The Daydreamer

Однажды днем он стоял в саду и вдруг понял, что если мир ему только снится, тогда всему в мире, всему, что происходит, причина – он.

Сама Земля, мчась в холодном пространстве вокруг Солнца и вращаясь, привезла всех во вторник, и отменить это не мог ни Питер, ни родители его, ни правительство.

Ну и семейка, подумал Питер, просунув руку до задней стенки ящика. Почему у других людей батарейки всюду вставлены, и все игрушки работают, и все карты на месте, и вещи лежат в своих ящиках?

Холод, серое небо, резкий ветер задувает в оконную щель спальни. Временами Питеру казалось, что всю жизнь он только и делал, что просыпался, одевался и шел в школу, – и до конца жизни ничего другого не будет. И ничуть не легче оттого, что всем, включая взрослых, тоже приходится вставать темным зимним утром.

Он смотрел на свою семью с негодованием. С этими людьми ничего нельзя сделать, но и выбросить их нельзя.

Когда Барри исполнилось одиннадцать лет, он пригласил десяток ребят на день рождения. Питер думал отвертеться, но его родители и слышать об этом не хотели. Им нравились родители Барри Тамерлана, и по их взрослой логике Питеру непременно должен был нравиться Барри.

Сестра просто есть, хочешь ты этого или нет.

Он смотрел на свою семью с негодованием. С этими людьми ничего нельзя сделать, но и выбросить их нельзя. Хотя…

Временами Питеру казалось, что всю жизнь он только и делал, что просыпался, одевался и шел в школу, – и до конца жизни ничего другого не будет. И ничуть не легче оттого, что всем, включая взрослых, тоже приходится вставать темным зимним утром. Если бы все они договорились перестать, то и он перестал бы. Но земля продолжала вращаться. Понедельник, вторник, среда – все снова и снова, по кругу, и всем приходится вставать.

«Если бы люди меньше времени проводили вместе и меньше требовали, чтобы с ними были вместе, а каждый день хоть немного были одни, чтобы вспомнить, кто они такие и кем могут стать, тогда мир был бы более радостным местом и, может, войны никогда бы не случалось.»

Питер

Чудесные книги! Вправду ли мы так думаем или мысленно возвращаемся к себе прошлым, почти забытым, и говорим от их имени.

Когда-то он станет совсем другим человеком. Это произойдет постепенно, так что он даже не заметит, и когда произойдет, он, одиннадцатилетний, весёлый, игривый, станет таким же далёким, странным, малопонятным, какими представляются ему сейчас взрослые.

И за всей этой людской суетой взбухал, о падал и отказывался океан, потому что мир не мог пребывать в покое - ни люди, ни вода, ни время.

Беда молчаливого мечтателя в том, что учителя, особенно те, которые плохо тебя знают, скорее всего сочтут тебя глупым. А если не глупым, то туповатым. Никто же не видит того удивительного, что происходит у тебя в голове.

В воздухе летали обвинения, замаскированные под вопросы.
– Кто покормил кота?
– Когда ты придешь домой?
– Ты доделал уроки?
– Кто взял мой портфель?

Питер, когда стал постарше, сам понял: раз люди не видят, что происходит у тебя в голове, надо рассказать им, если хочешь, чтобы они тебя поняли.

прочел о числе с чудесным названием «гугол». Гугол – это десять, умноженное на себя сто раз. Единица со ста нулями. А есть название еще лучше, вот красота: «гуголплекс». Гуголплекс – это десять, гугол раз умноженное на десять. Вот так число!

Он считал, что если бы люди меньше времени проводили вместе и меньше требовали, чтобы с ними были вместе, а каждый день хоть немного были одни, чтобы вспомнить, кто они такие и кем могут стать, тогда мир был бы более радостным местом и, может, войны никогда бы не случались.