Нормальных семей не бывает

Я всегда искренне расстраиваюсь, когда мне со всей душой советуют книгу, а книга строевым шагом мимо меня в туман. Но при всём старании я не смогла зацепиться хотя бы за одного персонажа, которому хотелось бы посочувствовать, за которого порадоваться или сопереживать. Как вспоминает о себе мать семейства:

Когда-то она сопереживала всем на свете и если не могла проявить подлинную озабоченность, с легкостью разыгрывала ее.

Разыгрывать не буду, расскажу, в чём тут у меня были проблемы. Итак, члены семьи: мать Дженет - ВИЧ, интернет-зависимость. Папа Тед - рак печени, в прошлом наркота всех видов и разорение, новая жена и ребёнок на подходе. Сыновья Уэйд - ВИЧ у мамы из-за него, но это такая абсурдная сцена, являющаяся практически изюминкой романа, что уточнять я не буду, как именно всё произошло, контрабанда наркотиков, женского белья на Кубу и произведений искусства куда угодно, сексуальная связь со второй женой отца и собственная беременная жена, впавшая в религию после избавления от наркотиков. Второй - Брайан, постоянные попытки суицида, правда, теперь прекратившиеся, потому как его подружка беременна, и он очень хочет быть отцом. Только не знает, бедолага, что подружка намерена быть суррогатной матерью - то есть, продать его ребёнка. И наконец, Сара - единственная дочка, жертва талидомида во время маминой беременности, у неё нет одной кисти.

Это лекарство принимали в начале шестидесятых против токсикоза, эта штука вызывает серьезные отклонения в течении беременности — выкидыши, мертворожденные дети. Вот почему у Сары нет руки.

Про этот препарат до прошлой недели даже не слышала, впервые столкнулась в книге Диана Юмакаева - Проклятие Евы. Как рожали в древности: от родов в поле до младенцев в печи и очень порадовалась, что родилась в СССР, где об этом лекарстве даже не слыхали, полагаю, а то у моей мамы тоже было не слишком крепкое здоровье, так что могла бы и я быть увечной, да только карьеры такой, как у умнейшей Сары, которая летит в космос, не получилось бы. Всё семейство собирается во Флориде именно по поводу полёта Сары. Семьи всех космонавтов присутствуют:

— Знаешь, — сказала Дженет, — предполагалось, что это будет счастливая неделя в кругу семьи, которая всех нас сблизит, вся эта насовская ерундистика: завтраки с молитвами, круизы по местным болотам, случайная встреча с кем-то из семьи Кеннеди... Ты просто не представляешь, что за семьи у других космонавтов. Они практически сами — космонавты: ботинки блестят, как зеркало; зубов полон рот; половина военные и не говорят, а лают, как у себя на флоте. И все такие энтузиасты, что прямо свихнуться можно. Наша семья по сравнению с ними сплошное несчастье.

Масса абсурдных происшествий и нелепых приключений, семья как будто притягивает к себе все тридцать три несчастья, и становится понятно, почему Дженет рассуждает так:

День, в который не происходит ничего плохого, — чудо, день, когда все плохое, что могло произойти, не происходит. Унылый день — триумф человеческого духа, а скука — роскошь, не имеющая равных в истории человечества.

Роман оставил по себе вязкое ощущение грядущих неприятностей, хотя никаких пророчеств и угроз он не содержит. Наверно, повинна в том общая мрачная атмосфера. Полагаю, автор тут бичевал сатирой и всё такое, но проникнуться не вышло. Пожалуй, останусь при вот таком мнении:

— Семья — хорошая штука, Уэйд. — Посмотрел бы ты на мою семью. Тут все ненормальные.

Пусть все ненормальные... Но - семья...

Самоубийство. Анархизм. Смертельная болезнь. Ревность. Измена. Убийство. Научные открытия. Вряд ли хоть что-то из этого можно счесть смешным...

Коупленд же делает это уморительным. К его манере повествования не привыкаешь: либо она кажется пустопорожней болтовнёй, приправленной дешёвым экшеном, либо на неё сразу садишься, причём ставиться готов обломанным катетером, потому что если попасть на нужную волну – она будет нести через речные пороги, пока не столкнёт пинком под зад в водопад.

Сюжет не даёт развёрнутой панорамы персонажей, не повествует себя событие за событием, накручиваясь ладно цепью на пустоту по форме одиночества, вместо этого перед читателем перещёлкиваются глянцевые, замызганные, порванные и свеженапечатанные фотографии, одна за другой высвечивающие вырванные из контекста ситуации, которые в итоге сложат представление о происходящем. Персонажи истории много думают, мало говорят и странно чувствуют, их жизнь слишком комична в своей разлаженности, чтобы они представлялись людьми из плоти и крови, но их внутреннее обращение к себе как к одиночеству, заключённому в оболочку тела, способно найти отзвук внутри смотрящего, потому что кто из нас не чувствует себя одиноким.

Коуплендское одиночество – это как уэлшевский манифест о соли жизни, рублёная горечь Буковски или пресловутый ремарковский кальвадос: это субстанция, размазанная ровным тонким слоем по слогу, фрагментарно концентрирующаяся настолько, что со страниц капает. История семьи Драммондов – это чистый абсурд, парад придурков, умниц и маргиналов, не разваливающийся только за счёт прочного клеящего состава в виде ужасно обычного и естественного для человека поиска того, что сможет его наполнить, и этот поиск Коупленд протягивает нитью через действия персонажей. Неважно, жрачка ли это для пустого желудка, партнёр для брака, вибратор для влагалища или бытовая философия, чтобы залепить пластырем треснувшую душу. Стоит начать волочиться за ностальгической тоской по ушедшей юности, жене, амбициям, как сюжетный твист пинком выталкивает сюжет на угол в девяносто, а на дороге остаётся чёрный след от покрышек. Коупленд встряхивает свою историю с ног на голову с невозмутимостью сонной дворянки, отмахивающейся от мошкары; никак не меняет тон, громоздя какие-то дикие в своей ирреальности сюжетные перипетии, переходя от рациональных рассуждений о принятии собственной никчёмности к стрельбе в кофейне, спидозным плевкам в лицо и родильному креслу возле клетки в подвале умильной семейки, в чьём доме из острых углов только их сволочизм. Это как размеренная болтовня таксиста, который с одинаковой пылкостью доверяет вам умопомрачительную историю о том, как недавно он баню перекрашивать начал, как пацаны под движком поколдовали так, что иномарки в жопе остаются, как он в восемьдесят седьмом шаху взял, когда даже у бандитов не было, а ещё его жену просвечивали инопланетяне, паркующие свой шаттл в чётные дни на его подоконнике. Закономерно начать сомневаться, а была ли вообще баня. По большому счёту, эта абсурдность происходящего напоминает стоматологическую фольгу, которую надо прикусывать при обработке и подпиливании пломбы. Сама по себе фольга-повествование не так важна, потому что в целом она отправится в утиль, важнее красящее вещество, остающееся на пломбировочном материале, обозначающее дефекты прикуса. Это вещество – вытяжка из страхов, восторгов и тоски персонажей, которые кажутся такими невозможными в своей придурковатости, но стоит посмотреть на них поближе, на эти выпяченные на максимум несовершенства, как создаётся ощущение, что ты зажал зубами фольгу, чтобы явнее очертить зарубки и дефекты внутри собственного сознания, потому что под наносной бравадой и комичной непрошибаемостью персонажей Коупленда обнаруживается довольно привычные типа людей, просто за пределами страниц их качества разительно приглушены. На фоне сюжетного разноцветия истории эта бытовая серость выглядит особенно выпукло.

Драммонды кричат, смеются, забивают эфир своими страхами, надеждами и болтовнёй, ненавидят друг друга, прощают друг друга, открывают друг друга заново спустя много лет, создают ужасно разлаженную какофонию из звуков своих душ, и при этом сохраняют в целости нехитрую истину, что каким бы ужасом тебе не казалась своя собственная семья на фоне мнимого благополучия других людей, следует помнить, что нормальных семей не бывает.

… а потом снова начинается что-то хорошее, что-то необычное. Особенно, если ты из семейки Драммонд.

У книги очень удачное название. Я тоже считаю, что нормальных семей не бывает, более того, мы уже много лет называем себя семейкой Аддамсов, потому что вечно у нас всё не так, как у людей. Но это для нас. Потому что другие люди тоже так думают о себе. Короче, вы поняли, не бывает нормальных семей ;)

Но до этой семьи многим очень далеко. Оочень. Здесь каждый второй её член умирает, а тот, кто не умирает, либо калека, либо психически неуравновешенный, а иногда всё вместе. Коктейль такой ядрёный, что так, где больше одного представителя Драммондов постоянно что-то случается, и это что-то не просто пьяные потасовки в баре, или банальный разбор отношений: «Дженет рассказала Саре о цепочке драматических событий сегодняшнего дня: о Ники; о налете (опуская чересчур красочные подробности); о Пшш и ее окровавленных пятидесятидолларовых бумажках; о дельце из Дайтоны-Бич, интересующемся скупкой младенцев; о встрече в больнице; о посещении трейлера Кевина; о пьяной Бет и религиозных заморочках.» И вообще всё вышеперечисленное сущая безделица, по сравнению с тем, во что они влезли дальше. А всего-то они приехали провести свою дочь, сестру и падчерицу в космос. Так, про между прочим, в перерыве вляпавшись в добротную криминальную афёру. «За час до старта Саре предоставили возможность увидеть на мониторе свою семью в ложе для почетных гостей - и до чего же потрепанный вид был у всей компании: Брайан со своей противной Пшш, все в синяках и кровоподтеках... Рядом сидел папа, положив руку на круп Ники, а рядом с Ники - какой-то мужчина с перевязанной рукой (этого еще откуда выкопали?)... Мама с Уэйдом, забинтованные с ног до головы, в гипсе и с костылями, являли пример того, как славно могут поработать медсестры. Бет по-прежнему выглядела так, будто выскочила из кадра во время повторного проката "Домика в прерии"... Ее семья выглядела такой... замурзанной рядом с Брунсвиками, но все же... все же это была ее семья...»

Вторая прочитанная книга автора задела не так, как первая, и всё де он мне интересен. В первую очередь юмором, который. Если разобраться, совсем не юморной. На самом деле всё, что здесь вызывает смех горько, но, как у нас говорят, есть один нюанс, - горько, но совсем не безнадёжно. Есть семья, которая погрязла в проблемах, у них множество недостатков, но есть одно важное и очень (считаю главное) достоинство - они друг за друга горой, даже если в это время стоят один против другого с ножом в руках. Ну переспал с женой отца, с кем не бывает, заразил её вирусом (бывает со многими), пожаловался маме, а итог вообще непредсказуемый, тот самый, когда с юмором, но хочется плакать. А потом смеяться. Потому что так не бывает. Или бывает, но только в твоей семье. Ведь именно она особенная. В ненормальном смысле слова.