Записки институтки

Я со страхом остановилась у двери, трижды торопливо прочла: "Господи, помяни царя Давида и всю кротость его!" - как меня учила няня делать в трудные минуты жизни - и постучала в дверь с вопросом: "Puis-je entrer" (могу войти)?

«Рано или поздно, — рассуждала я, — каждый человек должен умереть… Все мы подвластны неизбежному человеческому року, и если мне суждена смерть здесь, в ауле, то я умру с сознанием своей правоты — умру за правое дело, как умирали тысячи миссионеров в дальних странах, которых убивали дикие фанатики за смелое распространение веры…»

Безумный восторг охватил все мое существо… «Я спасена, я жива, я избегла смерти! — кричало и пело что-то, ликуя, внутри меня. — Я жива! Я могу двигаться, говорить, думать и радоваться. О, что это за огромное, за чудесное счастье!» Только тот, кто стоял на краю могилы, тот может понять меня и мою бешеную радость, необъяснимую словами!.. Я захлебывалась от восторга… Я жадно глотала чистый воздух, дивный, ароматичный воздух Гори, и плакала счастливыми, радостными слезами…

— Стыдись, Маня. Обжора! Как не стыдно! — дернула ее за пелерину Вольская.
— Ах, отстань, — вспылила она, — есть не может быть стыдно! Вот вы разыгрываете воздушных фей с Валентиной, питаетесь для вида лунным светом и запахом фиалок, а по ночам они едят, Николай Петрович, ужас как едят, если бы вы знали! Недавно целую курицу собственную съели…

Но ничего не бывает в жизни, что бы не имело конца.

«Если б они знали, если б только знали, за что я терплю эту муку! — вся замирая от сладкого трепета, говорила я себе. — Милая, милая княжна, чувствуешь ли ты, как страдает твоя маленькая Люда?»

все считали, что напоминание о котлетах в эту торжественную минуту было совсем некстати.

Меня в первый раз называли по фамилии, и это неприятно подействовало на меня.

— Успокойтесь, Тамара, — поспешила я сказать, — я буду вам говорить «ты», как только узнаю вас покороче. Я говорю «ты» только моим друзьям, а чтобы быть моим другом, надо постараться мне понравиться.

Потянулись дни и недели, донельзя однообразные. Наступило сегодня, как две капли воды похожее на вчера.

Если бы она знала, сколько самоотвержения и доброты в детском сердечке Нины!..

Меня в первый раз называли по фамилии, и это неприятно подействовало на меня.

Но меня не поняли, да и не могли понять эти весёлые, беспечные девочки.

- Смотрите-ка, она наказана, да ещё и смотрит прбедоносно, точно подвиг совершила, - заметил кто-то с ближайшего стола пятиклассниц.

В ответ я только равнодушно пожала плечами.

Отчаяние, тоска охватили меня... Я чувствовала ужас, холодный ужас перед неизбежным! Точно что-то упало внутри меня. А слез не было. Они жгли глаза, не выливаясь наружу...

Я была вся под впечатлением совершенного мною хорошего поступка и охотно простила бы даже крупное зло.

С прежней дружбой все счёты были кончены... Началась новая жизнь, новые друзья, новые разговоры, новые тайны.

Я точно нарочно растравляла ещё сильнее этими причитаниями мою глубоко возмущенную детскую душу, стараясь задеть самые болезненные, самые чувствительные струны ее.

Но странное дело... Там, в убогой деревенской церкви, забившись в темный уголок, я молилась горячо, забывая весь окружающий мир... Здесь, в красивом институтском храме, молитва стыла, как говорится, на губах, и вся замирала от этих дивных, как казалось мне тогда, голосов, этой величавой торжественной службы...

— Дети, — дрожащим голосом проговорила она громко, — ваша маленькая подруга княжна Нина Джаваха скончалась сегодня ночью!