роман получился многослойным, хотя, казалось бы, сюжет непритязателен, стиль повествования размеренный и неспешный (но эта хитрая медленная усмешка автора, ах...). Про любовь, пафос и ложь в глаза, скажет кто-то, подумаешь. Но это среди прочего история женщины, в которой куча вопросов на размышление - как в истории, так и в женщине. В центре "Театра" именно она, никто больше. Джулия Лэмберт, почитаемая актриса 46 лет с презренным отношением не только к мужу, но и всем вокруг. Идеальная лицедейка. И читатель легко мог бы в это поверить, если бы не одно "но". Сомерсет Моэм жестом опытного архивиста кладет перед нами на стол толстую папку, в которой досье на настоящую Джулию, не только актрису, но и просто женщину, со всеми ремарками ее истинных помыслов и мыслей от старта молодости до нынешнего времени. Изучай, мол, читатель, а потом расскажи мне, что ты думаешь по этому поводу. Что для нее на самом деле важно? Ёкнуло у Джулии хотя бы раз в сердце, что она как-то неправильно относится к своему мужу и что может вообще не стоило с ним связываться? Были ли отношения с Томасом серьезным испытанием на прочность характера и стойкость? Или это наставление на тему того, что не все то золото, что золотом блестит в твоих глазах? Для меня - скорее показатель того, что наша героиня, даже считая себя актрисой хитрой и несгибаемой, все-таки умеет испытывать простые человеческие эмоции (не буду вслух говорить "любовь", пусть лучше будет "увлечение" и "счастье"). А в итоге это еще одна монетка в копилку ее актерского мастерства. Ведь по сути все окружающие ее люди ценны для Джулии постольку поскольку - пока не потеряешь, не оценишь, а так пусть будут, плохо что ли. Томас, Чарльз, Майкл и особенно беседа с сыном - светлячки-маячки жизни, где она выбрала игру, заключила себя в кокон из масок и броню из слез по вызову. Где можно было бы изменить, только зачем?

В чем-то я понимаю Джулию. Нет, серьезно, лишь на 1/10 мне близок этот персонаж, но эта 1/10 перевешивает все остальное. Особенно запомнился момент, когда в порыве чувств на сцене, по словам мужа, Джулия играла отвратно и даже бездарно. Настоящие эмоции как гроза, никогда не знаешь, когда остановится. Они меняют тебя, ведут в ином направлении (а тебе туда совсем не надо). Почувствовать себя живой и нужной - это прекрасно, но вернуться к себе, вылепленной давно и продуманно - для Джулии это важнее. Потому что она умеет спрятать в саван в уголке своей души то самое, что настоящее и болит. Потому что игра - это мастерство, и никто не должен видеть, что арлекин умеет плакать.

Как итог - любовь штука опасная, а увлечение и того опасней. Роман о женщине, которую не очень-то стоит приводить в назидательный пример, но очень хочется в моменты, когда необходимо спрятаться, не показывать себя настоящую и быть, мать его, сильной, потому что если не ты, то кто. И если ты проиграл сражение, почему нельзя выиграть войну? Даже если твой соперник - отражение в зеркале.

Это рассказ о чувстве превосходства, лицемерии, жестокости и о том, к каким последствиям сплав этих гремучих элементов может привести.
Особенно когда первое - неоправданно и чрезмерно раздуто, второе - самонадеянно, а третье - бескомпромиссно.
История неоднозначная, о подробностях приходится догадываться, а финал в некотором роде остаётся открытым.

Доктор Макфейл с женой и супруги-миссионеры Дэвидсоны сходят с парохода на одном из островов в Океании под названием Паго-Паго. Путь их лежит на другой остров, но из-за непредвиденных обстоятельств путешественники вынуждены задержаться на Паго-Паго.
Место кажется достопочтенной чете Дэвидсонов не слишком затронутым цивилизацией и годным разве что в качестве перевалочного пункта. Другое дело, соседний остров, который они осчастливили своей миссионерской деятельностью. К тому же на Паго-Паго то и дело идёт дождь. Не мягкий дождь, приносящий умиротворение, а настоящий тропический ливень.
Образ дождя можно трактовать по-разному. К примеру, как силу природного начала в человеке, которое не получается удержать в тесных рамках корсета условностей и придуманных правил.

Итак, как вы уже поняли, вынужденная задержка никого не радует. Но нет, и здесь мы встретим исключение. Мисс Томпсон, несмотря на непогоду, собирается хорошо и с выгодой для себя провести время.
Мистер Дэвидсон с его натренированным чутьём на грех не может обойти стороной данную мисс. Девушка сразу вызвала у него подозрение, и вскоре оно подтвердилось. Читатель может не сомневаться, что Дэвидсон не отступит с пути, который он считает единственно истинным, и сделает всё от него возможное, чтобы спасти заблудшую душу. Не зря он уже помог стольким туземцам отойти от греховности, часто выражающейся в неподобающей, с точки зрения цивилизованных миссионеров, одежде. О добропорядочности и о том, как следует себя вести, чета Дэвидсонов может разглагольствовать часами. Всё это вызывает лёгкое раздражение у доктора Макфейла, которому ничего не остаётся, как играть роль наблюдателя. Он фиксирует противостояние между Томпсон и Дэвидсоном.
Развитие отношений мисс Томпсон и миссионера наводит на мысль, что скатиться в греховность бывает намного проще, чем начать вести другой, более достойный образ жизни.

Рассказ Моэма отлично демонстрирует распространённый и, видимо, довольно универсальный, феномен. Люди, которые больше и громче других рассуждают о приличиях и традиционной морали, склонны первыми нарушать то, что они проповедуют. Их поступки вступают в явное противоречие с тем, что у них на устах. Так и случилось с мистером Дэвидсоном. Однако для него это корневое расхождение между делами и словами не прошло даром. Более того, концовка заставляет предположить, что, в отличие от прожженных лицемеров, он мучился от угрызений совести.
Было ли происшествие на острове Паго-Паго первым случаем, когда Дэвидсон, так сказать, оступился? Ответа нет, но по тому, как его супруга отреагировала на принесённую ей в финале весть, можно предположить, что это не первая промашка уважаемого миссионера.
Не исключено, что осознание греховности собственной натуры подталкивало Дэвидсона к непреклонности в понятиях нравственности, точнее того, как он её понимал. Убеждая других, он пытался убедить самого себя, что у него, несмотря ни на что, всё в порядке с моральным обликом.

История наводит фокус на колониальное мышление и присущие ему стереотипы.
Местные жители в глазах Дэвидсонов и многих других «белых» людей, по определению, подлежат воспитанию и переделке. Только послушно выполняя приказного порядка рекомендации миссионеров они могут приблизиться к тому, что принято считать цивилизацией. В защиту того, что защищать нет никакого желания, можно, пожалуй, сказать следующее. Насколько такой подход одних людей к другим людям антигуманен и не целесообразен, лучше видно со стороны. Находясь внутри мира условных Дэвидсонов сложно увидеть, как твои взгляды отражаются в незамутнённом зеркале. Иногда дистанция помогает лучше видеть.

Я обратила внимание на один момент в рассказе.

Совсем не уверена, что Моэм вкладывал в это замечание какой-то скрытый смысл, но читатели из XXI века могут увидеть в этом тонкий намёк на то, насколько условно разделение на «дикарей» и не «дикарей». Один штрих и уже не знаешь, кто есть кто.

Как давно я хотел прочитать эту книгу и как верно, как правильно, что я прочитал её только сейчас! Верно и правильно потому, что собственный возраст перевалил за полтинник и стали понятнее и ближе все движения душ главных возрастных героев.... движения душ, да и тел тоже... понятнее и ближе :-)

Смешно и самонадеянно было бы надеяться, что никто кроме меня не сообразил о множественном смысле названия книги (ни одну из предыдущих рецензий на книгу ещё не читал — таковы свои собственные правила) — эта двойственность названия не то, что лежит на поверхности, но буквально бросается в глаза.

Итак, Театр. Главная героиня романа не просто талантливая театральная актриса — актёрство является самой её сутью. Мастерство нашей героини настолько совершенно, а наработанный театральный опыт столь велик и "массивен", что... что Джулия уже и не умеет мыслить самостоятельно. Сыгранные роли настолько въелись в её сущность, что и мыслит она зачастую готовыми репликами сыгранных героинь, и жестикулирует "их" руками, и картинные позы принимает такие же, какие её тело принимало во множестве разыгранных ею сценических партий.

А её муж — актёр, режиссёр и продюсер — совсем не противится этому — Джулия является ведущей актрисой его театра, и потому эта сценическая настоящесть супруги для успешного театраловода и спектаклеведа Майкла важнее, нежели была бы её истинная подлинность.

Том вообще тот ещё куртизан и сэлф мэйд мэн. Точно ухватив сущность 46-летней Джулии, он ловко превращает её в орудие для достижения своих карьерных целей. А поскольку его целью является стать Джентльменом и войти в светское высшее лондонское общество, то он с помощью Джулии и её супруга мало помалу завязывает нужные связи, и сам становясь, пусть пока ещё не важным, но уже нужным человеком.

Но не всё так просто. Джулия испытывает по отношению к Тому настоящее чувство (по крайней мере так ей кажется). Майкл, по моему разумению, попросту знает о любовной связи Тома и Джулии и сознательно закрывает на это глаза, потому что под влиянием испытываемых чувств Джулия находится на подъёме своего театрального мастерства и успеха (это знание Майкла никак в романе не отмечено, но почему-то у меня возникло такое ощущение, возможно оно сохранилось от просмотренного когда-то давно фильма... надо будет фильм пересмотреть). А Том... наш молодчага Том, добившись своего, начинает терзаться-таки угрызениями совести, ему, видите ли, претит ощущение того, что он является альфонсом (всё-таки альфонс он не полный, ибо продолжает работать, просто на подобающий образ жизни денег не хватает, но это дело наживное, и будущие события романа это подтвердят). А тут ещё этот стародавний друг и бессменный платонический воздыхатель Джулии сэр Чарльз... И Долли де Фриз со своим мужеподобием и соответствующими влечениями добавляет страстей в вереницу событий. В общем, все эти движухи тел и чувств стали и вправду напоминать спектакль, и тогда судьба и автор подкидывают нам ещё одного героя — на нашей сцене появляется 17-летний сын Джулии и Майкла, который немедля перетягивает на себя внимание Тома и причиняет тем самым Джулии неистовые страдания... Но на самом деле этот полупацан здесь и есть самый тонкий и самый точный, остро чувствующий и понимающий всё человек. И потому его откровенный разговор с матерью ближе к финалу книги является всей сутью этого романа, потому что устами Роджера с ней, с Джулией, говорит сама Истина и Правда.

— говорит матери Роджер, и затем точно оценивает и своего отца Майкла, и своего "друга" Тома...

Кажется, что тут уже следует поставить точку, но Моэм не так прост и устраивает в самом финале романа маленький убедительный триумф нашей героини над несостоятельной и потому несостоявшейся соперницей, над выносившимся Томом... да и над нами, читателями, тоже, потому что её правда всё-же противоречит той правде, которую произнёс Роджер. Хотя, по сути, не очень-то она и не права, утверждая, что это все мы, реальные люди со своими реальными драмами и комедиями являемся настоящим театром, а они, актёры, просто живут настоящей жизнью...

PS Немного о фильме с несравненной Вией Артмане в роли Джулии и Иваром Калныньшем в роли Тома. Не очень хорошо всё помню, но во время чтения романа все внутренние монологи Джулии и все её закадровые реплики (а их в романе предостаточно) произносились в моей голове голосом Артмане, а перед глазами всплывали те точные крупные планы, которыми насыщен фильм. Вот говорят, что зарубежный фильм ничем не хуже... не знаю...

Своего прадеда я видела лишь однажды, будучи еще совсем маленькой девочкой, но, увидев, поняла, что обязана этот день запомнить. В небольшой кухоньке деревенского дома на огромном деревянном стуле сидел старик, о "стариковости" которого говорили лишь его седая борода, точь в точь как у Л.Н. Толстого, и глубокие борозды морщин. В остальном, это был скорее мужчина, а не старик: высокий рост, широкие плечи, большие руки. Сидел он статно, но не как царь с величием от гордыни, а как воин, с величием от силы духа. Глаза его почти уже не видели, белок посерел, радужка - выцвела. Но взгляд, вместо того, чтобы быть потерянным и пустым, был направлен строго на меня, и это был взгляд человека мудрого и сильного. Маленькая я сидела напротив тихо, как мышь. Передо мной был образец настоящего мужчины. Говорил ли он мне что-то? В памяти отложилась лишь немая сцена. Может быть мы и вовсе молчали, но, видит Бог, помолчать нам было о чем.
Как я, маленькая девчонка, смогла так глубоко осознать в одну минуту, что прадед мой - исключительный человек, мудрый и не дававший себя ни разу сломать? Можно ли списать все это в перечисленное мной выше: позу, взгляд, размеры его великанского тела? Сядь кто другой так же, сыграй он в тот же (якобы) взгляд - нет, это был бы другой эффект. Потому что в прадеде моем было что-то неописуемое, светящееся глубоко изнутри, и, я не знаю, как это назвать, но пусть: выращенная им огромная Душа, такая Душа, которую нельзя было бы не осознать, не проникнуться ею.
Так и "Театр", великое произведение не менее великого Сомерсета Моэма, не языком вовсе, не сюжетом, не героями, а чем-то ТАКИМ, несуществующим в словах, показало сразу же, что я читаю настоящий классический роман. Мой прадед дворянин не потому, что ему этот титул по наследству передался, а потому, что он - самая суть этого понятия. Словом, и "Театр" для меня классика не потому, что так принято, а потому что я сама, на своей шкуре, почувствовала его величие, а главное - значимость для литературы и тех, кто ее читает.
Роман интересен с разных сторон: и как историческая справка о начале 20-го века, и как проникновение за кулисы настоящего театра, и как история об отношениях, и как еще одно размышление на тему адюльтера, и как, и как, и как... Можно сказать проще, без перечислений всех тем, что затрагиваются в произведении: это выкройка из нескольких жизней в определенную временную эпоху, кусок, выдранный из параллельной вселенной, сохраненной, при этом, во всех тончайших деталей ее существования и переложенный в итоге в книгу.
При этом я не выписала ни одной цитаты, не упивалась, как, например, у Набокова, красотой соединенных слов, не провалилась в сюжет до невозможности оторваться. Здесь вроде бы и нет ничего особенного, но при этом написано все так классически, что гипотеза о том, что в руках держишь великолепный образец литературы, превращается в аксиому еще на первой трети произведения и ею останется в моей голове теперь навсегда.
Сложно рассказать, почему же именно "Театр" так великолепен, не выдающийся при этом ни сюжетом, ни языком, ни высказанными в нем мыслями. Но если вы сидели когда-нибудь, будучи маленькой девочкой, напротив Настоящего Человека, вы безусловно поймете, что удалось мне ощутить после знакомства с "Театром".