— Глядите! — сказал он.
— Стрела угодила прямо сюда. Это поцелуй, который я ей подарил. Он спас ей жизнь.

Нельзя сказать, что Динь была такая уж плохая. Вернее, так: именно сейчас она была хуже некуда, но, с другой стороны, иногда она бывала и целиком хорошей.
Это была настоящая битва, но важней всего то, что в ней проявилась одна из особенностей Питера: в самый разгар сражения он мог вдруг переметнуться на сторону противника.

Пираты окружили Крюка, не глядя туда, откуда мог появиться крокодил. Они не собирались сражаться с ним. Это была сама судьба.

В этом критическом положении инстинкт подсказал ей, к кому обратиться за помощью.
— Болтун, — крикнула она, — защити меня!
И не странно ли, что она воззвала к самому робкому и глупенькому. Вся глупость соскочила с Болтуна.
— Я всего лишь Болтун! — крикнул он. — И всем на меня плевать. Но всякому, кто посмеет дотронуться до Венди, я разобью в кровь нос!

Даже теперь она ничего не поняла.
— Мы пойдем, — сказала она почти весело.
— Да,— тихо ответил он.

Поэтому они не виделись годами и жили прекрасно.

Венди однажды даже перепугалась и крикнула ему:
— Я Венди, разве ты забыл? Питер очень смутился и попросил прощения.
— Пожалуйста, Венди, когда тебе покажется, что я тебя забыл, ты крикни: «Я Венди!» И я сразу же вспомню.
Все это было как-то тревожно.

Чтобы показать ей, что ее отъезд ему безразличен, он весело заскакал по комнате, играя на своей бессердечной свирели.

Они оставались в неведении. Может, так было и лучше. Они прожили, по крайней мере, еще один счастливый час

— Мне будет так весело,
— Вечерами у камина будет довольно одиноко, — заметила она.
— У меня будет Динь.
— Да, но это же совсем не то, — напомнила она ему кисло.

— О Господи! — сказал кто-то.
А кто-то добавил:
— Какой печальный день!

Вы закроете глаза, и если вам повезет, вы можете увидеть озеро в чудесных бледных тонах, растворенное в темноте.

Теперь он должен все понять... Но ничуть не бывало.
— Питер, — запинаясь, сказала она, — ты что, хочешь, чтобы я полетела с тобой?
— Конечно, я поэтому и прилетел. — И он добавил с легким упреком: — Разве ты забыла, что сейчас время весенней уборки?
Она знала, что бесполезно говорить, что он пропустил уже много весенних уборок.

Двое против одного?
Это его разозлило.

На самом деле он ничего об этом не знал; он всего лишь подозревал и поэтому сказал наугад:
— Венди, я удрал из дома в тот самый день, когда я родился.
Венди была очень удивлена, но заинтересована; и она в очаровательной манере гостиных дотронулась до его халата, как бы говоря, что он может сесть к ней поближе.

— Я думаю, это должна быть женщина... Женщина, которая позаботится, наконец, обо всех нас, — сказал один из двойняшек...

Он перестал смотреть на нее, но даже тогда она не хотела его отпустить. Он начал скакать и корчить рожи, но когда остановился, ему показалось, что она стучится внутри него.

— Знаете, я не уверен, что у нас есть гостиная, но мы притворимся, что она есть. Оп-ля!
И он пустился танцевать... И все они кричали «Оп-ля!» и танцевали вместе с ним, заодно отыскивая гостиную. Я не помню, нашлась ли гостиная, но в доме было много свободных углов, и они в них как раз помещались.

Я вернулся.
Почему же ты не радуешься?

— Хочешь, я тебе тоже подарю поцелуй?— сказал, Питер.
Венди слегка наклонилась к нему.
— Если ты хочешь... Питер оборвал от своей курточки желудь, который служил ему пуговицей, и протянул Венди.
— Спасибо. Я буду носить твой поцелуй на цепочке.