The Daydreamer

Взрослым нравится думать, будто они знают, что творится в голове у десятилетнего ребенка.

никогда к ним не стучались полицейские, чтобы его арестовать. Врачи в белых халатах никогда не предлагали отвезти его в сумасшедший дом. В общем, на взгляд самого Питера, жить с ним было вполне легко. Чего в нем трудного?

Им не нравится даже, когда взрослый хочет побыть один, - когда ты с другими, им понятно, что ты затеваешь. Ты затеваешь то же, что они. Ты должен быть с ними вместе, иначе всем им портишь дело.

Автобус отъехал метров на пятьдесят, и только тут Питер спохватился, что о чем-то забыл. Что же он забыл – сумку? Нет! Сестру забыл! Спас ее от волков и оставил в автобусе.

Наелся так, что почти не мог моргать.

Из всех знакомых ему матерей только она умела стоять на голове, не опираясь руками.

Папа Форчун был рассержен, потому что кофе убежал, а ему, чтобы начать день, нужны были три чашки крепкого кофе.

Питер всегда был вежливым мальчиком. Но до чего же приятно оказалось бросаться оскорблениями.

Если вам кажется странным думать о коте как о настоящем члене семьи, тогда вам надо знать, что лет Вильяму было больше, чем Питеру и Кэт, вместе взятым.

Питер выходил навстречу ледяному северному ветру и с завистью вспоминал дремлющего кота.

Но был еще пятый член семьи – этот никогда не спешил и не обращал внимания на суматоху. Он лежал на полке над батареей, растянувшись, с полуприкрытыми глазами, и почти не подавал признаков жизни – разве что зевал время от времени. Рот широко открывался и показывал чистый розовый язычок, а когда закрывался снова, по телу, от усов до хвоста, пробегала сладкая дрожь. Так у Кота Вильяма начинался день.

Плохая Кукла пришла в неописуемую ярость.
– Ты видел, как мы живем? – завопила она. – Нас шестьдесят запихнули в угол комнаты. Ты проходил мимо нас тысячу раз и ни разу об этом не задумался. Тебе плевать, что нас навалили друг на дружку, как дрова. Ты не видишь, что у тебя под носом. Посмотри на нас! Ни повернуться, ни одной побыть, даже постели нет почти ни у кого.

Питер сел на кровать и стал вспоминать прежнее время, когда он спал тут. Тогда он был совсем ребенком. Девять лет! Что он понимал? Если бы теперь, десятилетним, он мог вернуться туда, то объяснил бы тому бессмысленному дурачку, что к чему. Когда тебе десять, ты видишь всю картину целиком, как все связано между собой, как что происходит…

Это казалось, что он сидит без дела, а на самом деле он был очень занят. Он придумывал интересный способ спуска с горы – на вешалке, по проволоке, натянутой между соснами.

В общем, на взгляд самого Питера, жить с ним было вполне легко. Чего в нем трудного?

Когда Питеру Форчуну было десять лет, взрослые, случалось, говорили ему, что он трудный ребенок. Он их не понимал. Он совсем не чувствовал себя трудным.

Питер изумлялся тому, как такой маленький человечек может занимать так много места.

Питер заволновался и побежал к ним, но на полпути остановился, чтобы ещё раз взглянуть на взрослых. Под зонтом они наклонялись друг к другу и разговаривали. Теперь он относился к ним иначе. Они знали и любили то, что перед ним сейчас только приоткрывалось - -словно очертания фигур в тумане. Значит, впереди у него ещё другие приключения.

Он слышал о том, как влюбляются мальчики и девочки, как мужчины и женщины сходят с ума от любви, но всегда думал, что люди преувеличивают. В самом деле, насколько можно любить другого человека?

Слова, оказалось, ранят больнее, чем честный удар в нос. Он сломал Барри. И кто теперь задира?