Цитаты из книги Ваал

Все люди - глупцы. А глупцы опасны.

Скоро, подумал он, размышления выйдут из моды и люди, как бездушные роботы, схватятся за оружие, чтобы оставить автограф в живой плоти.

В жизни есть много такого, что кажется отвратительным. Безобразным. Но если приглядеться повнимательнее, начинаешь видеть своеобразную красоту.

Если это не волшебство, то я не знаю, что это.

Вас там не было, поэтому вы не знаете, как выглядят взрослые мужчины с детскими лицами.

Ничего не можешь – если ничего не хочешь.

Настоящие люди должны жить в настоящем мире, а настоящий мир учит одному — выживанию. Выживи, даже если тебе придется пройти по трупам тех, кто надеется сломать твой хребет. Это мир живых и мертвых, умных и дураков.

Человеку отпущено ровно столько времени, сколько отпущено. Едва оно истечет, вы уходите. То же самое можно сказать о городах, даже о странах.

Какие загадочные существа дети. Живут собственной тайной жизнью и захлопывают двери перед всяким, кто пытается войти. Дети очень ревниво относятся к своей загадочной личности и с наступлением ночи совершенно преображаются. Преображаются так, что порой даже родные не могут их узнать.

Колесо жертв вращает мир (...). Кто не выслеживает сам, того выслеживают - третьего не дано. От этого никуда не деться.

Все хотят мальчиков. Каково же девочкам рождаться и узнавать, что родители хотели мальчика? Вот где берет начало ощущение собственной неполноценности, преследующее женщин.

Нет, я не вуду. Я – клетка Желторотика, и это само по себе большое чудо.

С этой клеткой во мне самом появилось нечто странное, о чем я даже не подозревал. Это нечто по ночам отправляется в полет вместе с Желторотиком, и мы вместе летаем, и ночной ветер дует нам в лицо. Иногда мы пролетаем над Мэйсонвиллом, над тем парком с золотистыми фонарями, и дальше, и дальше, и нам открывается мир, в котором много миров. Это величественная, большая земля, по сравнению с которой стены Брик-Ярда – просто ничто.

– Внимание! Внимание! Выносите ваших покойников! – Выносите ваших покойников, – говорит мне Сандра. – Выносите ваших покойников, – шепчет Джефф. А Бонни наклоняется и целует меня в щеку и произносит своим нежным тоненьким голоском, напоминающим мяуканье котенка: – Папа, нас пора выносить.

День удерживала при жизни тонкая красная нить, прочертившая горизонт. Выше чернело беззвездное небо - словно опустили светомаскировку.

Джо отпрянул к спинке дивана, безотчетно стремясь увеличить расстояние, отделявшее его от этой женщины, блестевшей в темноте белыми зубами, увенчавшей его черным терновым венцом поражения.