Тонкие письма

   Не так уж много можно привести примеров такой счастливой писательской и человеческой судьбы, как у Тэффи. Ее любили все: свои, чужие, русские, немцы, поляки, французы, литераторы и кухарки, символисты и акмеисты, цирковые артисты, конюхи — все. Удачливый и трудолюбивый литератор, отзывчивый человек, она всегда и всем помогала. А уж просьбы шли к ней потоком — Тэффи была любимейшей писательницей русской эммиграции.

В процессе чтения я все ждал, когда же случится. Современное (и не только) искусство и конечно СМИ приучили нас к тому, что боль и страдания продаются лучше счастья и веселья. Кроме того, даже у самых стойких вырабатывается пессимизм, когда хорошего уже и не ждешь (вот никаких и не читайте).

Вот и я, истинное дитя своего века, все ждал. В рассказе про воздушную гимнасту ждал, когда она без страховки прыгнет вниз, ведь все к этому шло. В других рассказах тоже ждал трагедии и что наконец "все умерли". Но вопреки моим ожиданиям, к моей, надо сказать, радости, никто не умирал и не умирал, безобразие какое! Герой, который минуту назад готов был спустить курок или прыгнуть из-под купола цирка вниз — в последний момент насмешливо оборачивался ко мне и показывал язык.
   И когда я дочитал все рассказы до конца, в моей голове окончательно оформилось слово. Слово, обозначающее суть прочитанного. НАДЕЖДА.

Гуманизма и любви к людям, не декларированной, а истинной, авторской и человеческой, по сути не так уж много. Первым на ум приходит О.Генри, среди русских Чехов и ещё несколько авторов и пожалуй все. И тем приятнее было встретить писателя, любящего своих героев отеческой, материнской любовью. А читателю — дающего эту самую надежду на лучшее, на то что все будет хорошо.

Практически все рассказы Тэффи отличает мягкий юмор. Не сатира, не злые плевки в "недостойных", не морализаторство — мягкий интеллигентный юмор и доброта. В мемуарах и воспоминаниях тогдашних парижских эммигрантов, Н. Берберовой (жены Ходасевича) и мн. других, есть множество упоминаний, что рассказы Тэффи их поддерживали в их очень нелегкой, голодной и бедной жизни там.

Закончив книгу, я не спешил ее перевернуть лицом вверх. Мне очень хотелось увидеть именно это имя на титульном листе. Я ещё раз неспеша мысленно пролистал все рассказы. И наконец я книгу перевернул.

Тэффи звали НАДЕЖДА. Надежда Александровна.

Да, я в растерянности и не знаю, во сколько звезд оценить свои впечатления.
Да, я начиталась отчаянно-восторженно-экспрессивных рецензий, но здесь все не так однозначно, как кому-то хотелось бы это себе представить.
С одной стороны, начинать знакомство с автором, который вроде как признан "классиком" юмористического рассказа, с мемуаров и не комильфо, но уж как повезло. Менять что-то поздно.
С второй стороны, повествование действительно отличается психологизмом, красивым женским письмом (и это, упаси Боже, не упрек), хорошим языком и редкой бестолковостью - урывки впечатлений, короткие зарисовки, часть из которых нарочито подчеркивает мозаичность времени.
По сути книга сырая (это даже скорее подборка заметок), а сюжет представляет собой описание пути автора в эмиграцию. Формально есть начало - "надо ехать на Украину, где лучше, чем в Москве", и есть конец - "я обернулась к берегу и увидела, как уходит моя земля". Это формально.
А реально - поток сознания растерянной женщины, которая вроде как еще звезда, но уже почти комета, впереди у которой забвение и новый виток славы уже после смерти. Возможно, кто-то меня посчитает циничной, но это реальность. Вспомните, как в 90-х все лихорадочно искали героев-эмигрантов, которые бы дали новый повод гордиться величием русской культуры. Вот тогда, как раз, и отряхнули пыль с памяти давно забытых в России героев. И Тэффи была в той плеяде.
Впрочем, понять состояние автора мне не составляет труда - растерянность в условиях жесткой смены приоритетов развития государства объективна, а чувство самосохранения отсутствует только у идиотов. Но есть, как всегда, одно но.
Либо Теффи пыталась польстить своим читателям (а они у нее были русскими эмигрантами и это факт), либо она не читала "Преступление и наказание", либо русская элита сама своими руками и собственным тупоумием взрастила революцию. Не потому, что охранка излишне мягко относилась к русским революционерам (а это, в общем-то, практически соответствует действительности, если говорить о 19-м веке). А потому что вот, это так, мимоходом, вскользь:

• Солдаты меня обожают, - рассказывал он. - Я с ними общаться умею. Бью в морду, как в бубен.

И как-то грустно после такого читать русских классиков.
Да, меня зацепило. Но, к сожалению, это не значит, что понравилось. Так что в ближайшее время нам с Тэффи в разные стороны.

Это надо иметь огромнейший талант вместить столько разных эмоций, парадоксальных мыслей и умного юмора в такую малюсенькую книжечку!

Первый же рассказ - всего несколько страниц. Но ведь очевидно же, что современные, более ушлые авторы раздули бы из него целый роман, а голливудские ремесленники соорудили бы сериальчик на несколько сезонов. А тут, повторюсь, пара страниц и целая Вселенная эмоций. И смешно. Реально смешно и как-то солнечно на душе.

Но не все рассказы таковы. Например, «Мать» и «Торговая Русь» проникнуты не прикрытым трагизмом.

Кстати, именно в «Торговой Руси» я встретил пелевинские мотивы:

Но «Мать», конечно же Трагичнее. Именно так, с большой буквы.

Однако то ещё не ад. Ад - это раздел «Воспоминания», о путешествии из Москвы в Киев на гастроли. Вернее, предполагалось сначала, что это будет путешествие только в Киев...

Там ад везде: в событиях, в людях (когда говно одевается в кожаные курточки и краденые шубы и мнит себя Робеспьером) и даже в мыслях.

И именно с этого последнего плацдарма обороны, с мыслей, Тэффи начинает свою (и предлагает нам) защиту: именно мысли, мечты и чувство юмора, не отделимое от чувства прекрасного, могут уберечь нас от окружающего ада и даже помочь реализовать казавшиеся уже безнадёжными, планы.

Разделяя оптимизм автора хочу заметить, что большинство людей, к огромнейшему сожалению, не только не сопротивляются, но и покорно сживаются с навязанным адом. Да, кряхтят, жалуются (при этом жалуются так, чтоб никто не услышал, не забанил в интернете), горюют, но продолжают безропотно страдать.

В отличие от современного большинства, герои «Воспоминаний» всё же продолжают бороться (да, эти хилые интеллигенты), сохраняя и даже противопоставляя свою человечность окружающему идиотизму.

Тэффи даже страшные вещи описывает с юмором, за что ей отдельное спасибо!

Кстати, описанные ею напряги как-то нам, по странному стечению обстоятельств, знакомы.

Карантин, самоизоляция на две недели, бюрократические и таможенные препоны, преследования за мнения, откровенный бандитизм и бандитизм, прикрываемый идеологией...

Украинскую границу охраняют... немцы, но за деньги можно всё:

Вот так обходятся незыблемые карантинные ограничения, даже несмотря на то, что они под контролем цивилизованных европейцев:)

При этом немцы не только на границе, но и

И даже

Привет тебе,  «Ordnung muss sein»

Возвращаясь к теме карантина

Но этого мало, надо бы закрепить:

Кстати, особенность текста Тэффи в том, что цитаты можно вырывать из контекста и большинство из них будут актуальными и сегодня, если не по месту действия, то по смыслу:

А какие точные, апокалиптические вИдения выдаёт автор:

При этом никакого занудного идеализма, скорее житейская мудрость:

Или подтверждение полезности доверия своей интуиции:

Каждый раз, когда я начинаю писать рецензию, я хочу поменьше цитировать и ограничиться двумя - тремя абзацами. И каждый раз это не получается. Но, посудите сами, ведь столькими интересными и красивыми мыслями автора хочется поделиться...

Что ж, в «Тонких письмах» их очень много. Стоит ещё заметить, что Тэффи не смягчает страшные события юмором и даже не уравновешивает их юмором. Она описывает всю трагичность происходящего юмором. Ведь, там, где есть смех, там нет страха.

Книгу к прочтению рекомендую.

Надежда Александровна Тэффи прославилась благодаря своим юмористическим рассказам и фельетонам. Тем ценнее взглянуть на мир людей через призму ее трагикомичных воспоминаний о последних годах пребывания в России (1918-1919 гг).
Я, конечно, не Тэффи, но попробую поведать вам суть "Ностальгии" в стиле самой книги. Не бойтесь спойлеров, я буду бережным, как ясновидящий Арман Дюкло, персонаж сей истории. Что-то предскажу, но смутно, впопыхах и все не о том, о чем надо бы в первую очередь.
Итак...

Не думала и не гадала Тэффи о поездке на юга. Сидела себе в Москве, голодала по пище духовной, но и от хлеба, да чтоб не из глины и опилок, тоже бы не отказалась. И последнее было предпочтительнее.
Тут, как чертик из табакерки, появляется антрепренер Гуськин и обещает гастроли в Киеве и Одессе. Говорит, что надо похлопотать о выезде, а дальше все будет, как хлеб с маслом.
Звучало дико, но масло звало отправиться в путешествие. Аверченко тоже собрался в Одессу, его другой антрепренер везет. Сошелся пасьянс...

Череда московских лиц и встреч заставила бы кого иного взвизгнуть и тихо спрятаться за шторой, но не такая особа наша Тэффи. Тонко подмечая все стороны человеческого естества, где-то иронизируя, где-то едко жаля в само сердце общества, а где-то просто оплакивая его, отважная писательница завершает один этап своей жизни, чтобы начать другой. Она отдается в руки судьбы, течением понесшей ее вниз по карте.

Страшной черно-серой кляксой расползается пребывание в приграничном городке, где всем правит комиссарша Х, о которой Гуськин сказал, что это не человек, а сущий Зверъ с твердым знаком на конце. И тот конец угрожающе навис над Тэффи, Аверченко, актрисами и Гуськиным, если бы не счастливое стечение обстоятельств. Герои спаслись. А как именно, кто им помог, кто выручил и кого они встретили - милости просим в "Ностальгию".

А дальше, претерпев изрядную долю лихих, а порой и комичных приключений, Тэффи с компанией попадает в Киев времен Гетьманата Скоропадского и немецкого протектората.
Но жернова истории неумолимы, и взрывы пушек гонят Тэффи дальше на юг.

И вот уже перед нами раскрываются изящные, как ручки барышень на Дерибасовской, страницы истории Одессы. И губернатор Гришин-Алмазов, о котором Тэффи сообщает следующее (начинающие блогеры, берите на заметку для уникальности слога):

Но и Одесса не смогла остановить бурного течения судьбы, и вот уже Надежда Александровна с чемоданами поспешно взбирается по трапу парохода "Шилка". Красные наступают и вот-вот прорвутся, кругом паника, а пароход поломан. "Жизнь бьет ключом по голове", - сказал бы Гуськин, но его там не было. Зато кого там только было! Чего только стоил колоритный персонаж "Извините, Беркин".

О морском пути на "Шилке" хотелось бы столько всего рассказать, но не буду лишать вас удовольствия. Намекну лишь, что Тэффи там предстояло мокрое дело.
И вот финальные главы - пребывание в тифозном Новороссийске, поездка в Екатеринодар.
Финита ля и комедия, и трагедия.
Глава о поезде с солдатами, идущим в Екатеринодар - одна из самых пронзительных и по-своему страшных страниц в воспоминаниях. И в ней вся суть Гражданской войны.
Да, финита ля. Имперская Россия уплыла на многочисленных пароходах в Константинополь и дальше по всему свету, растворилась в прошлом. На одном из таких пароходов стояла и Надежда Александровна Тэффи. Она ушла.
Но остались ее рассказы, ее юморески и веселые наблюдения. Благодаря которым мы узнаем о комичном увлечении вегетарианством юной актрисы Оленушки и смешных высказывания верткого антрепренера Гуськина: "Что?!"

Читатель и слушатель "Нотальгии", не бойся ступать по сходням воспоминаний Тэффи. Не бойся запрыгивать на подножки холодных и выстуженных поездов тех слов. Тебе понравится, обязательно. Сквозь смех и слезы ты узнаешь то, что навсегда поселится в душе. В путь!

На фото ниже афиша выступления Надежды Александровны в Кисловодске. Прочитав/ прослушав книгу, вы узнаете важную деталь обо всех публичных выступлениях героини.

И раз мы заговорили о выступлениях...
"Ностальгия" была прослушана в исполнении очаровательной Юлии Яблонской.
Ее голос - самое то для этой книги. Будь Тэффи жива, она наверняка бы сделала Юлии комплимент. Я же не буду ждать отхода в мир иной и выскажу свой комплимент здесь и сейчас, как из ведра, как сказал бы Гуськин.
Это чудесно! Юлия умело передает эмоции героев, а речь того же Гуськина и его коронное риторическое вскрикивание "что?!" покорит ваши сердечки.
Но более того, Юлия еще и поет фрагменты песен, приведенные в книге. Это ж не просто скучное чтение предложений, а пение! Такого я еще не встречал при прослушивании аудиокниг. Обычно чтецы просто пробегают сухо по строчкам, пусть там даже целая опера в тексте. Здесь же не тот случай.
Герои Тэффи обретают свой особый объем, они смеются, кричат, шепчут, лебезят, грозят - и все это с помощью интонаций великолепной Юлии Яблонской.
Обязательно познакомьтесь с "Ностальгией" Тэффи именно в исполнении Юлии. Как сказал бы губернатор Одессы Гришин Алмазов, подчеркиваю: "обязательно" и "в исполнении Юлии". Двойное подчеркивание. Ага, а как вы хотели?
Теперь меня будет мучить ностальгия по этому волшебному голосу.

Я конечно ожидала совсем не то, что получила от этого сборника. Из всех рассказов мне приглянулись только три, больше всех, аж до трясучки "МАТЬ".
"Воспоминания" напечатаны в самом конце книги и занимают бОльшую часть, но они безумно горькие и одинокие.
"Тонкие письма" противопоказано читать летом или в отличном расположении духа, это не рассказы о светлой грусти и печали, а серьёзная проза о горьких потерях, войне, рассеянности и каком-то волчьем одиночестве чтоли. Поэтому странице к двухсотой запал мой растаял, скорость сбавила обороты и дочитывала я её просто потому что "надо".

О грустном с юмором

Если вы с недоверием относитесь к женской прозе, если позволяете себе пренебрежительно говорить о дамском стиле изложения, прошу вас немного остановиться, выдохнуть и послушать меня пару минут.

Итак, знакомьтесь! Тэффи! Она же Надежда Александровна Лохвицкая. Она же писательница, поэтесса, мемуаристка, переводчица. Она же первая русская юмористка начала 20 века. Как оно?

Я продолжаю. Тэффи вошла в мир литературы миниатюрными сатирическими рассказами, обосновалась в нем злободневными фельетонами, запомнилась потомкам мемуарными очерками.

Тэффи прожила на белом свете полных 80 лет. За это время судьба свела ее с множеством людей (знаменитыми и совсем неизвестными), она пережила революцию, эмиграцию, войну, почувствовала на себе объятия голода и тепло сытости… Но что бы не происходило в жизни Тэффи, повсюду ее сопровождала армия поклонников и группка близких друзей.

Нам всем очень повезло. Мы родились в век доступности практически любых книг для потенциальных читателей и отсутствия на них запретов. Сегодня познавать историю можно не только по учебникам. «Воспоминания» Тэффи как раз являются таким окном в двадцатые годы 20 века. Здесь все: и смерть, и страх, и безумие наравне с непрекращающимся человеческим жизнелюбием и преданностью к творчеству.

Да, произведение написано на безукоризненном русском языке.