Отец Кристины-Альберты

- Я не хочу ставить мою жизнь в зависимость от мужчины.

• Да, умные молодые девушки этого никогда не хотят. Не больше, чем умные молодые люди хотят тратить свою жизнь на поклонение какой-нибудь богине.

В американском мире эмоциональных фантазий имеется идеал, называемый "пещерным человеком", который лелеют тихие, робкие женщины, так как он сулит избавление от малейших усилий с их стороны. Пещерному человеку положено схватить, сжать, куда-нибудь унести и обожать, обожать, обожать.

Не вижу, почему человек безумен, если верит, что он царь или император - раз ему кто-то так сказал. В конце-то концов, у Георга Пятого есть не больше оснований воображать себя королем. Единственная разница, что ему об этом сказало большее число людей.

Право, Крис, по-моему, ты бы чувствовала себя счастливее, если бы иногда читала.

Ее правый указательный палец щеголял тем несмываемым чернильным пятном, наградить которым способна только автоматическая ручка с щедрой натурой.

Да, правда, она теперь могла делать, что ей вздумается. Но, как ей стало ясно, принимать все неограниченные последствия должна была тоже она.

Другие вырвутся к истинно индивидуальной жизни, станут третьим полом. Быть может, в новом мире не будет только двух полов, а сложатся признанные вариации и подразделения.

Едва лишь человечество в своем медленном возвышении над чистой животностью начало подчиняться пророкам, великим учителям, несомненно тогда же зародился и этот конфликт между величием миссии и чем-то неясно меньшим, а еще, конечно, всегда присутствовало это режущее несоответствие чаяний учителя с качествами и побуждениями учеников.

Мораль аллегории полностью зависит от выбранного уподобления, и, если камень, катясь, больше не становится, то катящийся снежный ком в размерах увеличивается. Небольшая кучка людей, торопливо шагающая по лондонской улице, представляет собой движущиеся тело типа снежного кома. Его притяжение весьма значительно, оно пробуждает любопытство и способствует сплочению человечества.

<...> если ты думаешь править миром, тебе следует иметь под рукой его карту.

Мистер Примби обещал награду в шесть пенсов, если она пять минут просидит спокойно, но награда так никогда и не была востребована.

Ибо, каким бы невероятным это ни кажется современному читателю, в те далекие девяностые годы до появления более для этого подходящих автомобилей люди умудрялись сбивать и переезжать других людей с помощью еле ползущих транспортных средств, имевшихся тогда в наличии, - велосипедов, экипажей, влекомых лошадьми, и тому подобного.

Совесть управляла ею. Это была большая хрустальная совесть без опор и взаимосвязей. Она парила в существе сама по себе, была ее центром тяжести, и всему остальному в ней деваться было некуда.
Когда Кристина-Альберта представала на допрос и суд перед Кристиной-Альбертой, никаким экивокам не было места: карты на столе, все предъявлено, никакого этикета, полная нагота, рентген, если потребуется.

<...> спасение людей из сумасшедших домов — это свершение, которое озаряется солнцем и приветствуется природой.

он принадлежал к людям, которые ненавидят самую мысль о том, что их может кто-то ненавидеть — пусть даже таракан.

И он остался плотно сидеть в кресле — воплощение неумолимого равнодушного закона и власти.

— Как так, страж порядка? Ты посмеешь наложить руки на Владыку Мира?
— Эта моя обязанность, сэр, если он нарушает спокойствие, — сказал полицейский. — Владыка там или не Владыка.

<...> принялся торопливо, нервно и раздраженно поедать хлеб.

Из ее припудренных сажей глаз выглянуло отчаяние.