Красная коробка

- А я уж подумал, вдруг вы избавились от своих странностей.
- Нет, не избавился. Как же человеку без странностей?

...вы считаете, что слова - это что-то вроде кусков кирпича, которыми можно швыряться как попало. От такой привычки надо избавляться.

Неужели вы не можете хоть на один день забыть о своей роли гения с причудами? По-моему, исключение из правил пойдет лишь на пользу вашей репутации. Как крохотный недостаток, который оттеняет совершенство, как легкая запинка, подчеркивающая красноречие.

Гудвин:

У полицейских и репортёров есть один общий недостаток: и те, и другие не выносят, когда кто-то знает больше, чем они.

Я сел за машинку, открыл свой блокнот и отстучал письмо. Слова «Уважаемый господин Клайверс» вызвали у меня улыбку, но должен признаться: если бы Вульф предоставил мне право самому выбирать обращение, я бы немножко растерялся и, возможно, написал бы что-нибудь вроде: «Любезный маркиз!»

— Прекрасно! — одобрил Вульф. — Полиция заслуживает нашей общей благодарности. Если бы не полиция, мистер Фольц, мы, частные сыщики, сидели бы сложа руки и напрасно ждали клиентов.
— Спасибо за комплимент, — Слим [Фольц] поднялся. — Хотя, кроме комплимента, я почти ничего у вас не раздобыл. Никакой информации...

Мне не под силу переделать этот мир, а значит, придется терпеть всё, что в нём есть, включая тебя.

Хребет у нее стальной, а в аорте стоит такой регулятор, что кровь поступает только туда, куда нужно. И вдобавок ещё потрясающая система охлаждения головного мозга. Поэтому, чтобы доказать виновность этой дамы, надо как минимум застать её на месте преступления, а лучше ещё и сфотографировать для верности.

Конструктор мостов сам землю не копает. 

...он лучший частный детектив севернее Южного полюса.

Мы всегда больше гордимся своим везением, чем своими достоинствами. Как же - улыбка Фортуны!

— Я — заместитель прокурора этого округа! Мы имеем право… — визгливо начал он.

Я посмотрел на него сверху вниз.

— У вас есть полное право отправиться домой и лечь спать. А имеется ли у вас ордер, повестка, любая бумага, хоть папиросная?

— У нас не было времени…

— Тогда заткнитесь.

Настоящий человек должен есть свой хлеб и контролировать свои эмоции.

Немногие из нас обладают мудростью, чтобыбыть справедливыми, и достаточным досугом, чтобы проповедовать гуманность.

Глупый может больше возразить, чем умный доказать.

Вулф не обращал на меня никакого внимания. Впрочем, я и не рассчитывал, что он будет отвлекаться во время своих упражнений. Лечебная физкультура - дело серьезное. Кстати, в распорядке дня она появилась недавно - после того как он решил, что весит чересчур много (Тихому океану, видите ли, показалось, что нельзя быть таким полноводным).

– Каждый из нас на свой лад немного разбойник, мисс Фокс, – вздохнул Вулф.

Когда по утрам я, вопреки природе, встаю с постели, это порой напоминает Страсти Господни - никогда не знаешь, чем дело закончится.

Долги — это всегда нелепость. Мертвая рука завистливого прошлого хватает настоящее за горло.

Закон – это завистливое чудовище, и вы представляете его. Вы не можете принять достойного и быстрого завершения схватки между отдельной личностью и тем, что вы называете обществом, пока в вашей власти превратить ее в отвратительную и длительную борьбу; жертва должна извиваться, как червяк в ваших пальцах, не десять минут, а десять месяцев… Пф! Я не люблю закон. Это не я, один великий философ сказал, что закон – это осел.