Рассказы

В моём восприятии этот рассказ перекликается с чеховской «Княгиней» (рецензия). И на творчество Кэтрин Мэнсфилд действительно большое влияние оказала проза Чехова.

Обе героини двух разных авторов играют в благотворительность и любуются собой, пуская пыль в глаза окружающих. Правду о себе эти инфантильные дамочки, разумеется, слышать не хотят и не готовы. А способность к самопознанию и стремление к реалистичному (а не иллюзорному) восприятию вещей, чего они лишены напрочь, являются важнейшими признаками зрелой личности. То есть до психологической зрелости и мудрости им ещё бесконечно далеко. Зато они изо всех сил стараются казаться (но не быть) благодетельницами. Ведь сладкие иллюзии о себе, такой идеальной, белой и пушистой, гораздо приятнее горькой правды, от которой становится тоскливо. А тот, кто попытается открыть самовлюблённому человеку глаза, воспринимается им жестоким врагом. И при этом самообман, в который героини слишком глубоко погружены, совершенно не позволяет им понять или хотя бы предположить, что окружающие прекрасно видят за фальшивым фасадом их подлинную сущность.

У Чехова откровенную игру княгини в любовь к ближнему понимали даже дети и глупые бабы, не говоря уже о монахах. Но один лишь доктор осмелился высказать ей в лицо всё, что он о ней думает. А сама Вера Гавриловна, услышав правду о себе, принялась заливаться слезами, считая, что её незаслуженно обижают.

Муж Роузмери (героини рассказа Мэнсфилд) тоже отлично знал свою жену и видел её притворную игру. Но он привычно и умело оборвал эту забаву с помощью простейшего приёма манипулирования, принятого глуповатой супругой за чистую монету. И маска тут же слетела с истинного лица мнимой благодетельницы. Она ведь обещала выслушать трагичную историю своей юной подопечной, мечтающей о чашке чая и уже думающей о суициде, и принять деятельное участие в её судьбе. Но выполнять данное обещание Роузмери резко передумала и быстро выставила незнакомку за дверь. Правда, немного денег она всё-таки вручила: из приготовленных пяти фунтовых банкнот, посмотрев на них и хорошо подумав, две она положила обратно и лишь три отдала несчастной девушке. Но, как говорится, с паршивой овцы хоть шерсти клок.

Однако интересно ещё и другое: парадокс эгоцентризма, очень уж свойственного подобным личностям нарциссично-истероидного типа, заключается в том, что человек, ставящий себя в чрезмерную зависимость от оценок других людей, сам себя при этом колоссально обесценивает.

С Новым годом! С новым счастьем!
Может, чашку чая? Приятного чаепития!)))

Любопытный рассказ, который несмотря на маленький объем, поднимает важные вопросы. Если я в заголовке и преувеличила, то разве что слегка.

История, приключившаяся с главной героиней, Роузмери, может быть увидена и как помощь ближнему, пусть и не из самых добросердечных мотивов, так и как эгоистичное самолюбование обеспеченной и благополучной молодой женщины.

С самого начала писательница сообщает нам, что Роузмери не была красива, и даже привлекательной ее не назовешь. Для чего эта информация? Чтобы подчеркнуть внутреннюю уязвимость героини? Вполне возможно.

Сюжет прост. Роузмери решает помочь некой мисс Смит, молодой девушке, оказавшейся без средств на улице. Она приглашает ее к себе, на чашку чая.

Далее мы можем решить сами, какой мотив доминирует в решении героини. Точнее, автор не скрывает от нас, что Роузмери в первую очередь волнует, что о ней подумает общество, ее друзья и знакомые. К этому добавляется желание увидеть себя героиней классического романа, оказывающей помощь обездоленным. Но так ли важно насколько Роузмери была при этом эгоистична, если она действительно в чем-то помогла той девушке? Я думаю, это неоднозначный вопрос.

Мне героиня совершенно не была симпатична. В ней есть то самое необоснованное самомнение, которое со стороны выглядит, мягко говоря, не очень.

Когда героиня говорит о том, что они с мисс Смит сестры и что она сама могла бы оказаться на ее месте, сложись жизнь иначе, это в ее устах звучит фальшиво. Хотя на самом деле это близко к истине.

Но, в целом, Роузмери - - типичный представитель своего класса и времени. У нее свои проблемы и волнения, и осуждения или какого-то пристального внимания она, я считаю, не заслуживает. Тем более что мисс Смит не ушла из этой истории с пустыми руками.

Спойлерато.

Хотите знать женскую психологию и в совершенстве изучить мастерство манипулирования женщинами? К чертям научно-популярную психологию из разряда "Сделай её послушной овечкой за 15 дней". Всё равно не получится. Лучше почитайте художественную литературу и выпишите оттуда пару приёмчиков. Некоторая художка, ей-б-гу, куда полезнее в этом плане. Например, рассказ Кэтрин Мэнсфилд "Чашка чаю".

Главная героиня рассказа — богатенькая дамочка, чей характер мы узнаем не из описания его автором, а, скорее, наоборот. Что пишет Мэнсфилд? "Но ведь это страшно жестоко – разбирать человека по косточкам! Она была молода, остроумна, необычайно современна, безупречно одета, потрясающе осведомлена обо всех новейших книгах, и на ее вечерах собиралось восхитительно разнородное общество..." И ещё: "Нет, красивой вы бы ее не назвали. Хорошенькая? Видите ли, если разбирать по косточкам… Но ведь это страшно жестоко – разбирать человека по косточкам!" То есть перед нами не слишком красивая леди из высшего света, которая отчаянно пытается компенсировать свою несостоятельности в качестве красотки интересом. Но, что забавно, автор нигде не пишет, что она умна. А она явно не слишком умна, скорее простовата, как следует дальше из текста. Потому что "остроумна" и "осведомлена о книгах" всё-таки не имеют отношения к уму. Ну ладно, остроумие обычно имеет отношение, но, мне кажется, не в данном случае, потому что тут имеется в виду остроумие светской дамы в светском обществе, то есть какая-то искусственная штука, идущая не от большого ума и сметливости, а от хорошей тренировки и желания поддеть ближнего своего.

Кроме того, про главную героиню не сказано, что она тщеславна... Но это уже видно из её попыток создать вокруг себя шумиху любыми доступными способами. И не сказано, что она избалованна и капризна. Капризы она пытается скрыть под своей маской светской львицы, но получается это у неё серединка на половинку. Ну и, опять же — как по мне — так дама весьма посредственна чуть ли не до пустоты. Но для такого вывода информации из одного рассказа маловато.

Итак, эта богатенькая львица встречает на улице замерзающую бродяжку, которая просит у неё копеечку на чашку чая. А как раз перед этим львессу посетила африканская птица обломинго. Понравилась ей одна безделушка в ломбарде, но даже для богатенькой буратины она была слишком уж дорога, тем более, что даже практическим аспектом её покупку оправдать трудно (это шкатулочка, если что). Как истинная львица, героиня не испытывает любви к обломинго, поэтому немедля решает компенсировать всё таким делом, буквально Деянием, чтобы у всех её знакомых бомбанули тылы от восхищения. Дескать ух какая я бесшабашная, а приглашу-ка я домой бродяжку прямо с улицы, а потом буду всем рассказывать о своём великодушии, челюсти-то поотпадают! Да, так там и написано: "сгорая от желания поскорей проявить свое великодушие". В общем, у львицы аж зудит всё, как ей хочется быстрее пригреть и накормить бродяжку, а ещё лучше — скорее её выпиннуть после чашки чая, чтобы всем об этом рассказать.

Львесса притаскивает домой ягнёночка, и им обеим явно неловко. В вообрежении львицы всё было немножко по-другому. Овечка ахала и всплёскивала руками, лила слёзы благодарности, яства сами прыгали на столик, а мокрые и грязные одёжки волшебным образом превращались в чудесные платья (но, конечно, не такие прекрасные, как у хозяйки). На деле же непонятно, куда кидать грязное пальто, почему не несут чай с нямкой, почему эта дура-бродяжка не ссыт кипятком, а чувствует себя неловко и хочет убежать. Ну да ладно. Ведь историю делают победители, а значит в завтрашнем рассказе своим подружайкам всё будет в золоте и щоколаде одновременно. Редактура не помешает.

Овечка всё-таки расслабляется, львица развивает планы на новый уровень — пригласить бродяжку на званый ужин, чтоб уж точно все попадали — и тут в спектакль львицы врывается новое действующее лицо — её муж. Это самое интересное, потому что о нём мы не знаем и не узнаем ничего, кроме пары его фраз. С каким смыслом и подтекстом он их произносил, что на самом деле думал — можно только догадываться. Как по мне, так это гениальнейший мужчина, который знает, как держать свою львицу в узде, а она об этом и не догадывается. Он говорит всего лишь пару фраз, и ситуация меняется в корне. Девушку-бродяжку с кучей бабла выпинывают на улицу и больше не делают из неё цирковую мартышку для показа на публике. Просёк ли он ситуацию с тем, как использовала бродяжку жена? Думаю, что да.

СПОЙЛЕР-СПОЙЛЕР-СПОЙЛЕР
А говорит он, всего-навсего, что эта девушка очень симпатична.

И всё. У львицы анус запеканус, она-то знает, что сама не Одри Хепбёрн. Какой уж тут званый ужин! И побыстрее с глаз мужа долой! И, наверное, ещё бы кислотой плеснула, если бы рядом не было столько свидетелй. А главное, обстряпано это всё так, как будто она сама этого захотела, никто никого ни к чему не принуждал, никто никем не манипулировал. Все счастливы. Ах, да, львица тоже счастлива. Потому что ушедшую в ночь безделушку-бродяжку она заменила той дорогущей шкатулочкой, которую не смогла обрести в начале рассказа.

Изящно, тонко, красиво. Позволяет взглянуть на отношения под другим углом.

Что есть здесь от медового месяца? Ну конечно же двое влюблённых молодожёнов. Они светятся от счастья, предугадывают мысли друг друга. Они рады быть вдалеке от родных. Одни среди незнакомых людей, это почти что одни на белом свете. Мир принадлежит им.
И вдруг… в одном из кафе какой-то мужчина запел на испанском. Это было, как отрезвление.
«Значит, жизнь может быть и такой? — подумала Фанни. И есть такие люди? Страдания? И она посмотрела на великолепное море, плещущееся о берег, как будто ласкало его, и на небо, такое яркое, каким оно бывает перед наступлением вечера. Имеют ли они с Джорджем право быть такими счастливыми? Разве это не жестоко? Наверное, есть в жизни и что‑то другое, что делает возможным все это. Что это?»
Вот только надо ли в медовый месяц думать о бренном? Скорее, скорее в отель. От людей, от жизни, от реальности. Убежать, раствориться, забыть.
Убежали ли?

Я оставляю этот рассказ без оценки. Безусловно, автор интересный, это видно и по слогу, и по сюжету, но, наверное, это не тот автор, в которого влюбляешься с первого взгляда. По одному маленькому произведению трудно судить.

Кто знает почему дети так любят кукольные домики, маленькие здания, городки и прочее миниатюрное. И чем больше деталей, тем лучше. Компании, производящие игрушки вроде Лего, искусно этим пользуются, что создавать на радость детям настоящие произведения искусства. Возможно всё дело в том, что дети, которые ощущают себя маленькими в этом огромном мире, находят успокоение и удовольствие в маленьком мире. Где им ничего не угрожают, где они могут жить так, как они хотят а не как хотят эти глупые взрослые.
В одну состоятельную семью привозят кукольный домик. Дети приходят в полный восторг. Мэнсфилд, остается верной себе, и с помощью деталей описывает такой домик, в реальности которого невозможно усомниться. Капли краски,застывшие на крыше, матовый лак маленькой двери, цвет мебели и рисунок обоев. И самое главное лампа, которая не светится, но такая живая и настоящая, будто говорит: “Я настоящая, я здесь живу”. Дети бегут в школу, чтобы похвастаться и всем показать. За исключением двоих девочек, дочек прачки. Они парии в этой школе, где учатся дети докторов и судей. Им остается только наблюдать издалека за этим праздником жизни, за этим чудом. Но так случается, что вопреки всем запретам, бедным девочками удается увидеть этот домик. Для них это как чудо, не меньшее чем хождение по воде и воскрешение мертвых. И конечно, лампа, игрушечный свет который освещает их души, дает свет их сердцам. И у Мэнсфилд это получается всего двумя -тремя словами, она ничего не объясняет, но как-то незаметно добирается до читательского сердца. Прекрасный рассказ о мечте, о надежде для самых обездоленных и отверженных.

Психологический реализм, в этом направлении писала свои рассказы Кэтрин Мэнсфилд. Сама писательница росла в многодетной семье, у нее было три сестры и брат. Кэтрин чувствовала себя гадким утенком, считала, что родители не уделяют ей должного внимания, отдавая предпочтение другим детям. Воспоминания из детства автор перенесла в рассказ "Новые платья".

Среднестатистическая семья служащего начала XX века, где при внешнем спокойствии и благополучии царит внутренний разлад. Миссис Карсфилд давно уже не может найти общий язык с супругом, который известен своей скаредностью и каждый раз по поводу и без закатывает скандал. Она шьет платья дочерям и устало крутит ручку швейной машинки, стараясь сэкономить нитки. Усталость эта не столько физическая, сколько психологическая. Дочери терпят постоянные попреки в неблагодарности, в том, что на их содержание уходят огромные средства и только всеобщий любимец, младший сын пока беззаботен. Если Роза безропотно принимает ситуацию, возможно пока в силу своего возраста, то старшая Элен вызывает у матери беспокойство своим характером, желанием сделать все наперекор, подразнить брата и даже довести его до слез. Ей и невдомек, что девочка чувствует свою ущербность и такое поведение вызвано ревностью, безразличием к ее проблемам, строгим воспитанием, когда все запрещено.

Очередной скандал в благородном семействе должен разгореться из-за порванного платья, которое накануне было сшито матерью для похода в церковь. Безусловно такая история может случиться только с Элен и ее за это ожидает жестокое наказание, порка. Ведь на кашемир для нарядов дочерям были затрачены огромные средства (автор дает понять, что на самом деле платья обошлись довольно дешево), а неблагодарная девчонка смела порвать его. Конфликтная ситуация разгорается, ребенок переживает, страх нарастает, но ни мать, ни бабушка, ни сестра не сочувствуют ей. Помощь приходит со стороны, но ничто в финале не указывает, что дальнейшие отношения в семье хоть как-то изменятся.

Совершенно блистательная новелла! Все происходящее занимает от силы час, всех действий-то – прогулка по улице и чаепитие. Но зато какое раскрытие характеров!
Сюжет прост – перед нами супружеская пара, Розмэри и Филипп, любящие, счастливые

Но даже богатая Розмэри колеблется, купить ли очаровательную безделушку за двадцать восемь гиней, это все же дороговато. И вдруг к Розмэри обращается бедная девушка и спонтанно возникает порыв –привести домой, облагодетельствовать, сыграть роль феи-крестной. А? Это так интересно!

С увлечением играет Розмэри в новую игрушку. Усадить в кресло, велеть горничной принести чашку чаю, крохотные бутербродики, подлить сливок – как очаровательна великодушная Розмэри. С каким удовольствием наблюдает, как гостья потрясена обстановкой, которая давно потеряла прелесть новизны для самой Розмэри.
Неизвестно, насколько хватило бы энтузиазма Розмэри, но вернулся муж. Ох, он весьма неглуп, этот Филипп. Скандал? Возмущение? Да ни боже мой. Всего пара нежных слов жене –

и гостья исчезает. Такие игрушки нам не нужны, все, проехали…
Теперь жена имеет право попросить новую игрушку взамен. И как теперь ей отказать?

В эссе "Мучительно тонкая душа" Вирджиния Вульф сказала:

Для знакомства выбрала этот поздний рассказ писательницы, созданный за год до смерти. Вот уж действительно — мучительно тонкое полотно и мучительно меткие стрелы.

Общеизвестно, что женщина водится в первую очередь чувствами, а разумом — во вторую. Другими словами, между "быть" и "казаться" ее с непреодолимой силой тянет ко второй стороне. Вот и Розмари, богатая и сумасбродная, встретив холодной зимней порой юную нищенку, лишь на миг зависает перед выбором. Подать денег на чашку чая — это так незаметно для других и так скучно. Зато как удивятся (подписчики) гости, когда она в подготовленной атмосфере, в нужный момент и с должным драматизмом введет ее в свои хоромы на званый ужин, облагодетельствованную с ног до головы...

И вот жертва оголтелой "доброты", жестко принуждаемая неуклонной волей "сказочной феи", ведется на заклание в роскошный дом.

В повествование Кэтрин Мэнсфилд вплетает множество деталей, которые помогают глубже раскрыть ее мысль и от которых само полотно рассказа пропитывается иронией. Ни в коем случае не поверхностной хохмой, а размышлением о том, насколько мы все несовершенны и насколько мы, желая казаться взрослыми, в самой сердцевинке, в сущности, остаемся детьми. Только вот неживые игрушки уходят в прошлое, и мы играем живыми людьми, не принимая во внимание их настоящих желаний.

А еще тут есть своеобразная пародия на застывшую литературную форму рождественского рассказа. Все начинается точно так, как должно бы, но, с трудом и проламываясь через терния, мы выбираемся... к обрыву.

Новелла дает полушутливый совет о том, как манипулировать тщеславной супругой. Хотите научиться? Найдите мучительно тревожное чувство и управляйте им.

Классная, соразмерная, изящная штучка. Готова поверить Вирджинии Вульф (два-три таких же удачных рассказа спустя), что Мэнсфилд — мастер малой прозы.

Самый необычный, самый длинный и самый модернистский рассказ в сборнике Кэтрин Мэнсфилд - Медовый месяц (сборник) . Не смотря на его объем, сюжет статичен, событий практически никаких не происходит.

Обеспеченная семья, живущая в Новой Зеландии приобретает новый дом и переезжает из города в сельскую местность . Суета и хлопоты, связанные с переездом и обустройством жилища, вот и все события, которые происходят в рассказе, но при этом параллельно раскрываются характеры трех поколений Бернелов. Повествование ведется то от имени бабушки, то родителей, то сестры матери или же детей. Раскрытие характеров лучше всего проявляется в монологах с самим собой. За масками благодушия и беспечности скрываются невысказанные желания и эмоции.

Преуспевающий, деловой Стенли Бернел, его заботливая супруга Линда, образец благополучной викторианской семьи. Но отчего же тогда Линда признается сама себе, что при всей любви и уважении к мужу, она его ненавидит? С тоской вспоминает детство и первые годы замужества. Юная, всегда приветливая и жизнерадостная Берил, сестра хозяйки дома, страдает, что переезд станет для нее началом конца. Она оторвана от света и теперь девушке суждено зачахнуть среди всей этой внешней красоты. Пространственным ее письмом к подруге завешается рассказ. Из него становится понятно о неоднозначном отношении Берил к своему зятю.

Спокойная внешняя обстановка, которую автор подчеркивает описанием природы, погоды и цветущего, благоухающего сада контрастирует с внутренним напряжением членов семьи. Сад в рассказе символ благополучия и гармонии, обилие цветов и птиц- многообразие людских характеров, ну, а сны героев, это уже что-то по части мастера психоанализа Зигмунда Фрейда.

Характеристики будут даны всем членам семьи, но на первый план выступают дети. Беззаботные игры в прекрасном саду, символом жизни, прерываются историей с обезглавленной уткой, символом смерти. Маленькая Кези настолько поражена увиденным, что впадает в настоящую истерику. Вновь тоже, что уже было в других рассказах, поднимается вопрос жизни и смерти, который волновал писательницу после гибели брата на войне.

Название рассказа говорит само за себя, о чем и о ком пойдет в нем речь. Кэтрин Мэнсфилд раскрывает психологию немолодой уже женщины, отчаявшегося человека, полностью утратившего смысл жизни.

Литератор , в доме которого служила матушка Паркер, "иногда отодвигал от себя книги и уделял внимание тому явлению, которое называется Жизнью"(по-моему хорошо сказано) . Он любил послушать воспоминания старушки, а той было о чем рассказать. Юной шестнадцатилетней девушкой приехала она из Страдфорда в Лондон. Вскоре вышла замуж за пекаря, родила тринадцать детей, а семерых из них похоронила. После этого еще целая череда бед и невзгод легла на плечи матушки Паркер. Смерть супруга, уход за больной сестрой и шестью ребятишками, голод, нищета, сбившиеся с правильного пути дети. Единственной отрадой жизни стал внучек, малыш Ленни, который родился болезненным ребенком. Как ни ухаживала за ним бабушка, как ни старалась, смерть забрала и внука. Единственные слова "утешения", которые нашлись у литератора после выслушанной истории

Если сравнивать творчество Кэтрин Мэнсфилд и Антона Павловича Чехова, то на память приходит рассказ "Тоска", где извозчик Ион Потапов, похоронивший сына, пытается излить седокам душу, но встречает только стену равнодушия. Ни Ионе ни матушке Паркер, возможно и не требуются слова утешения, надо только одно, выплакаться. Через слова выходит боль, так хочется, чтобы в такой сложный момент рядом был хоть кто-то неравнодушный.

Вместе со смертью маленького внука теряется смысл жизни. Боль, одиночество и отчаяние охватывают эту, уже повидавшую жизнь женщину. Перед дочерью не выплачешься, ту саму утешать надо. Где найти то место, чтобы можно было хотя бы побыть наедине со своим горем и выплакаться?

Право, в финале ожидала трагедию, пусть бессознательную, на порыве, но вновь главная героиня проявляет все тот же "трагический оптимизм".