Тринадцать трубок. Бурная жизнь Лазика Ройтшванеца

Немного Аверченко, немного Зощенко, кое-что из Остапо-Бендеровщины, взболтать, но не перемешивать, принимать малыми дозами. Малыми!!! Слишком насыщенно, много, ярко. Специфическая речь, в которой слились и национальный колорит, и приметы времени - новая Россия, новый мир, в котором ломается всё, в том числе и язык. При этом книга насыщена байками, легендами, историями, демонстрирующими народные мудрость и хитрость.

Первая треть книги - компромисс, поиск нужного темпа, ритма, попытка найти наконец угол, под которым весь этот новояз перестанет ломать мозг, отступит на задний план и даст наконец-то возможность полноценно следить за событиями действительно бурной жизни главного героя. А потом - сюрприз. Раззз - и ты на глубине, куда автор незаметно, отвлекая внимание, заманил, и там ошарашил - бросил на авансцену Иегошуа (да, да вспоминайте булгаковского Иешуа) и сотни других ключиков - вперемежку библейских и коммунистических, буржуазных и христианских, которые вывели повествование - казалось бы легкое и забавное - на совсем иной уровень. Уровень осмысления судьбы народа, мировой истории, корней христианства и вечного вопроса: как найти себя маленькому человеку во враждебном, жестоком, несправедливом мире.

Главный герой - дитя, а точнее - сирота своего времени. Автор проводит его через все характерные приметы эпохи - арест и тюремный срок ни за что, доносы (автор писал "Лазика" в 1927 году. Видимо, сама идея "сроков по доносам" уже витала в воздухе. Неудивительно, что книга была запрещена в России, издали её только в конце 80-х. Она действительно смелая, резко и жестко обличающая), нищета, эмиграция, подавления личности на всех уровнях - от интимного до государственного. Героя мотает, болтает, мотыляет и швыряет - по странам, по людям. Приспосабливаться ко всему, не прогибаясь при этом и не изменяя себе - удивительная, невероятная способность Лазика, его основная черта. Думаю ради этого и был написан роман - торжество силы духа в любой ситуации. Несмотря на нагромождение трагедий, несправедливости, боли, история Лазика остается светлой. Бессильный перед системой и самой сутью несправедливости бытия, он сохраняет свет внутри себя. А с другой стороны - что еще остается несчастному, сломанному, вечно одинокому человеку?

Лазик прошел длинный путь от Гомеля до Тель-Авива, он побывал во многих городах и отсидел во множестве тюрем, он сменил множество занятий, однажды даже поработав на подмене цирковой обезьяны. Он – простой мужской портной, кустарь-одиночка, небольшого роста и с писклявым голоском. Он – гомельский еврей. Хорошо, что не одесский, потому как тогда эта книга была бы совсем о другом. Да и посмешнее была бы, наверно, но не такая проникновенная.

Он искал своё место под солнцем и чуточку справедливости. Он много и смешно говорил о серьёзных вещах. Он мечтал кушать курицу и биточки. Он знаток Талмуда, но для еврея слишком наивен. Он плутоват, но честен. Этот маленький человек хотел немного – жить по-человечески, но вновь и вновь обманывался в своих чаяниях. Казалось бы, зачем уделять столько внимания такому? Но это вовсе не история злоключений одного несчастного еврея.

Перед нами рассказ о целом обществе, которое Илья Эренбург наблюдал на родине и в Европе после октябрьской революции 1917 года. Это жестокая, сатира на тогдашнюю действительность, написанная на полотне бытия, а Лазик Ройтшванец является лишь инструментом выразительности, пером в руке автора. Раз за разом это перо окунается в чернильницу несчастий, и у бедного Лазика вновь начинается чёрная полоса.

В этом романе автор во многом описал свою собственную жизнь. Аресты за ложные доносы, разведение мёртвых кроликов как символ манеры ведения хозяйства целой страны, лицемерие высших партийных чинов и двойные стандарты – вот что цвело пышным цветом в Советском Союзе, когда Эренбург из него уехал. В Европе, впрочем, было не намного лучше, хоть и по-другому.

И неслучайно он выбрал жанр сатиры. Ведь если жизнь твоя превратилась в череду неурядиц, то попробуй посмеяться над ними, пусть это будет смех сквозь слёзы, и постарайся не потерять присутствия духа. К тому же с улыбкой прочитанное лучше укладывается в голове.

«Бурная жизнь Лазика Ройтшванеца» была злободневной и в чём-то пророческой, а мудрые притчи самого Лазика актуальны и по сей день. Никуда ведь не делись нищие и голодные, лицемеры, коррупционеры и богатеи, религиозные распри и политическая напряжённость. И теперь есть «маленькие» люди со своими проблемами, а справедливость всё так же сложно найти.

• Где же мой рай? Или я его ещё не выкроил?...

В первую неделю похмельного месяца-январь 2016 года, на мою долю выпала честь читать странно-привлекательную книгу про Лазика Ройтшванеца: еврея, портного, богохульника и просто болтливого мужичка.

Вся его история началась с простого вздоха, как гласит начало данного произведения. Но на самом деле, вся история началась с того, что на свет появилась та, которая услышала этот вздох: гражданка Пуке. Каждому в жизни приходилось сталкиваться с подобными индивидуумами. Слышат то, что хотят, язык как помело (веник который, не фрукт) и главная черта - напористость. Засадить на нары такого человека как Лазик: огромный нос, рост примерно метр тридцать, вес около сорока килограммов, в самом расцвете сил завидный жених (читать предложение с сарказмом)... Видимо гражданка Пуке не имела ни капли сострадания. Двадцать стран, двадцать тюрем - достойный список для героя. Но что же привело его к такой жизни? Правильно, во-первых, его язык, который замечательно "подвешен"; во-вторых, его положение (которого практически нет) в обществе; в-третьих, его, так называемые, знакомые и друзья; в-четвёртых, само общество, которое разбито после войны.

"Подвешенный" язык помогал Лазику не умереть с голоду и обустроить свою жизнь на короткий срок. После двух третей книги уже начинало надоедать, что он постоянно ест и выпрашивает шиллинги, марки, франки для своего желудка, который, как мне показалось, был просто бездонный. Умение болтать смягчило участь Лазика в финале, но спойлеров я не оставлю.

Илья Эренбург - советский писатель. Не знаю, был ли он сам еврей, но было очень приятно узнать, что человек столь много знает об этом вероисповедании, всех их хитростях и уловках во время постов. Очевидно, что он возможно изучал материал по данной тематике. Также очевидно, что писатель высмеивает общество того времени и устои государств. Было неприятно, когда великобританский полицмейстер начал нелестно отзывать о России, словно сам писатель хотел сказать эти слова, но побаивался последствий.

В целом книга мне приглянулась. Рада, что выпал шанс читать её. Спасибо игре Долгая прогулка 2016 за подобную книгу.

Два еврея разговаривают: «Что такое филин?» — «Рыба». — «Почему же она сидит на ветке?» — «Сумасшедшая».

Вы спрашиваете меня, что я хочу? Очень просто — жить.

Жил-был Лазик, жил как самый настоящий цадик, уважал Тору, с завидной изобретательностью уклонялся от выполнения правил и заветов, всегда готов был помочь нуждающимся и не отказывал в просьбах вынуждавшим. Несомненно, эта широта души и создала нашему герою столько проблем, заставила побывать в самых темных уголках множества стран и пережить бесчисленное количество побоев. Каждый, дезориентированный речами Ройтшванеца, принимал его за нужного ему человека и пытался использовать для собственной выгоды. Когда же правда раскрывалась, никто и не думал подвергать сомнению собственные выводы и действия, ведь несомненно в крушении иллюзий виноваты сами иллюзии. Так и страдал наш герой, если не за свои грехи, так за чужие обманутые ожидания.

Структура книги - типичный квест с выполнением заданий. Из пункта Х пропутешествуй в пункт Y, подкрепись, выполни задания от NPS, получи урок, отправляйся дальше. Но на этот простой каркас навешено столько всего, что только к середине книги начинаешь вообще замечать его наличие. Все разнообразие выразительных средств русского языка вперемешку с жаргонизмами и диалектизмами, щедро приправленное сатирой - богатство авторского языка поражая, в то же время отвлекает от истории, и вот ты уже потерялся, пытаешься понять, что происходит.

Действительно понравились истории-притчи, рассказываемые в каждой (почти) главе. Как ни банально, заставляют задуматься на многие важные темы и оставили некий след в похмельных и насквозь пропитанных сахарным сиропом мозгах.

Если бы ты сначала показал людям рай, они бы все были бы такими замечательными, как эти выдуманные ангелы, но ты ведь показал им сначала самый настоящий ад.

В итоге остается приятное впечатление, но с оттенком облегчения: "Фух, тишина." И покой, обретаемый главным героем, кажется самым правильным окончанием пути.

Что я знаю о жизни в 20-е годы? – Да, практически, ничего.
Что я знаю о евреях? - Еще меньше, чем о жизни в 20-ые годы.
Что я знаю о жизни евреев в 20-ые годы? – Думаю, что на этот вопрос можно и не отвечать…

Итак, «Бурная жизнь Лазика Ройтшванеца» позиционируется как сатирический роман о жизни маленького еврея в 20-ые годы. Лазик - обычный гомельский портной, который вроде и не совсем плохо жил, пока не имел неосторожность просто вздохнуть, но … не в то время и не в том месте. Вздох этот превратился в неуважение к гербу и флагу и, как следствие, несчастного Лазика посадили в тюрьму. В первый раз. И вот тут в первый раз мне стало его жаль. И в последний…
Потом и началась его бурная жизнь. Лазик решил, что лучше покинуть родной Гомель и судьба стала забрасывать его все дальше и дальше. И вот уже позади Советский союз, Восточная Европа, Западная Европа… Но нигде нет счастья и покоя бедному маленькому еврею. Заканчивается его путешествие очень символично, на «обетованной» земле в Палестине, где, казалось бы, каждый уважающий себя еврей может найти свой покой и счастье. Но только не наш Лазик.

Хотя этот роман и был написан в 20-е годы, в СССР он впервые был издан лишь в далеком 1989 году. И чтобы не говорил сам Эренбург, на мой взгляд, роман оказался очень злободневным. В открытую написано и о доносах, не имеющих под собой ничего, зато суливших реальные сроки тюремного заключения, и о тотальном надсмотре, и о подавлении любых личных мнений и проявлений простых людей, и куда уж без разведения кроликов на бумаге. И это, и многое другое было в жизни Лазика Ройтшванеца, и за все он сидел в тюрьме, и за все его били и гнали прочь.

А что же сам Лазик? Совсем маленький, щупленький, какой-то весь несуразный… Вроде, и не совсем глупый, особенно, когда дело касалось философствования, но совсем не приспособленный к жизни. Хотя, в каждой конкретной ситуации, в каждой работе, за которую он брался, а размах их был велик – от манекена в аптеке и обезьяны в цирке до художника и писателя, везде он проявлял не дюжую смекалку. Не было такой работы, с которой он не справился бы, даже этого несчастного кролика нарисовал бы, если очень захотел. Но, начиналось все за здравие, а заканчивалось за упокой. И что это? Невезение, несправедливость жизни, чрезмерный тоталитаризм советской власти? Конечно, все это имело свое влияние, но основная проблема все же, думаю, была в самом Лазике. Порой его поступки и слова доходили до абсурда. Нет бы, лишний раз промолчать и сделать то, что надо, но нет. Даже в самых, казалось, безобидных ситуациях он умудряется получить тумаков и в очередной раз угодить в тюрьму. А ведь не единожды Лазик находил вполне приемлемую работу. Остановись, живи тихо и спокойно, но опять те же грабли. Нет, я совсем не понимаю и не люблю таких людей как Лазик. Нет жилья, нет куска хлеба, а он несет какую-то пургу, прекрасно зная, чем это закончится. И ближе к концу книги, мне казалось, что он уже ждет, когда же его в очередной раз упекут в тюрьму, чтобы пожалеть себя и пофилософствовать, потому что от такой жизни сил на эту самую жизнь у него было все меньше и меньше….

В целом, произведение читается легко, хотя и не совсем быстро. Очень насыщено событиями, людьми, евреями, их обычаями и религией. И, хотя это совсем «не мой» жанр и людей как Лазик, я не люблю, я совсем не жалею времени, потраченного на эту книгу. Теперь я немного больше знаю и о евреях, и о жизни в 20-ые годы. Да и, в конце концов, я не чахла над этой книгой, а вполне себе с интересом прочитала.

Тема маленького человека всегда вызывала у меня какое-то щемящее чувство в груди. Все их переживания, несчастья, злоключения - все это откладывалось глубоко в душе, оставляя отпечаток на всю последующую жизнь.
И жизнь Лазика Ройтшванеца не стала исключением. Он, как бы мягче сказать, неудачливый. Невезучий. Несчастный. Бесталанный. Да откройте любой словарь синонимов и напишите там "неудачник", вы сразу все поймете.
Лазик далек как от мира материального, так и от мира духовного. Ни там, ни сям. Какое-то время его жалко за эту отчужденность от всего мира, а потом ты начинаешь понимать, что никакой он, кажется, не еврей. Буддистский монах, человек познавший дзен. Он прекрасно понимает, какой он, простите, лох, но принимает сей факт с таким невозмутимым спокойствием, что мне порой даже завидно ему.
Зато Ройтшванец посетил множество городов. И в кино даже снялся.
Могу лишь сказать, что с такой жизнью Лазику явно не приходилось скучать. Да и читателю скучать не придется тоже. Юмора много, сатиры - хоть ложкой ешь. Советский режим высмеян по всем правилам.

P.S. Запомните, девушки - бородатый мужик обязательно философ :D

Любителям травить неполиткорректные шуточки это произведение точно должно понравиться.
8 маленьких евреев из 10.

Как говорил один мой хороший знакомый, не о тех, ох, не о тех пишут в "Жизнь замечательных людей"...

А о ком должны бы писать? О маленьких людях, жизнь которых далека от некоего среднестатистического "как я провел лето"? О непризнанных, неизвестных. Давайте о них. Потому как Лазик Ройшванец, таки, замечательный человек!
Ну значится, так, 130 сантиметров сплошного недоразумения, страстей, синяков и умопомрачительных историй. Профессиональный кроликовод, литератор, раввин, кандидат, актер, поедатель колбасы и герой женски грёз и телес... Ах да, и великий художник. И проповедник. А если я еще пару минут подумаю, то еще таки кого нибудь вспомню. Мужеского портного, например.
Ах, мало? Так вот, наш замечательный еврей широко известен в узких кругах тем, что протирал свои штаны на нарах 19 тюрем. Если вдруг вас заинтересует, как он умудрился, то я процитирую совершенно другого своего знакомого: Гагарин летал-летал и долетался, а ты говоришь-говоришь и договоришься! Естественно, что он не был столь политкоректен, но и глубокоуважаемый Лазик, как вы сами уже понимаете, тоже молчать не любил. Я бы сказала, что Лазик по-настоящему любил только поговорить, колбасу и Фенечку Гершанович. А уж если Лазик что-то любил... Собственно, и все проблемы его возникали из этих трех высоких чувств. Но, с другой стороны, только благодаря такому широкому сердцу, одинаково открытому и теплой ветчине, и аптекарской фрау, он и чувствовал себя живым и счастливым. Может, конечно, он предпочел бы битки с луком и международные мелодии, но судьба распорядилась иначе.
А давайте я расскажу еще об одной большой и вечной любви бедного еврея? О земле, к которой стремилось его сильное сердце в тщедушной груди... Вы, небось, подумали об Израиле? А нет, это я о Гомеле. Но вы то подумали, я знаю.
А вот я лучше подумаю о другом, например о том, насколько большой была душа у такого маленького человека. А еще о том, что многим людям очень мало надо для счастья. А еще, что в мире так мало тех, кто может сказать именно то, что он думает. А еще... а еще я хочу думать, что Эренбург создал своего героя не только из слов и мыслей, а и из черт реальных людей. Из тех людей, которые живут правдой и умирают честными перед людьми, Богом и самим собой.

Этот сатирический роман Илья Эренбург написал еще в 1927 году, однако в России был напечатан только в 1989 году, то есть спустя 62 года. Эту книгу запретили печатать и издавать в Советском союзе и охарактеризовали как «недопустимую». Именно для этой цели и была написана данная книга. Однажды в гости к автору пришли члены Политбюро и хвалили книгу, похлопывали по плечу и «я так смеялся, так смеялся». Но ничего смешного Илья в данной книге не видел.
В ней описывается печальная история простого портного из Гомеля, пережившего большое количество трудностей в советской России, а затем в Германии, Франции, Польше и закончилась в Израиле. Началось все с того, что Лазик (так звали главного героя) читая афишу о смерти испытанного пролетариатом некоего товарища Шмурыгина просто вздохнул, когда как стоявшая рядом женщина донесла стражам правопорядка того времени, что он «нагло смеялся». По простому донесению Лазику пришили статью и отправили в тюрьму.
С тех самых пор он прошел через 19 тюрем, а в те короткие перерывы на свободе занимался…чем только не занимался: разводил кроликов, работал обезьяной в цирке, актером в кино, живой рекламой в аптеке, а в конце концов плакальщиком у стены плача в Израиле. В книге отлично отображено как меняется и стиль разговора Лазика и поведение, в разных странах. Общий только антисемитизм.
В произведении ярко отображено, как простые донесения одних людей становились реальными сроками для других, без особых выяснений причин. Жуть.
Иногда, читая, я про себя кричал главному герою, «господи, что ты говоришь и главное – КОМУ?!» практически все его притчи приводили к побоям, тюрьмам и другим неприятным моментам. Наверное, именно поэтому книга была запрещена, так как отображала в себе всю подноготную власти того времени, реальную «свободу слова» и как велись тогда дела только на бумаге, а по факту абсолютно ничего не делалось, своего рода мертвые души.

Начав читать книгу я восхищалась Лазиком. Я восхищалась тем, как даже в самой безвыходной ситуации он не стонет, не опускает руки, а снова и снова ищет работу, дом. Каждый раз начиная все заново в новой стране. Для меня это очень тяжело, а Лазик прекрасно справляется не только с поиском, но и с освоением новых специальностей. Правда удерживался на новом месте он не надолго. Все портила либо болтливость Лазика, либо его доверчивость.
Но кем только он не поработал! В любой ситуации язык сначала ему помогал устроиться, а затем тот же язык также все портил, заставляя снова и снова бежать.
Лазик абсолютно беззлобный герой. Он не ругает ни того, кто его подставил, ни того, кто занял его дом. Хотя это несколько странно, на мой взгляд.
Несколько раз у меня возникал вопрос: как же он дожил-то до 30 лет? Если в ходе повествования книги так и не смог устроиться, скитаясь по разным странам.
Практически вся книга состоит из притч и историй, которые всем и вся рассказывает главный герой.
Книгу хорошо читать не запоем, а постепенно, по главам, не торопясь. Ведь каждая глава-новое событие, новое место и новые знакомые.

Много ли значит сейчас один человек? Одна душа.
Что значит имя? А вздох? Что значит дом и вывеска? Своя рубашка? Потеряв всё в родном Гомеле, Лазик отправляется в "путешествие" в поисках лучшей жизни.

Хоть где-то же должно быть и портному счастье. Он мигрирует из одного города в другой, из одной страны в другую, кружась в огромном мире как песчинка.

Надо сказать, что Лазик прикладывает все силы, он подстраивается под любые обстоятельства. Разучивает запрещённые танцы, изучает китайские формулы, поднимает отрасль страны на мёртвых кроликах. Более того, "конечно, Лазик в душе писатель! Вот зачем он приехал в Москву". Больной мальчик для рекламы, здоровый посыльный...
Но в ту пору не было счастья для маленького человека, не было покоя простой душе. А для маленького еврея не было и места на земле.

***

Вдохновлённый романом Гашека и Буберовским изложением хасидских легенд Эренбург легко и с удовольствием описывал плутовские похождения "еврейского Швейка" - гомельского портного Лазика Ройшванеца.

Сатира со слезами на глазах. Отчасти пророческий роман с взглядами на советский режим с доносами и бесконечными задержаниями и заключениями "за воздух", зарождение нацистских течений, борьбу религии и власти. Двадцатые годы двадцатого столетия в глазах представителя целого поколения, народа без земли, без Родины.
(кто мог знать, что это было только начало...)