Нормальных семей не бывает

Мы совершаем многие поступки, не зная зачем, а если и узнаем, то только много лет спустя, когда это знание ничего уже не значит.

Раньше я считала, что люди никогда не меняются, что они только все больше становятся сабой. Теперь мне кажется, что люди только и делают, что меняются.

Этот сад — мы с тобой, Уэйд. Мы — сад, брошенный своими садовниками. Сад продолжает жить, но уже никогда не станет снова настоящим садом.

Все это дерьмо, Уэйд, но только не надо говорить об этом вслух, иначе даже это дерьмо исчезнет и мы останемся ни с чем.

Да, Дженет, все правильно: помаленьку усыхаешь - мышца за мышцей, молекула за молекулой, превращаешься в... в привидение, да, ты, Дженет Драммонд, которую когда-то выбрали "Девушкой, Ради Которой Мы Готовы Ограбить Банк".

Куда подевались прошедшие шесть минут? Куда девается израсходованное время? Может, для него есть какая особая свалка? Или утекает рекой, как воды Ниагары? А может, время испаряется, превращаясь в дождь, и все начинается сначала?

Иногда мне хочется, чтобы мы были торговцами недвижимостью из газетных рекламок — волосы на пробор, неистребимый оптимизм и маленькая, безупречно организованная жизнь — и чтобы нам всем удалили наши рептильные мозги.

Жизнь = это бесконечное пиршество утрат, и всякий раз претерпев новую утрату, приходится осуществлять мысленную перестановку, выбрасывать вещи, а это ведет к новым утратам и т.д.

С тех пор я стала думать, что все мы идем, идем, идем без остановки, только вот в конце нет никакого города или места. Мы просто идем. Вот и все.

- Что? Бросить его на землю?

• Да, дорогая.
• Но зачем?
• Затем, что люди увидят след его падения. Они не узнают, что это, но всеравно будут смотреть на меня.
• И?...
• И подумаю, что только что видели звезду.

Наши вожди умерли. Истории мы больше не нужны. Прошлое - насмешка.

Он разъедает кишки, но дыхание сохраняет мятную свежесть. По сути, жизнь - это череда таких вот маленьких надувательств.

Жизнь скучна. Люди злопамятны. Все хорошее рано или поздно кончается.

Я рожден разочаровывать людей. И мне даже безразлично, когда я становлюсь безразличен людям. И я ухожу, ухожу, не остовляя за собой следов.

Наши жизни устроены главным образом так, чтобы отражать стрелы, которые мечут в нас законы вероятности. В доступных случаях мы изолируем себя от произвольных актов ненависти и разрушения. Это всегда было присуще человеку: стены, которые мы возводим между своим и соседними домами, настороженность, с которой мы встречаем незнакомцев...

— Посмотрел бы ты на мою семью. Тут все ненормальные.
— Нормальных семей не бывает...

— О чем ты думаешь? — спросила Ники.

— О том случае в Лондоне, — ответила Дженет. — На Пикадилли. У меня не было часов, а мне нужно было знать время. Там был магазин «Ролекс», в витрине которого были выставлены сотни часов. Я решила, что они все идут одинаково с точностью до секунды. Но когда я посмотрела, то оказалось, что все они показывают абсолютно разное время, и на несколько секунд мне показалось, что я в Зазеркалье, где вообще нет времени.

Когда речь заходит о других семьях, люди на все готовы смотреть сквозь пальцы. В ужас приходишь всегда только от своей собственной.

Жизнь скучна. Люди злопамятны. Всё хорошие рано или поздно кончается.

Что-то делать проще, чем ничего не делать