Обнадеженный такой возможностью, он воскликнул, что не верует ни в Бога, ни в черта и уж как-нибудь совладает с этим шумом.
— Во что же ты веруешь? — спросил его один из товарищей.
— А верую я, — ответствовал он, — только в господина начальника полиции и в господина парижского прево.

Что, в сущности, мешало передвинуть его на двенадцать, и на двадцать четыре, да и на любое число, кратное двадцати четырем?
Так мало-помалу родилась идея, что люди по своему усмотрению могут распоряжаться временем. На всех континентах, во всех странах главы правительств и министры принялись изучать философские труды. На государственных советах без конца говорилось о времени - времени относительном, времени физическом, времени субъективном и даже времени сжимаемом.

И при взгляде на нее невольно приходило на ум сравнение с роскошной свежей розой, к благоуханию которой смутно примешивался бы тот печальный аромат, что источает цветок, сохранившийся меж страницами книги. Да и к тому же в ней отнюдь не умерла артистка: она жестоко страдала, лишившись беспокойных радостей постоянных перездов и любовных встреч; ей мало было одних воспоминаний...