Записки институтки

Милая, добрая, очень девочковая книжка. С поцелуйчиками, обнимашками, клятвами в вечной любви и дружбе, ссорами по пустякам, обидами, примирениями и прочими «из чего же сделаны наши девчонки».
Вспомните себя в школьные годы. Секреты, тетрадки с пожеланиями. Стайки девчушек-подружек тут и там.
Уроки, экзамены, подготовка. Волнительно, мило, наивно.

Это не школа, а институт благородных девиц. Здесь девочки ходят в казённых платьях, спят в дортуарах, основной урок- религия и французский. Из благородных девиц должны вырасти благородные дамы, тем более все они из богатых и уважаемых семей. Но есть и попроще, и победнее. «За заслуги отцов перед Отечеством» так сказать. (Люда Власовская из таких.)
И пока что будущие благородные дамы обычные девочки. Скучают по дому, делятся вкусностями, мечтают и грызут правила этикета и прочие нужные науки.

Людя Власовская приезжает в Петербургский институт благородных девиц из далёкой украинской провинции. Здесь всё ново, страшно и непривычно. Но тут её под свою опеку берёт Нина Джаваха, маленькая княжна из Кавказа.
Так начинается история дружбы, красивой, нежной, но короткой и трагической.

Собственно, больше писать не о чем. Так как не хочу разрушить красивую сказку. Потому что сейчас начну ныть и про стиль написания, и про способы обучения, и про методы воспитания. Ныть, ныть и ныть. И царя не забуду упомнить, и спойлерами о Нине буду кидаться.
Ах да, и снижаю балл. Потому что, когда начала писать отзыв, поняла, что сплошные уси-пуси затмили реальную картину происходившего.

Сказать, что мне безумно понравилась книга - я не могу, но (!) с историко-культурной точки зрения - это просто неогранённый алмаз, который стоит того, чтобы потратить на него один из вечеров.

История повествует о жизни воспитанниц Павловского института благородных девиц в дореволюционном Петербурге, рассказанная и показанная нам глазами Людочки Власовской. После героической смерти отца семья Власовских получает льготу на обучение и Людочка, слезно прощаясь с родной мамулей и братиком, переезжает из солнечной Украины в Петербург.

Когда оказываешься так далеко от родных и любимых людей, лишаясь всего известного очень важно, чтобы рядом был дорогой и сердечный друг, которого Людочка находит буквально в первые 5 минут своего пребывания в институте в лице княжны Нины Джаваха.
На протяжении одного учебного года мы следим за девочками и развитием их дружбы, становимся свидетелями их радостей в виде первых балов, сидим за одной партой на уроках, участвуем в проказах и шалостях, переживаем на экзаменах, смеемся, поедаем сладости, восторгаемся знакомством с императором и императрицей, страдаем в минуты большого горя. Возможно, кому-то будут претить выражения и обращения, используемые автором, но меня именно они и цепляли, завершая идеальную картинку мира, какой он был тогда и все эти mesdam'очки и душки иногда просто умиляли.

Это история искренней большой дружбы - чистой и жертвенной, когда готов на все ради дорогого друга. Но еще это и история соперничества (не зря ведь именно так назвали книгу в одном из изданий) - соперничество оно заложено в корень обучения институток, когда нужно быть лучше, умнее, правильнее. Когда стыдно быть в табеле не на первом месте (хотя иногда радость первого места так непрочна и мимолетна, но понимаешь это не сразу). Но самое главное это и соперничество в дружбе - вспомните, какие жуткие эмоции и злобу испытывала милая Людочка по отношению к Ирочке Трахтенберг, забиравшей внимание ее любимой Нины. Сколько проклятий сыпалось на ее голову.. А отношения между Ирочкой и вредной Крошкой? Да, женский коллектив это всегда не сахар и даже в кругу маленьких "седьмушек" могут разгораться нешуточные страсти.

Книга не сможет оставить вас равнодушными и, несмотря на очень печальный и трагичный конец истории, в душе остается легкая светлая грусть и надежда на то, что настанет новый год и юные институтки соберутся вновь со всех уголков мира в стенах своего второго дома и жизнь продолжится..

Когда я впервые читала "Два капитана" Каверина, мне почему-то врезались в память слова Кати Татариновой о том, что Чарскую с её княжной Джавахой даже и читать-то стыдно. С писательницей я знакома не была, но вот необычное имя запомнила. А вот добралась до знакомства с её творчеством только сейчас.
Сработал стереотип верить печатному слову и любимым героям. Стыдно — значит и мне не надо.
Ну, что же, Катю Татаринову я понимаю: той девочке такая литература, действительно, не должна была понравиться. Она зачитывалась книгами о путешествиях, о географических открытиях, о смелых и мужественных людях.
А тут?! Сентиментальная, мимимишная, плаксивая история об институтках. Сплошные "дуси", "маменьки", "ах-ах-ах", "ох-ох-ох" и слезы, стекающие по щекам.
Но я всё-таки позволю себе не согласиться с любимым литературным персонажем и заявить, что мне книга понравилась. Несмотря на излишнюю слащавость и выдавливание слезы из читателя.
Жанр такой — сентиментализм.
Институт благородных девиц в Петербурге. Девочки из богатых семей, из семей, состоящих на высоких государственных должностях и не из очень именитых, но славно послуживших своему Отечеству.
Люда Влассовская из последних, а вот Нина Джаваха — из богатых и родовитых. Но вот девочки подружились и весь этот роман, в целом, о дружбе, взаимовыручке и школьных годах институток.
Мне было приятно и интересно читать роман. Пусть даже и такой вот излишне миленький.

Фантастическая популярность книг Лидии Чарской в начале 20 века, заявленная в аннотации, говорит лишь о скудном образовании и отсутствии литературного вкуса у читателей. Я с трудом пробиралась через эту липкую патоку из дусь, душек, милочек, дамочек, деток и прочего. Особенно тяжело далось на сопоставлении с прочитанной чуть ранее Бронзовой птицей, да я и в принципе не люблю такое слюнявое обращение. Тем более, как это показано в книге. Вроде подруги, а за глаза обзывают и предают. Дружила с Ниной, чуть с ней поссорилась, побежала дружить с ее главными врагинями. Целуется с ними и тут же пишет, какие это не приятные личности и как ей не нравятся. Создается впечатление, что Павловский институт благородных девиц о котором идет речь в повести и где училась сама Лидия Чарская это рассадник лжи и лицемерия. Непонятно, если при поступлении всех девочек стригут под мальчиков (кстати зачем?), как княжна Джаваха может ходить с длинными косами, которыми Люда постоянно восхищается. Совершая какой-то хороший поступок, что бывает крайне редко, Людмила просто упивается своим благородством и испытывает сладкий трепет от переносимых мук ради другой. Девочкам буквально навязывается поклонение перед старшими ученицами, создание себе кумиров из них. Некоторые выцарапывают булавкой себе на теле ее инициалы и все без исключения жаждут совершать подвиги ради "душки". О, знали бы вы, что это за подвиги! Съесть кусок мела и ли сбегать ночью на церковную паперть. Я уже писала о том, что через страницу все целуются и обнимаются друг с другом? Должно быть писательнице все это и самой уже показалось слишком приторным, и она решает дать попробовать читателю и горькую пилюлю - умерщвляет одну из героинь.

Как водится, после разгромной статьи К. Чуковского о Л. Чарской только ленивый не выказал пренебрежения к данному автору. Оказывается, что «читать её без хохота невозможно».

Не разделяю данной позиции, но как говорится: каждому своё! Возможно, всё зависит от особенностей восприятия и некой душевной чуткости, которая либо есть, либо нет. Таким же образом обстоят дела и с чувством юмора. В моём случае, слёзы присутствовали, когда описывалась смерть Нины Джавахи, а вот хохота как-то не случилось…

«Записки институтки» – изумительная повесть, в которой есть всё: дружба, преданность, доверчивость, искренность, радость, трагедия… Она ненавязчиво воспитывает, пробуждает доброту и сострадание, учит сопереживать.

Да, в произведении имеют место некоторые особенности: определенная наивность, несовременная экзальтированность, обожествление образа императора, преклонение перед членами царской семьи, тем не менее это нисколько не мешает читателю.

Более ста лет прошло с момента написания «Записок институтки», однако повесть и по сей день остаётся удивительно-прекрасной, пронзительной, трогательной, рассчитанной на девичью аудиторию. Она вызывает сердечный трепет, приоткрывает дверь в иной мир, описывая быт и нравы, отжившие своё и канувшие в Лету.

Дальше спойлеры и ворчалки, все любители Чарской, простите меня великодушно!

Если честно, я не помню, читала ли я раньше (в школьные годы) что-то из произведений Лидии Чарской, знаю, что сейчас некоторые из них включены в отдельные школьные программы.

Книгу слушала в аудиоформате
Чтец: Дина Григорьева

Когда веселой чередою
Мелькает в мыслях предо мною
Счастливых лет веселый рой,
Я точно снова оживаю,
Невзгоды жизни забываю
И вновь мирюсь с своей судьбой…
Я вспоминаю дни ученья,
Горячей дружбы увлеченья,
Проказы милых школьных лет,
Надежды силы молодые
И грезы светлые, живые
И чистой юности рассвет…

Книга «Записки институтки» описывает один учебный год воспитанниц Павловского института благородных девиц, выпускницей которого была и сама Чарская. Эта повесть открывает цикл «Джаваховское гнездо» и рассказывает нам о жизни Люды Влассовской, дочери героически погибшего казака, в институте благородных девиц, куда мама отправляет её из Украины. В институте девочке всё кажется чужим и неприветливым, но только до знакомства с грузинской княжной Ниной Джавахой. Книга повествует об их дружбе, приключениях и детских переживаниях. Доброта, открытость, победы, поражения, жизненные трагедии - всё это заставит главную героиню повзрослеть.

Повесть Чарской написана добротным красивым русским языком, приятным для восприятия, я бы даже сказала, певучим. С сочувствием и любовью автор раскрывает заповедный мир переживаний, мыслей и идеалов институток. Повествование неспешное, здесь нет ни захватывающих приключений, ни крутых поворотов сюжета, ни бешеной динамики, автор просто описывает обычные будни институтских затворниц и параллельно знакомит читателя с бытом и нравами дореволюционной России.

В целом, книга мне понравилась, хотя с оценкой я так и не смогла определиться) Повесть адресована, прежде всего, юным читательницам. Она учит дружбе, милосердию, добру, самопожертвованию, воспитывает чувство собственного достоинства, долга и справедливости - тому, чего так не хватает в нашем, ставшем жестоким мире.

У меня всё) Благодарю за внимание)

Под настроение интересно посмотреть и сравнить то, как и в чем состояла система образования в разное время как в России, так и в других странах. Ведь "школьные годы, чудесные" - основная пора формирования личности и ее социализации, и от заложенного фундамента будет зависеть очень многое -от самооценки и мироощущения до карьеры и жизни. Читая различные мемуары и биографии, я на это всегда обращаю внимание, тем более, что нет мемуариста, который не вспомнил бы этот существенный кусок своей детской жизни. Кто-то с радостью и ностальгией, но большинство, все же с критикой и негативом. Женское обучение - особая тема, в большинстве периодов существования нашего общества - больная тема. Сразу вспоминается отчего-то "Джейн Эйр" и пансионаты для девочек. Тем интереснее должно быть знакомство с произведением Л.Чарской, которая описывает внутреннюю "кухню" такого Института для девочек в прекрасную эпоху сильной Российской империи. Я давно вышла из возраста той целевой аудитории, на которую рассчитана это чрезмерно сентиментальная и мега-слащавая книга, и поэтому обращала внимание именно на те особенности, которые можно оценить в системе образования, в иерархии, в специфике общения. Ведь книга, написанная более ста лет назад, может дать такую пищу для размышлений. Собственно и возраст тут не причем, потому как книга архаична и показывает совершенно не такой стиль общения, который бытует сейчас, хотя общие признаки и проблемы те же. С этой позиции невероятно раздражающим была подача текста с постоянным сюсюканием, с уменьшительно-ласкательными словами, с представлением романтизированным донельзя. Но, наверное, для определенного возраста читается такое влет. Из интересного еще обратила внимание на жаргонизмы и местный офранзузенный сленг:

Вывод - наверное, можно не переживать за современное засилье американизмов, все прожует наш великий и могучий и останется таковым и через столетия. Далее, все эти ласкания-"лизания" (как называла их Нина Джаваха), потери сознания, заполошно бьющиеся сердца, постоянная подмена понятий дружбы и любви, тоже весьма специфичны. Возвращаясь к связке "педагог-ученик", "Записки институтки" - эдакая мажорная нота девичьего образования в противовес более мрачного представления в той же "Джейн Эйр". Тут все такие благостные, несмотря на определенные, проскакивающие тут и там ситуации, которые в реальности наверняка оценивались иначе, нежели интерпретированы тут. Но госпожа автор знала что пишет, для кого пишет, и что будет стопроцентно интересно ее современной читательской аудитории, ведь ее книги были просто нарасхват. Так как это было мое первое знакомство с автором, то оно позволило узнать и ее литературный стиль и желание романтизировать тех самых милых институток конца уже (о, ужас) аж позапрошлого века.

Книга, которая оставляет смешанные чувства. Начало вроде ровное и зачаровывающее размышлениями о будущей жизни Люды Влассовской, которая отправляется учиться в Петербург в институт благородных девиц.

Фото взято в свободном доступе в сети Интернет.

Особая школа, созданная для женского образования была очень престижным заведением, куда не так просто попасть.
Идея Смольного института заключалась в следующем.

Особое место, где было место и дружбе, и ревности, и зависти. Девочки, они ведь такие разные и каждая из них стараясь проявить себя, показать все прелести, дабы открылись возможности для будущего.
Особые правила проживания, строгость и наказания - именно это было основой, которой приходилось подчиняться.
Читая книгу, представляешь себе многие нюансы жизни девушек в учебном заведении. Автору удалось погрузить нас в особый дух 19 века, обстановку дружбы двух девочек, но по мне слишком мягкая получилась книга и чересчур сентиментальная. Местами казалось наигранными постоянные поцелуйчики, обнимашки, слишком слащаво ну и дабы немного отрезвить читателей автор жестоко поступает с одной из героинь - подругой Людочки.

На самом деле книга не стала для меня открытием, ничего нового из нее не почерпнула, да и читать было скучно и не так интересно, как может представляться.

Милая, трогательная , сентиментальная история написанная Лидией Чарской, в которой автор описывает жизнь институток оторванных от родителей на долгих 7 лет и о которых автор знает не понаслышке, так как сама была такой же институткой .
Очень ровный, красивый язык и я понимаю , как ее истории были популярны в то время, когда были написаны.Дружба Люды и Нины очень впечатляет, их переживания трогают, ведь в принципе они напоминают и свои школьные привязанности. Все очень похоже и переживания из-за экзаменов, и ревность , и тайны, но здесь у Чарской очень много сентиментальности. Даже те, кто не любит друг друга, в какой то ситуации решают подружится и обязательно обнимаются и целуются, называют друг друга и своих любимых преподавателей трогательно но очень необычно дуся- видимо сокращенное от душка.
Вообще вся атмосфера закрытой школы передана показана очень и познавательно .Хотя то то и было непонятно. Я не поняла почему Люда новенькая , а другие уже там учатся, как видно из повести- значит можно было поступить туда и не с первого года. Но в то же время было и второе , что противоречило первому я не поняла , как какая то не очень прилежная ученица уже знает порядки, потому что была там и в прошлом году и рассказывает остальным. В этом я не разобралась.
Но в целом очень добрая детская или подростковая книга. И хоть в ней присутствует трагедия, отложившая отпечаток на одну из институток, хотя впрочем она сказалась и на всех воспитанницах института, видно ка они сплоченны, как они помогают друг другу и хочется надеяться искренне любят .
В книге много религиозности. И когда читаешь , что книгу запретили после революции задаешься вопросом - из-за этой религиозности запретили или оттого, что в книге будет и царь, будут и благородные дворяне, будет и искренность и благородные порывы. Надеюсь что только из за религиозности. Хотя мне сейчас она если и мешала, то совсем чуть чуть. Она на втором плане, на первом дружба и взаимовыручка.