Афера "Бьютимейкер". Ловушка для "Золушки". Судья и палач

Я должна была это сделать. Я много раз слышала, что Дюрренматт – одних из детективных классиков, один из крупнейших писателей Швейцарии (много ли вы знаете писателей из Швейцарии?), много раз номинировавшийся на Нобелевку, но так и не получивший ее. Мне давно хотелось с ним познакомиться – и час настал, отчего бы и нет?

Главная ошибка (кого?) – представлять данную повесть классическим детективом. Нет, формально «Судья и его палач» скорее детектив, чем нет: тут есть убийство, преступник, которого должна постигнуть кара за совершенное, следователи и многочисленные муки (физические и моральные). Однако, при вышеперечисленных вводных, это такой же детектив, как «Преступление и наказание». Криминальная линия тут – это повод поговорить об абстрактных идеях, а не о материальном (вам что, реально хочется узнать, кто тут убийца? зачем, собственно?). Дюрренматт с удовольствием размышляет о современном понимании справедливости и, по сути, как раз о ее нематериальности. Действительно, обычный мир, вне человеческого, лишен сей абстрактной величины. Все живое, кроме человеческого, руководствуется инстинктами, законами природы, необходимостью, и только человек пытается натянуть сову на глобус, т.е. в этом хаосе существования создать правила и мораль, преступать которые не следует. У Дюрренматта главный герой, молодой следователь, спорит с юным авантюристом о логике и морали преступлений. По мнению следователя, преступление – акт логичный, вытекающий из внутренних потребностей/размышлений человека, и именно поэтому преступление (даже самое сложное) можно раскрыть, нужно лишь очень постараться. А по мнению авантюриста, преступление не обязано быть логичным/обоснованным. Наоборот, есть/могут быть преступления, которые совершаются без какого-либо мотива/причины, лишь из эксперимента, и такие преступления раскрыть нельзя, потому что они вне обычных представлений человека о причинах и морали. Говоря совсем уж просто, если вы убьете человека, с которым вас ничего не связывает, не из собственных садистских желаний, да еще не оставите улик, то вас не накажут и даже не заподозрят – у вас же нет причины так поступать! Авантюрист, собственно, хочет доказать следователю, что способен совершить такое бессмысленное преступление и остаться безнаказанным.

Можно, конечно, спорить, что движет поступками авантюриста, что он потом годами (!) мучает следователя, который никак не может доказать его вину. В какой-то момент это противостояние становится чуть ли не хобби для обоих. Это больше похоже на созависимость. По сути, следователь живет единственным желанием – засадить противника в тюрьму. Тот так же одержим желанием дразнить закон в лице следователя, вне личной, как кажется, логики. Можно порассуждать и заметить, что преступник тут олицетворяет собой тот самый хаос, с которым закон с переменным успехом борется. Преступник мечтает ввергнуть логичного и последовательного следователя в пучину бессмысленного и бестолкового насилия, т.е. заставить его отступить от человеческого понимания насилия, но следователь упрямо сопротивляется и не оставляет попыток пресечь алогичное и немотивированное насилие.

По законам детектива (которого тут нет, но все же) следователь должен оказаться «на коне». Примерно как Порфирий Петрович, сумевший обыграть Раскольникова на его же почве. У Дюрренматта то же самое, хоть и без долгих философских отступлений и мучительных диалогов «следователь/преступник». Финал можно трактовать по-разному. Во-первых, как очень банальный: убийца предсказуем, но Дюрренматт и не ставил целью создать интригу а-ля Агата Кристи. Предсказуемость убийцы тесно переплетена с идеей самого следователя, что в человеческой жизни (вне детективных книг и фильмов, да-да) преступник чаще всего очевиден. Опытный следователь в 80% случаев может установить преступника на начальном этапе расследования, вычислить его можно, следуя простейшей человеческой логике. Самое сложное – собрать улики. Иногда преступник, даже при всей очевидности, остается безнаказанным из-за недостатка улик. Об этой проблеме так же говорит книга Дюрренматта, но она тут второстепенна.

И есть второе, скорее экзистенциальное: финал – о торжестве закона в довольно... странной форме. Из рассказа о немотивированном насилии вне логики и морали все переходит в историю о победе мотивированного насилия. В книге буквально преступление с мотивом и логикой побеждает преступление без мотива и без логики – и это подается как победа правосудия. Дюрренматт так представляет закон и правосудие: человек создал законы и мораль и, если уж совершает преступления, то должен делать это по определенным схемам, которые позволяют его наказать; это «хорошие преступления», и они должны выдавливать из человеческого общества «плохие преступления», т.е. вне человеческих законов, правил и морали и, соответственно, без возможности доказать и наказать. Так Дюрренматт добивается разделения своих преступников на хороших и плохих. И плохие должны быть наказаны в первую очередь (потому что вносят хаос в привычное). А если уж их не берет закон, то наказывать их нужно так же хаотично и вне обычных властных институтов. Любопытно, как писатель смог впихнуть в 100 стр., в нехитрый детективный сюжет, столько сложные и запутанные смыслы – о том, какое насилие неизбежно, какое важное место в нашей жизни занимает мораль (а с ней и идеальный образ преступления), насколько опасен хаос и как легко этот нечеловеческий хаос может настать и разрушить жизнь, невозможную без устойчивых представлений о мире и насилии в нем.

Не могу сказать, что я в невероятном восторге от Дюрренматта, но он сумел меня удивить. Я успела подзабыть, что детективный сюжет может нести этические проблемы, легкого ответа на которые нет. Спасибо ему за это напоминание ;)

Самая красивая из трех этих девочек - Ми, самая умная - До, ну а Ля скоро умрет.

В такой минорной тональности с чуть сказочного вступления начинается детектив. Будут в этой сказке фея-крёстная, злая гувернантка заменит мачеху, сестрички, завертятся в бальном танце так, что не различишь, где одна, а где другая, мелькнёт принц не главным героем, самого бала не будет - дом сгорел. Самое интересное в превращениях тыквы в карету, золушки в тыковку, ну а с крёстной и гувернанткой отдельная история. Так по кругу маски сменяются одна за другой, словно со мной играют в напёрстки, и вот я уже не помню, кто спрятался под каким колпачком. Ми и До подруги, почти сёстры, вместе провели детство, потом дороги расходились и сходились, как это и бывает в жизни. И вот Ми оказалась в больнице. Очнувшись, она забыла о себе всё. Её лицо и руки обгорели до неузнаваемости, а у окружающих о ней отталкивающие воспоминания - взбалмошная, капризная эгоистка. Подруга До погибла. Рядом осталась только гувернантка Жанна Мюрно, но её представление о личности и жизни Ми мало отличается от прочих мнений. Ми предстоит решить, стоит ли продолжать считывать данные о себе с чужих носителей или попытаться покопаться в себе и возможно извлечь необходимое, незамутнённое чужим отражением? Трудно заниматься самокопанием с диагнозом амнезия. Поэтому для начала Ми решила расширить поиск, найти побольше прежних знакомых и через их воспоминания попробовать воскресить свои. Каждый поворот сюжета начисто меняет картинку, а добравшись до финала, не получаешь удовлетворения от самого финала, слишком крутыми были повороты. Жапризо мастер маскарада и запутанных дел. Прочитав три детектива автора, могу с уверенностью сказать, что он не изменил себе ни в одном. Его своеобразный стиль - головокружительный, непредсказуемый сюжет, прекрасно выписанные характеры. Жапризо не уделяет большого внимания всем тонкостям криминалистики типа отпечатков пальцев, окурков и следов, он психологически держит в напряжении, не даёт расслабиться и отгадать виновника преступлений. Осталась ли я довольна разгадкой? Нет. Осталось ощущение обманутости. Нравится ли мне Жапризо? Да! Чудесное чтение для любителей психологического детектива. Фильмы по его сценариям особое удовольствие.

Дани Каррель в роли Мики и Доменики, фильм Ловушка для Золушки (1965, Франция)

звучит приятно и вреда никому не принесет.

Другую считали глупой, тщеславной, жестокой. Не от того ли, что она смотрела на людей и умела их видеть? И получали люди, окружавшие ее лишь то, что заслуживали? Одна энергичная, быстрая, порывистая, непостоянная. Живая как ртуть. Другая неприметная, завистливая, внушаемая. Тихая как омут.

Две девочки дружили в детстве, чтобы потом расстаться и потерять друг друга на годы. Они встретились вновь, чтобы вместе оказаться в доме, где вспыхнет пожар. Одна погибла, другая выжила. Кто же она - До или Ми? То ли лицо дали ей пластические хирурги, которое было до пожара? Она носит свое имя или присвоила чужое? Память ей не помощница. Память бьется о прутья клетки, но та заперта крепко. Травма головы тому виной или чувство вины за содеянное? Она чувствует к себе омерзение, глядя в зеркало. Она испытывает ужас, перебирая свои прежние фотографии. Потому что не может вспомнить или потому что есть что-то, чего она вспоминать не хочет?

Кем бы она ни была прежде, она сильно переменилась. Не До и не Ми. Среднее арифметическое двух девушек. По фотографиям, письмам, рассказам прежних знакомых, она склеивает свою прежнюю личность как разбитую в ссоре вазу. Но разве можно восстановить то, чего больше нет? Кусочки не сходятся. Что-то не так. И все же, кем она была до пожара? До или Ми? Поди разберись, кто погиб, а кто выжил. И только ей почудится, что она во всем разобралась, добралась до себя прежней, как появляется работник почты и все приходится начинать сначала. Ми или До? И чем это так мерзко пахнет? Да это же запах западни. Западни для золушки.

Остросюжетно. Загадочно. Неторопливо. С погружением во внутренний мир героев. С объединением функций охотника, жертвы и сыщика в одном персонаже. Оригинально.