Рони, дочь разбойника. Расмус-бродяга

Зима казалась бесконечной, но все же она кончилась, и пришла весна. Она всегда приходит, не считаясь с тем, умер ли кто-нибудь или нет.

«Как ужасно не знать, кто вечером будет жив, а кто — мёртв».

...Ох, до чего же она полна ярости, хоть криком кричи! И закричи она сейчас — горы раскололись бы на части!
Но она не закричала.

Но совсем рядом с собой она видела плывущего Бирка. Он, повернув голову, глядел на неё. Он всё время оборачивался, искал её глазами, и тогда она решила попытаться ещё раз. И Рони поплыла. Из последних сил, до полного изнеможения.

Ведь им надо было успеть так много сказать. Что, когда так сильно любишь, не боишься даже самого страшного и до чего же хорошо так сильно любить... Вот о чём они говорили, хотя не было произнесено ни слова.

-Как думаешь, о нас думают в замке? Наши родители? А?
-По-моему, было бы странно, если бы не думали.
-Быть может, им грустно?
-Наверно, но только каждый грустит по-своему.

Рони долго молчала, потом сказала:
-Думаю, он рад, что я ушла. Легче будет меня забыть.
Ей хотелось верить в то, что она сказала. Но сердцем она чувствовала, что это не так.

-Не смей прикасаться к этому гадёнышу! - рявкнул Маттис.
-Гадёныш он там или не гадёныш, но рану надо промыть, - сказала Ловиса и приступила к делу.

-Всех перебью! Р-разом! До сих пор я вёл себя мирно. А теперь Борке и всем его разбойникам крышка.
Рони разозлилась не на шутку.
-А что, если будет крышка всем разбойникам Маттиса? - спросила она. - Об этом ты не подумал?
-А что тут думать! - оборвал её Маттис. - Этому никогда не бывать!
-Кто знает...

- Сколько раз ты ещё спасёшь мою жизнь, сестра моя?

• Ровно столько, сколько ты спасёшь мою. Просто мы уже не можем друг без друга жить. Я это знаю.