Святочные рассказы. XXI век

Рейтинг LiveLib

4,3

9 оценок

• 5
  33%
• 4
  67%
• 3
  0%
• 2
  0%
• 1
  0%

Ваша оценка

Отметить эмоции

Прочитали 9Хотят прочитать 48

Рецензии

• 

  mariya_mani30 ноября 2020 г.

  Из моих старых рецензий

  
  …Определение «святочный» указывало на истоки жанра. Святки, святые дни, святые вечера — двенадцать дней после Рождества Христова до Крещения. В день, когда в мир пришёл Спаситель, и в святые дни — на земле и небесах — каждый год обязательно происходят чудеса. Такие рассказы накануне Рождества охотно печатали тогдашние литературные газеты и журналы для домашнего чтения, такие как «Нива», «Петербургская жизнь» и «Звезда». Издавались новогодние альманахи, составленные из святочных рассказов, их читали в семейном кругу и на домашних праздниках…
  … Рождественские рассказы писали такие выдающиеся писатели, как Чарлз Диккенс (он и считается родоначальником этого жанра в прозе), Х.К. Андерсен (все помнят его сказку «Девочка со спичками»), Ф.М. Достоевский («Мальчик у Христа на ёлке», «Дядюшкин сон»), М.Е. Салтыков-Щедрин («Святочный рассказ. Из путевых заметок чиновника»), Н.С. Лесков («Приведение в Инженерном замке», «Жемчужное ожерелье»). Кстати, Лесков, создатель целого цикла святочных рассказов, писал, что святочная история «должна быть фантастична, иметь мораль и отличаться весёлым характером повествования».

  …За окном мороз и слегка падает снег: сначала еле-еле, чуть заметно, но постепенно снег идёт всё сильнее, укрывая землю белым одеялом. Я лежу на диване и смотрю на танец снега, на бесконечное движение снежинок. Говорят, на две вещи можно смотреть бесконечно: на горящий огонь и текущую воду. Но мне кажется, что и на танец снежинок можно смотреть вечно, и каждый раз замечать что-то новое.

  Заметает зима, заметает,
  Всё, что было до тебя…

  В святочное время, когда весь мир празднует приход в мир Христа верится в чудеса, в волшебство, в некую тайну мира. И об этом рассказ Валерия Базанова «Лотерейный билет». Перед Новым годом в молодой семье, состоящей из мужа Клима и его жены Даши, денег почти не было…

  
  Крохотную однокомнатную квартирку Клим и Даша снимали без помощи родителей. Одни упорно не замечали молодого мужа, другие и слышать не хотели о молодой жене. «Ерунда, прорвёмся», — буркнул после ссоры с родителями Клим и устроился на работу офис-менеджером «со знанием английского языка и компьютера» в хорошо упакованную фирму. С обязательным испытательным сроком в три месяца. Друзья делали всё, чтобы его отсутствие на занятиях в университете никто не замечал. На семинары ещё удавалось вырываться, а вот с лекциями Клим знакомился по чужим записям…

  Но всё не вечно под луной, и Клим остался без денег.

  
  «Три «десятки», одна из них с оторванным уголком, и мелочи ещё рублей на десять. А Новый год между тем приближался стремительно, как постукивающий на стыках рельс скорый поезд…

  Случается вдруг чудо, то, чего на свете быть не может и не объяснимо никакими законами логики и разума. Семья радостно встречает Новый год. Мне этот рассказ напомнил историю, прочитанную в сборнике рассказов О`Генри, которая называлась «Дары волхвов». Вот вроде бы ничего мистического, никаких волшебных зверей и колдовства в этих рассказах нет, а под ж ты! Есть ещё чудеса в нашем мире. Есть, для тех, кто в них верит и надеется.

  Или вот, тоже из мира чудес, из рассказа Марии Богдановой «Ангел заколоченного окна. Семь рождественских сказок», «Сказка об отце Шоне Чудотворце».

  
  Однажды, давным-давно, наверное, целую вереницу дней, недель и лет назад, в одной далёкой деревеньке появился новый священник. Старый, такая жалость, умер и был, без сомнения, сопричтён к святым, но рока не прислали нового, стояла церковь озябшая и опечалившаяся. А новый, молодой и нелепый, прибыл под конец Адвента, когда снег искрится бриллиантовой пылью, а в ночи на бархатно-синем небе сияют острые золотые звёзды…

  Прибыл отец Шон, и оказалось, что он

  
  …в детстве ждал Рождества более всех иных праздников…

  И оказавшись на новом месте, в новой деревеньке, отец Шон украсил сам церковь, вот только… Только не знал, как же

  
  …повесить самую верхнюю цепь? Вон и крюк я вижу, вбитый в потолок. А ведь здесь нет ни лестницы, ни палки с крюком, да и какая палка дотянется до такой высоты?

  Чудеса случаются в нашей жизни, причём иногда эти чудеса творим мы сами. Ну, а здесь, в этой сказке… есть долька мистики. Милая такая, забавная, под чашечку горячего глинтвейна, история.

  …Мимо рассказа Ашота Аршакяна «Слепой Гудини» я не могла пройти, заинтересовавшись, ведь автор — армянин. И не пожалела. О чём же этот маленький рассказ?

  
  Четвёртый этаж универмага «Вешняки» занимает оптовая фирма по продаже подарков. Это длинный зал со стеллажами, заставленными фляжками, биноклями, репродукциями, японскими мечами, корзинами для пикников…

  Мы знакомимся с владельцем этого оптового отдела. Да, собственно говоря, он и рассказывает свою предновогоднюю историю, произошедшую с ним однажды. Как поступила от одного из клиентов заявка на

  
  …миниатюрную бриллиантовую шкатулку в виде черепашки…,

  как он, владелец магазина подарков вёз шкатулку к клиенту и с каким человеком его свела судьба на один миг. Всё так просто, и так красиво в этой простоте.

  Таким же милым и простым мне показался рассказ Петра Алешковского «Рождественский петушок». Кто же является твоим и моим ближним? Кто он, этот ближний, в большом городе?

  
  Значит, слово «ближний» в больших городах не бессмысленно?

  Рассказ Надежды Васильевой «Нагадал нам попугай…» тронул меня до слёз… Он необычен по своему построению — как история от лица ёлки. Вот послушайте:

  
  Ёлка стояла в самом углу проволочного ограждения с ярким кричащим названием — «Новогодний базар!» Стояла в передней его части, недалеко от символичных ворот, и всякий раз пугливо вздрагивала, когда по трассе с шумом и грохотом проносился какой-нибудь грузовик…
  …На какой-то миг ёлке даже показалось, что она плавно кружится по комнате. И на стенах вместе с ней танцуют солнечные блики…

  Есть в этом рассказе и грусть, и печаль, и сказка, и романтика любви, и прощение.
  Рассказ «Рождественская лошадка» Виктории Корховой перенес меня со своих страниц в мир воспоминаний. Мы (я и моя мама) 20 лет назад были приглашены нашими добрыми друзьями на их венчание в церковь Санкт-Петербургской Духовной академии и семинарии. Это была удивительная свадьба, наполненная ароматом цветом, смехом друзей и родных, пением хорошего хора и солнцем.
  …Когда я читала этот рассказ, я вспоминала о том, что скоро, на днях, день полного освобождения Ленинграда от фашистской блокады, — малый день победы для моего города. Читала и плакала, представляя себе описываемые события. Вспоминала о боях на Ладоге… Вспоминала светло-горькие страницы истории.

  …И завершу свою рецензию мыслями о рассказе Розы Хуснутдиновой «Рождество в зоне». Как написано после названия, это — сказка. Зимняя такая сказка о праздновании Рождества в лагере.

  
  Осенью в жизни лагеря произошли некоторые изменения. В бараки стал приходить священник, отец Гавриил, приехавший в эти места издалека…
  …Потом пронёсся слух, что на Новый год в административном корпусе решили ставить рождественский спектакль с подходящей к празднику возвышенной музыкой. Ставить спектакль будет один из заключённых по профессии режиссёр. Этот вихрастый тощий паренёк по фамилии Рубашкин отбывал годичный срок за то, что в гневе покалечил театрального осветителя, по пьянке перепутавшего порядок освещения премьерного спектакля. Рубашкину поручил ставить спектакль начальник лагеря, многомудрый Иван Игнатьич Кондратьев, по совету отца Гавриила, с которым начальник теперь часто беседовал, советуясь по делам лагерной жизни…

  Удивительная сказка!!

  
  — Рубашкина на сцену!!

  На этой ноте позвольте откланяться, и оставить вас за чтением сборника «Святочные рассказы. XXI век».

  Читать далее

  24

  739
• 

  umka_pumka11 января 2021 г.

  Доставая с полки «Святочные рассказы. XXI век», я готовилась к смеси «Вечеров на хуторе близ Диканьки» и религии, хотя указанный в названии XXI век вселял надежду на современные истории, усиливающие праздничное настроение и веру в сказку.
  ⠀
  Да и в аннотации написано, что рассказы «объединяет стремление к чуду, поиск чуда, добра и света в современном мире, особое мировосприятие, которого нам всем так не хватает». А ещё обещали, что после прочтения книги «на душе станет светлее». Ох, если бы. От некоторых рассказов разве что в окно выйти не хотелось. Как-то, знаете ли, грустно, когда чудо и добро — это смерть и встреча с родственниками в загробном мире.
  ⠀
  Большую часть рассказов прочитала без особых эмоций, неплохие истории на раз. Что-то зашевелилось внутри от «Маскарада в стиле барокко», но больше от того, что действие разворачивается в городе, слишком похожем на Новосибирск (Обь, Академ, ул. Ипподромская, клуб Bunker, ГЭС), чем от самой истории.
  ⠀
  Много рассказов с открытым финалом, а то и с оборванным. Например, «Город дышит» Льва Усыскина. И финал непонятный, и сам рассказ такой же. Возможно, он о вреде алкоголя, возможно, о том, что бесплатный сыр только в мышеловке, а, может, вообще о расизме и стереотипах.
  ⠀
  «Йога forever» Натальи Рубановой — странный рассказ, неторопливо набирающий обороты, долго не увлекающий, потом он начинает нравиться, но огорчает концовкой, оставляя тебя наедине с кучей вопросов и ощущением, что ты довольно тупенькая читательница, раз не поняла сути, глубины замысла.
  ⠀
  «Переход» Маргариты Шараповой — вторая история про бомжей в этом сборнике (чувствуете дух Рождества?). И если «К людям» Алексея Борисова вдохновляет, вселяет веру в человечность и человечество, то «Переход» проезжает по чувствам бульдозером грусти и тоски.
  ⠀
  Есть, конечно, и рассказы, после которых тепло на душе, сборник в целом оказался лучше, чем я ожидала, но праздничного настроения не создаёт совершенно. Это просто рассказы, в большинстве из которых Рождество — ненужная декорация, слегка выглядывающая на сцену.

  Читать далее

  6

  236
• 

  Svetlana_Zaharchenko9 августа 2016 г.

  Игорь Вахницкий. Рецензия на рассказ С. Захарченко "Сверчок"

  Принадлежность текста к жанру святочного рассказа сообщается читателю с самого начала: он имеет подзаголовок «святочный рассказ» и был опубликован в сборнике «Святочные рассказы XXI века». На жанровую принадлежность указывает и следующее далее посвящение: «Детям моим посвящается». Действительно, святочные рассказы входили в круг семейного чтения; нередко фигурировали в детской литературе. Вместе с этим стилистика фразы (инверсия) указывает на христианский дискурс.

  Первый абзац вводит читателя в контекст повествования. Он выполнен как традиционный для жанра зачин. Некий рассказчик обращается к читателю или персонажам: «Если вы когда-нибудь бывали в краю голубых озёр, то вам знаком…». Как жанр художественный литературы, святочный рассказ происходит из устного рассказа, так что нередко начинается с введения фигуры рассказчика, который повествует о событиях, произошедших с ним самим, или пересказывает историю очевидца.

  Со второго абзаца начинается собственно повествование. Оно ведётся от третьего грамматического лица с позиции главного героя — девочки Нюши. Поэтому отец семьи Малковых называется «папкой», животные антропологизируются (кошка Муся была очень воспитанной и любила чистоту и порядок) и в фокус внимания попадают важные для ребёнка детали. Рассказывается, как семейство обитало в деревянном домике. Хотя сюжетная хронология охватывает тут довольно продолжительный отрезок— от времени ещё до рождения главной героини, до настоящего времени сюжета — все истории входят в семантическое поле зимы. Когда Нюша «стала большая», она «выступала в детском саду в роли снежинки». «Уютно было зимними вечерами смотреть на весёлые языки пламени, норовящие выскочить из печки». Даже щенок из рассказа отца о его детстве, вымазывается в белой муке. Он выступает агентом рождественской бесовщины: бегает по дому как приведение и устраивает переполох, никем не узнаваемый. На Новый Год Нюша с отцом наряжают ёлку.

  Зимние праздники играют важную роль в семействе ещё потому, что дни рожденья обоих детей приходятся на это время. Нюша рождается в канун Рождества, её младший брат Кеша на Крещение.

  Когда воспоминания заканчиваются, и повествование достигает настоящего времени сюжетной хронологии, семейная праздничная идиллия терпит ущерб. Отец умирает, брат заболевает и отправляется в санаторий, мать уезжает вместе с ним, Нюша остаётся одна. Она живёт в семье маминой подруги в городском доме. Девочка лишается общения на психологическом и социальном планах. Она не просто остаётся без семьи, но и не ходит в школу, более старшая дочь маминой подруги «зазнавалась и не хотела играть», даже кошка Муся куда-то исчезает. Впоследствии выясняется, что именно старшая дочь маминой подруги выкинула кошку из дома, лишив Нюшу последнего родного существа. Это последнее лишение и становится причиной последующих событий. Нюша, придя к заключению, что исчезнувшая кошка непременно вернётся домой, зимней ночью одна отправляется в свой дом, находящийся в частном секторе на другом краю города. Так как текст написан в XXI веке, то сверхъестественного чуда читателю ждать не приходится. Читатель находится в ожидании хотя бы естественного чуда, но повествование держит в постоянном напряжении. Одинокий поход ребёнка ночью может напомнить «Мальчика у Христа на ёлке» Ф.М. Достоевского. Пьяный отец маминой подружки и отвратительные социальные работники своими характерами могут напомнить главного героя «Перед потухшим камельком» П.В. Засодимского. Ожидание чуда при угрозе трагического финала сохраняется до самого конца произведения. Даже когда Нюша находит кошку, переживает ночь в нетопленном доме, избавляется от социальных работников, мама возвращается с братом, который так полностью и не выздоровел. Кеша исхудал, он всё время сидит в углу, практически не разговаривает и даже игрушки его не занимают. Нюша знает, что он болен туберкулёзом, от которого умер отец.

  Конкретного чуда так и не происходит, ни сверхъестественного, ни естественного. Остаётся дидактизм. Мама отвечает на вопросы Нюши, почему у кого-то машина и мобильные телефоны, а у кого-то одежда от соседей и крысы за печкой. Нюша вспоминает слова социальных работников относительно обладания семьи домом. Мама подтверждает, что они действительно не являются «собственниками», и выводит трактовку понятия с юридического на другой план: «Наша жизнь дана нам, чтобы мы сделали что-нибудь хорошее. Но она нам не принадлежит… Мы все Божии. Даже душа — не наша, а Божия». Но даже поучения матери это не христианская сотериология, а какой-то унылый фатализм. Так как отец умер, и теперь некому приносить ёлку, Нюша с мамой наряжают фикус.

  Проходя через страдания, персонажи утверждаются в ценности семьи. Но их утверждение зябкое. Здесь нет катарсиса борьбы с греховностью, как в «Христе в гостях у мужика» Н.С. Лескова, и торжества Спасителя, как в «Дите и безумце» В.Я Брюсова. Герои не преодолевают себя; девочка отправляется искать не младенца Иисуса, а кошку, и за кошкой не скрывается никакого символа, разве что символ бытовой семейной идиллии. Просто бедная женщина утешается бедными детьми через метафору сверчка, взятую из «Буратино».

  Таким образом, в этом тексте мы можем проследить трансформацию жанра святочного рассказа. Сохраняется довольно отчётливая привязка к календарю: дети рождаются в зимние праздники, действия происходят на зимние праздники, вспоминаются зимние праздники. Сохраняется ребёнок как главный герой. Имеется ущерб и его преодоление. Исчезает конкретное чудо. Дидактизм сохраняется, утрачивая христианскую глубину.

  Но морализаторский дидактизм выходит из центра внимания, и трогательный рассказ завершается не им. Маме с дочкой удаётся организовать праздник. Нюша вяжет брату варежки. Перед сном они, как и раньше, разговаривают втроём. Кеша впервые за долгое время улыбается. Оба ребёнка улыбаются во сне, им снится один и тот же сон, в котором они все вместе, и папа живой, и бабушкина деревня, и вокруг всё жёлтое от одуванчиков…

  Игорь Вахницкий

  Читать далее

  4

  543

Цитаты

• 

  Svetlana_Zaharchenko9 августа 2016 г.

  С приездом Кеши почти ничего не изменилось, в доме по-прежнему было тихо и пусто. Кеша напоминал скорее тряпичную куклу, чем того егозу, каким он был раньше. Одежда на нём висела, как на вешалке, и как будто даже стала ему больше. Кеша теперь почти всегда сидел в уголке около письменного стола Нюши, где сбоку была приколочена полочка для его машинок и других игрушек. Но мальчик только трогал их и ставил назад. Вот и вечером в канун Рождества он сидел тихонько, повернувшись к окну, когда в комнату вошла Нюша. Девочка позвала брата:
  

  • Кеша, иди сюда.

  
  Мальчик безропотно подошёл к

  • Если я тебя обидела, ты прости, пожалуйста. – Решительно проговорила девочка. – Я Боженьке обещала, что буду тебя теперь всегда-всегда защищать. Вот так, возьму и никому не отдам. – Нюша крепко обхватила исхудавшее тельце братика. Но Кеша даже не прижался к сестре. Он, как тень, опять отошел к письменному столу, сел за него и стал водить карандашом по листку бумаги. Девочка испугалась: таким она Кешу никогда не видела. А брат вдруг тихо произнес:
  • У нас в санатории была одна нянечка. Когда она дежурила, то приходила к нам в палату и ворчала, что мы все не жильцы на этом свете. Ещё она говорила, что такие, как мы, только до восемнадцати лет доживают, или меньше.
  • А откуда она это знает? – Спросила недоверчиво Нюша.
  • Она знает, она в санатории всю жизнь работает, - безразлично сказал Кеша, не отрываясь от рисунка.
  • Знаешь, а ведь там папа. – Нюша всхлипнула.
  • Где там? – Кеша чуть повернул голову в сторону сестры.
  • Ну там, на том свете, куда люди уходят. Мне бабушка рассказывала. И тогда ты с папой встретишься. Мне его так не хватает. Вот бы с тобой поменяться. – Тут Нюша замолчала, потому что вспомнила, как они раньше пробовали меняться и как была недовольна мама.