из личной библиотеки
ostap_fender
- 1 748 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Интересное исследование Мартина Эсслина по театру абсурда, а для России по совместительству и путеводитель по театру XX века, так как у нас до сих пор практически не открыт Артюр Адамов, вряд ли прочитаны пьесы Жене и Жарри, и уж совсем нет - "Виктор" Витрака, не говоря о многих других интересных драматургах.
В работе Эсслин описывает предпосылки возникновения театра абсурда, социокультурный фон, затрагивает внешнюю и внутреннюю политические обстановки. Значительное место автор отводит описанию и интерпретации творчества ключевых фигур - Сэмюэля Беккета, Артюра Адамова, Эжена Ионеско, Жана Жене и Гарольда Пинтера, в том числе приводит цитаты из ключевого спора о театре между критиком Тайненом (содержание) и драматургом Ионеско (форма). Отдельная глава посвящена последователям и работающем в параллельном ключе.
В выводе Эсслин говорит об актуальности и неисчерпанности Театра абсурда, который затрагивает многие темы взаимоотношения между человеком и обществом, человеком и властью, человеком и человеком:
Произведение Эсслина, написанное в увлекательной манере и ёмкое информационно, вполне достойно быть настольной книгой.

Меня настиг шок, когда я сообразила, что этой книги нет на сайте. Разнообразные словари, карты, учебники по молекулярной физике и какой-нибудь "Практикум по осваиванию стрип-шеста" найти можно, а Эсслина - нет. Не то, что бы я причисляла себя к его ярым фанатам , но это основополагающая книга по теории "театра абсурда", что-то вроде энциклопедии.
Мне подарили ее на день рождения в этом году, и она пришлась как нельзя кстати. Через полгода сдавала экзамен по зарубежке второй половины двадцатого. К Беккету и Ионеско готовилась по текстам Эсслина.
Эсслин как исследователь знаменит тем, что первым употребил этот несносный термин - "театр абсурда". И употребил его как раз в этой книге. И посвятил всю книгу расшифровке этого термина и составлению списка драматургов, под этот термин подходящих.
В "Театре абсурда" дан не только тщательный анализ этого явления в целом и творчества его создателей, но запечатлен образ С. Беккета, А. Адамова, Ж. Жене, драматургов, с которыми Эсслин контактировал лично.
- из вступительной статьи
Не думаю, что смогу сказать понятнее.
Эта книга - переиздание. Эсслин написал к нему еще одно предисловие "Спустя сорок лет".
Бравшие интервью у некоторых авторов задавали чудовищный вопрос: считают ли авторы себя членами клуба или школы абсурда и, получив отрицательные ответы, с триумфом "изобличали" меня в обмане. К тому же, и не однажды, кое-кто из драматургов, к примеру, Ионеско, интересовались, позвонив мне: "Эсслин, почему в новом издании про Беккета больше десяти страниц, а про меня только шесть?"
Это не учебник, конечно же. Это попытки человека, находящегося в литературном течении, понять, из чего оно состоит и по каким принципам формируется. Поправки, вносимые с каждым новым переизданием книги, тоже весьма интересны.
ps. Позор истерикам. На сайте есть Эсслин на английском. Но почему-то без читателей. Может, кому-нибудь этот отзыв будет полезен.

Мне кажется, что абсурд как таковой привлекал меня всегда. Именно поэтому я так люблю, например, Монти Пайтонов и Хармса. Какое-то время я даже увлекалась философией абсурда Камю. Про театр абсурда я узнала из лекций года 2 назад и он меня тут же заинтересовал. "Лысая певица" Ионеско привела меня в полный восторг, а "В ожидании Годо" - поразила до глубины души и озадачила.
Моя любовь к абсурду дала новый виток.
Однако, мне чего-то не хватало. На уровне подсознания я тянулась к театру абсурда, но с точки зрения теории я не до конца понимала, в чем же суть такого театра. И разобраться в этом мне помог Мартин Эсслин.
Больше всего меня, конечно, интересовал Ионеско, которого после прочтения я стала понимать гораздо глубже. Я также открыла для себя Пинтера, к которому до этого только присматривалась, и Вацлава Гавела, про которого часто читала у Стоппарда.
Безусловно, эта книга не зря столь популярна.
Тем не менее! Ее совершенно, совершенно нельзя читать в русском переводе. Автор перевода, Короленко, ужасно перевел текст, а редактор, видимо, совсем его не читал.
Я не выписывала косяки в переводе и оформлении в начале, надеясь, что их больше не станет, однако под конец текст превратился в нечто ужасное! Я, буквально, заставляла себя читать. Ляпы - бесконечные!
Вот то, что я от негодования все-таки выписала, но, поверьте, это далеко не единичные примеры:
Вот что это такое? Что за Таможенник Руссо театра, изволите спросить? М?
Ох, как же я жалею, что не начала выписывать все косяки (от пропущенных точек и опечаток до таких вот опусов) с самого начала!
А вот, буквально, следующий абзац:
Ага, тесная связь берет, такая, и начинает прослеживать. С лупой, для верности, ходит.
В общем, не читайте в русском переводе. Пожалуйста..

Известно, что «Носорог» отражает чувства Ионеско перед отъездом из Румынии в 1938 году, когда всё больше и больше его знакомых присоединялись к фашистскому движению «Железная гвардия». Он рассказывал: «Как всегда, я предался своим мыслям. Всю жизнь я помнил, как был оглушен возможностью манипулировать мнением, его мгновенной эволюцией, силе его заразы, превращающейся в эпидемию. Люди позволяют себе неожиданно принять новую религию, доктрину, отдаться фанатизму. …В такие моменты мы становимся свидетелями настоящей ментальной мутации. Не знаю, замечали ли вы, если люди не разделяют ваших взглядов, и вы перестаете их понимать, а они — вас, создаётся впечатление противостояния монстрам, например носорогам. В них перемешивается искренность с жестокостью. Они убьют вас с чистой совестью. За последние четверть века история показала, что люди не только становились похожими на носорогов, но превращались в них».

Квинтэссенция театра Жене — образ человека, затерявшегося в лабиринте кривых зеркал, искажающих его лик, стремящегося вырваться из этой ловушки и соединиться с теми, кто рядом, но отделён от него стеклянными барьерами (этот образ Жене использовал в либретто балета «Зеркало Адама»). Пьесы Жене — отражение его беспомощности и одиночества, противостоящих отчаянию человека, оказавшегося в тисках жизни, обернувшейся залом кривых зеркал; безжалостно обманутого бесконечно множащимися искаженными отражениями, — ложь на лжи, фантазии, вскармливающие новые, кошмары, питающиеся кошмарами внутри кошмаров.

Поскольку Ионеско снова и снова настаивает на исследовательской, познавательной функции его театра, необходимо всякий раз иметь в виду, какого рода знание он хочет передать. Озадаченные критики, сначала настроенные против «Стульев» или «Бескорыстного убийцы», склонны были спрашивать, что он хотел сказать этими пьесами; в конце концов, все мы знаем, что людям трудно делиться личным опытом, знаем о неизбежности смерти. Как только публика поняла, куда клонит автор, пьеса бы закончилась. Но это не концептуальная, выработанная мораль, которую Ионеско пытается транслировать, это его опыт, полученный в подобной ситуации. Плоды личного опыта нельзя передавать в виде расфасованных, четко сформулированных концептуальных пилюль, которые прописывает его театр. Его критика, мощная сатира разрушает рационалистическое заблуждение, что только язык, оторванный от опыта, способен передать этот опыт. Если бы это было возможно, то осуществлялось бы только через творческий акт художника, поэта, который в состоянии поведать нечто из собственного опыта, пробудив в человеке способность чувствовать то, что художник, поэт испытал сам.




















Другие издания


