Голем

В нас продолжают жить темные закоулки, загадочные проходы, слепые окна, грязные дворы, шумные кабаки и тайные ресторанчики. Мы идем по широким улицам новых кварталов. Но наши шаги и взгляды неуверенны. Внутри нас самих, мы еще дрожим, как в старых улочках нищеты. Наше сердце еще не прошло работ по очищению. Старый нездоровый еврейский квартал, который мы носим в себе, гораздо более реален, чем новый чистый город, окружающий нас. (с) Франц Кафка.

Пытаться объективно анализировать «Голема» - значит убить всю его романтику. Не хочу я ваших соотношений с ошибками того времени. Я просто хочу окунуться в темный уголок человеческой души и тайно наслаждаться им, боясь быть замеченной и выставленной на всеобщее презрение. Хочу пошататься по грязным гетто, где каждый человек окружен обманами и интригами.

Хочу зайти в старый кабачок и пропустить пинту-другую в окружении пьяниц, шлюх, сутенеров и неудавшихся интеллигентов.

После чего, изо всех сил борясь с опьянением, попытаться не натворить опасных дел, чтобы не попасть в нашу мрачную, но уютную тюрьму,

как Атанасиус Пернант.
Ох, Пернант!.. Сколько времени прошло, а мы до сих пор все помним. Разве мы с тобой не похожи? Разве, как и ты, не заперты мы в темнице своей души, сидя лицом к лицу со своим Големом, в этой холодной камере, откуда нет выхода? Разве в нашей Праге, как и в твоей, люди не одержимы? Разве наши Розины не воплощают похоть, стерьевщики – алчность, студенты – злость, а наши Лойзы и Яромиры любовью и ревностью не шагают рука об руку?
После перестройки здесь стало так трудно дышать: эти чистые улицы, светлые закоулки, добродушные граждане пугают меня. Смотря на них, я понимаю, что это не моя жизнь. Верните мне мою мрачную дождливую Прагу. Верните мне меня.

P.S.: Благодарю за внимание, сэр.

Это нечто, скажу я вам.
Чрезвычайно мистическая вещь.
О, это вам не добренькое волшебство милашки Роулинг, тут сила куда более мощная, из глубин мироздания, из недр духа. Меня проняло аж до самых костей, и в некоторые моменты... не поймите меня превратно, - я читала эту книгу как самую достоверную из всех, когда-либо читаных. Может и я сошла с ума?

Конечно, по началу было тяжеловато. Я путалась и вязла в сумраке... сновидений? Бреда? Галлюцинаций? "Кафка какая-то," - бурчала я про себя. Для тех, кто не в курсе, для меня это что-то вроде ругательства, обозначающего что книга находится где-то за гранью добра и зла, то бишь - моего понимания.
Но чем ближе был финал романа, тем легче мне дышалось промозглым воздухом сумрачного гетто, понятнее становились архетипичные герои, глубже и острее задевали переживания главного героя. И вот наконец он. Финал. И пусть мое "Браво" несмолкаемым эхом звучит в ушах Густава Майринка.

Отдельного упоминания достойны язык и стиль романа. У меня было посюсторонее ощущение: мне грезилось, что я читаю неведомого мне доныне русского классика, ибо невозможно себе представить настолько щедрый и богатый переводной роман. Именно восхитительная изысканность и при этом легкость языка с первой же строки втащили меня в эту неприглядную реальность узких и грязных улочек еврейского гетто.

Кстати, о гетто и Праге. Бытует мнение, что этот роман окунается в атмосферу Праги. (Скажу по секрету, именно поэтому я и взялась его прочесть именно сейчас). Сдается мне, что он погружают в свою атмосферу, ну или уж в крайнем случае - в атмосферу этого самого гетто, но не Праги. Впрочем, поживем - увидим.

О героях сказано многое, досказывать обстоятельно и толково у меня, наверное, не получится. Я роман именно прочувствовала и дабы не разрушить таинство иллюзии воздержусь от голого препарирования.

Голем Майринка - одна из тех книг, что лежали на моих полках чёрт знает сколько времени (7 лет), и пролежала бы ещё дольше, кабы не всякие разные книжные челленджи. Судя по всему, судьба решила, что я достаточно созрела для подобного чтива, и, вероятно, это действительно так.

Перво-наперво хочу заметить: Майринку удалось меня значительно заинтриговать, как своими художественными текстами, так и личностью в целом. Голем стал для него первым большим произведением, да к тому же дался с трудом, потому я на критику не налегала, тем более тут есть не малое количество плюсов, за какие можно и нужно зацепиться. Подытоживая всё последующее, я хочу и буду читать автора дальше (благо, у него не очень много работ).

Если вдруг кто читает мои рецензии, недавно я крайне возмущалась отсутствием сюжета в одной из прочитанных книг. Конечно я немного слукавила, да и имелись в виду развлекательные романы в основном. Но, когда дело доходит до мировой классики литературы, наше восприятие не должно зацикливаться только лишь на прописанных героях и интригующем конфликте. Будь так, тот же Улисс никто и в руки не взял бы.

Сам роман представляет собой некий транс или кошмар главного героя, перевоплощающегося в иного (иных?) персонажа, состоящий из нескольких несвязанных между собой сцен, сшитыми белыми нитками в единый мистико-эзотерический узор. Да, как-то так.

По сюжету, неназванный Рассказчик по случайности обзаводится чужой шляпой. На подкладке шляпы вышито - Атанасиус Пернат. Приняв имя Перната как собственное, Рассказчик, помимо прочего, обзаводится и чужим жизненным опытом. Он путешествует в прошлое, на 33 года назад, видит и участвует в событиях давно минувших дней, и всё под личиной Атанасиуса.
Атанасиус Пернат живёт и трудится в еврейском квартале в Праге. Сам он резчик по камню и даже немножко ювелир. Мне кажется, профессия героя отсылает нас к алхимии. Вообще в романе очень много отсылок на алхимию, как то поиск иной, бессмертной жизни в другом измерении или постоянное упоминание всевозможных предметов, выполненных из золота.

Герой проживает довольно суматошный набор сцен из жизни Перната. То книжки странные от незнакомцев получает, то с бабами милуется. Или выслушивает околомистические байки от своих знакомых. Или сидит в тюрьме, подвергшись бессмысленному обвинению и бестолковой бюрократии, аки Йозеф К. из небезызвестного Процесса .

Но, что самое интересное, книга наполнена огромным количеством символизма. В ней можно копаться до бесконечности. Кажется, Майринк вылил сюда просто всё, о чём вспомнил в процессе написания. Каббала, Ветхий Завет, антисемитизм, чёрный юморок, городские легенды, еврейская, греческая, египетская мифология, неустанная притчевость повествования и символические толкования всего подряд, рассуждения о загробной жизни, бессмертии и просветлении. Вот, что такое "Голем".

Причём здесь голем?
Майринк, под влиянием каббалистических теорий и уверенный в присутствии в мире тайного знания и непознанных сил, написал роман, который, по видимому, должен был ввести неофита в чудесный мир оккультизма. Насколько успешно это у него получилось, судить уже, пожалуй, не будем.
Автор не однократно упоминает некий "иббур", то есть каббалистическое таинство по переселению души умершего (это важно) человека в тело живущего, во исполнение некоей высшей воли, после успешного завершения которого мёртвая душа выселяется. Соответственно, наш Рассказчик - и есть этот самый голем, сосуд для иной сущности. В чём заключалось это его "предназначение" - интересный вопрос для книжных дебатов, на который я не могу с уверенностью дать ответ. Вероятно, распространение учения, или типа того.

А причём здесь сало?
В самой первой главе мы узнаём простую, но важную для понимания произведения притчу:

"Ворона слетела к камню, который походил на кусок сала, и думала: здесь что-то вкусное. Но не найдя ничего вкусного, она отлетела прочь."

Тут уже подвязывается буддизм, в очередной раз нам намекая на духовное пробуждение героя. Помимо дхармы, также имеет смысл эта двойственность, постоянно возникающая на протяжении всей книги: сало/камень, живое/мёртвое, сон/явь и много ещё подобного.

Книга мне, безусловно, понравилась. Я осознаю её проблемы, тем более "Голем" - скорее написанный оккультистом художественный роман, чем оккультный, написанный романистом. Автору явно не хватило литературного опыта, чтобы привести свою задумку в вид более соответствующий нашему пониманию о качественной прозе. Ну, никто не грешен. Потенциал у автора точно есть, и мне очень интересно, сумел ли он раскрыть его в своих последующих работах.

Ох, как же мне нравится элемент бредовости в этой книге! Бесит сильно – и нравится. Майринк этим чем-то похож на Кафку: та же атмосфера ненормальности и множество символов, в которых тяжело разобраться. Но Кафка, как ни странно, мне кажется более… логичным, что ли. В той же степени логичным, как «Алиса в Стране чудес». А Майринк это совсем уж что-то не от мира сего.

Майринк, конечно, тот еще провокатор и обманщик. Его «Голем» непостижимым образом приплели к мистике, хотя никакой мистики там (сюрприз!) нет. Вводит в заблуждение и само название книги: раз уж книга мистическая, значит, будет похожа на «Франкенштейна», на рассказы По и Лавкрафта, все же знают, что Голем – это вымышленное существо из еврейской мифологии. Именно с таким настроением (я читаю историю о придуманном чудовище!) я бралась за книгу, и какого же было мое удивление, когда я узнала, что упомянутый Голем не играет никакой роли в сюжете, он появляется разве что в городской легенде и пару раз мерещится главному герою, но – без дальнейшего развития его линии.

Главный герой же, Атанасиус Пернат, – человек невротичного склада, предположительно сумасшедший, который из расстроенных чувств вмешивается в чужие интриги и сам чуть не становится их жертвой. Живет он в еврейском квартале и постоянно сталкивается с очень странными персонажами, чего стоит один Харусек, одержимый ненавистью и страстью к самоуничтожению, да и Мириам, живущая в ожидании невозможных чудес, не далеко от него ушла. Понятно, что в такой компании болезнь будет прогрессировать. Впрочем, сюжет у Майринка выстроен хорошо, тебе интересно, чем закончат эти полубезумные персонажи, а вот иррациональные вставки с намеками на избранность и двойничество могут вогнать в ступор – так внезапно они возникают.

Писатель много ссылался на еврейские тексты, но я, к сожалению, не сильна в этой теме, и многие смыслы прошли мимо меня. Поскольку, без знания источников, почти невозможно разобраться в образах Майринка, их хаотичное нагромождение ближе к середине вызывает усталость. Чувствуешь себя, как на уроке нелюбимого предмета: тебе что-то пытаются разжевать, рисуют на доске формулы, а ты смотришь на меловые каракули и с отчаянием думаешь о своей тупости. Искупает это, впрочем, общая атмосфера предрассветного сна.

Что, собственно, есть Голем в этой книге? Отчего он вынесен в заглавие? Зачем он нужен в этой истории? Можно сказать, что тут Голем – это связующий образ между разными поколениями. Именно связь времен – главная тема книги. Голем же, который якобы является каждому новому поколению, работает, как культурный штамп (у нас это, наверное, Кощей) – этакое народное чудовище, которое ознаменует наступление злых сил. Важен не он сам; важно, какое место он занимает в головах людей определенной национальности. Майринк спрашивает, как одному человеку могут передаться чувства и мысли другого, жившего несколько десятилетий назад; тут память одного словно бы сохраняется в общей копилке, и посторонний человек может случайно вытащить ее из этой копилки и применить на себя (коллективное бессознательное?). А Голем – это то, что надзирает над этой неведомой огромной копилкой.

Что мастерски сумел сделать Майринк, так это запутать своего читателя и заставить его мозг работать с перегревом. Я лично переживала извращенное удовольствие, близкое к мазохизму, пока тянулась к финалу этой невозможной книги. Если вы такой же мазохист, то вам тоже должно понравиться. Остальным же советую перед «Големом» хоть что-то почитать по еврейской мифологии и Каббале. И я жду не дождусь, когда русский писатель напишет книжку о национальной идентичности, о связи имперских, сталинских и путинских времен, и назовет ее «Баба Яга». Dixi.

Прежде всего отмечу, что я читала "Голема" в издательстве "Энигма" с примечаниями В. Крюкова. Это издание было выбрано мной не случайно, а потому, что именно оно содержит самый обширный (из найденного мною) дополнительный материал: вступительная статья и комментарии занимают чуть ли не половину книги. Иногда бывало так, что я садилась почитать на часик и всё это время читала практически исключительно комментарии, которые могли занимать и десять страниц, и больше. Конкретно в данном случае выбор такого издания оказался ошибкой и, можно сказать, в какой-то степени испортил впечатление от чтения. Я уже читала в "Энигме" роман Гюисманса "Собор", где составитель также не поскупился на комментарии, но там меня это не так удручало. Наверное, потому, что "Собор" - это в большей степени энциклопедический роман, где повествование совершенно не динамично и по большей части представляет собой размышления главного героя на околоцерковную тематику. Так что не менее энциклопедичные и обширные комментарии туда отлично вписались. Здесь же они только отвлекали от повествования и раздражали. Было ощущение, что составитель, В. Крюков решил таким образом провести своеобразный курс лекций на тему эзотерических учений: его комментарии по своему объёму, дотошности и своеобразной манере автора изъясняться действительно напоминали мини-лекции. Вступительная статья тоже была огромная (не менее пятидесяти страниц) и во много представляла собой повторение уже ранее сказанного (я сначала прочитала сам роман с комментариями, чтобы избежать спойлеров, коими нередко грешат вступительные статьи). Даже в рамках одной статьи Крюков постоянно повторяет одни и те же мысли, даже одними и теми же словами. В изобилии используя латинские выражения (зачастую не к месту) и специализированную терминологию, он раз за разом приводит подстрочный перевод или примечание, словно со второго, третьего или, прости Господи, четвёртого раза читатель не в состоянии запомнить их значение. А комментарий к какому-либо понятию в итоге разворачивается на целую историю этого понятия со времён Античности и его использования в более современной эзотерике. Это, конечно, огромный труд, поскольку совершенно очевидно, что автор не просто привёл стандартную информационную справку, но действительно кропотливо искал материал, зачастую в иностранных источниках, а также излагал его под своим углом видения. Но я горько пожалела о выборе именно такого издания и, если бы выбирала книгу заново, то взяла бы "Голема" в издании "Азбуки", в котором тоже есть и комментарии, и вступительная статья, но гораздо более лаконичные и ненавязчивые. Что касается непосредственно романа, то это моя первая прочитанная у Густава Майринка книга. Она представляет собой довольно терпимую фантасмагорию (пример невыносимой фантасмагории для меня - это, например, "Принцесса Брамбилла" Гофмана), проникнутую различной эзотерической символикой и идеями: здесь много от каббалы, таро, алхимии, присутствуют различные мифические образы вроде Голема. Повествование скорее нереальное, чем реальное; люди создают впечатление лишь образов - впрочем, каждый из них и так является каким-то образом: фигур таро, самого Голема; а их действия и события, с ними происходящие, воплощают арканы колоды таро, магические инициации, стадии алхимических процессов или эзотерических посвящений. Как известно из биографии Майринка, он сам питал большую склонность к мистическим учениям и являлся членом многих закрытых обществ, так что, вероятно, для него всё это было, так сказать, повседневной нормой, но обычному человеку, профанному, не будет понятно ровным счётом ничего, а комментарии тут могут служить лишь подспорьем. Для меня "Голем" воспринимался как-то призрачно что ли: двигаясь по сюжету, я, конечно, понимала, что его не нужно воспринимать буквально, но символическое значение происходящих событий ввиду своей профанности в этом вопросе воспринимала лишь очень смутно. Тем не менее, я считаю, что общее представление о прочитанном я получила и, не будь я так перегружена комментариями, возможно, испытала бы от прочитанного больше удовольствия. Сюжет в "Големе" немного напоминает поздний немецкий романтизм с фигурой доппельгангера, который в данном случае тесно переплетён с образом Голема. Такой фигурой, вокруг которой всё закручено, становится некто "не от мира сего" (что неоднократно подчёркивается различными намёками, например, на безумие главного героя) Атанасиус Пернат. По неизвестным причинам находящийся в на первый взгляд чуждой ему среде (еврейское гетто), он совершает реальные (насколько это возможно) и мистические странствия по различным местам этого гетто, завязывает всякого рода отношения с его обитателями, путешествует по собственным смутным воспоминаниям и даже встречает персонажей из своего прошлого. Всё это и следует рассматривать то как различные обряды инициации, то как проигрывание аркан колоды. Финал, на мой взгляд, довольно ожидаем (сам сюжет был интереснее и насыщеннее) и логичен, представляя собой развязку этого эзотерического пути и мистическое слияние сразу нескольких действующих лиц. Искать в этом романе приятно щекочущую нервы мистику, лихо закрученный сюжет или романтическую атмосферу Праги начала прошлого века не стоит. Хотя, может быть, последний пункт из этого списка ещё достижим, только Прага здесь далека от романтики: тут она загадочная и жутковатая. И вспоминается Кафка с его словами: "Прага, она не отпускает. Это матушка с когтями".

Книгу для чтения я выбрала случайно, нужно было заявить автора на М в "Игре в классики". Об авторе раньше ничего не знала, о произведении тоже. (То ли список по зарубежке был не очень полный, то ли я читала не очень внимательно))). По общим впечатлениям, слегка напомнило книги Пауло Коэльо, был такой лет 15 назад популярен. Сейчас, кстати, как? В общем, открыла для себя ещё одну грань магического реализма.

Если судить по аннотации, то нас ждёт какая-то неописуемая мистерия, но это не так. Сюжет наличествует, его вполне можно описать: в главных ролях Атанасиус Пернат и жизнь еврейского гетто (еврейского города) в Праге. Есть тут и любовь, и козни, и преступления, и наказание. Всё это пересыпано каббалистической символикой. При чём здесь голем? Вроде ни при чём... Я над этим всю голову сломала. Вроде, заглавный персонаж, должен быть значимым, ан нет. Или я чего-то не поняла.

А я однозначно чего-то не поняла. Я вообще ничего не знаю о каббале, о таро и об их символике. Если верить критикам, то Майринк тоже не очень, хотя очень пытался. Тем не менее, этими знаниями надо обладать, чтобы расшифровать все эти мистические загадки, сны, рассуждения о ключе. Я была крайне огорчена, будто слушаю шикарный концерт где-то за углом, а не в зале. В том смысле, что мне остался только непосредственный сюжет, да мысли об определении рассказчика/повествователя. Книга должна сопровождаться соответствующими комментариями для чайников.

В целом, есть тут что-то. Книга интересная, интригует. Думаю, что это всё надо осмыслить, обдумать, вернуться ещё раз, уже с соответствующим багажом.

Есть у меня одно досадное качество. Или свойство. Или черта. Или симптом. Мерзну я, холод не переношу. Всем нормальным людям зима - снежочки и варежки, все будто в вате, как в уютной коробочке и мягкий свет из окон, а у меня скелет леденеет. Вот правда. Одеваюсь, кутаюсь, а все равно мерзну.

Все нормальные люди любят Прагу, а я была в ней три или четыре раза зимой. А те места, где я была зимой, мне никогда не нравятся. Ну вот сами посудите, идешь в лыжном костюме, все нормальные люди в пальто. Топаешь лыжными ботинками по мостовой… На площади пар изо рта, голову надо задирать, что б на башни посмотреть, а шея тоже замерзла, звуки сыпучие в голову отдают когда все-таки задираешь. Спускаешься вниз, мост с фигурами, сквозняк такой что зубы стучат. Красота, конечно, но не сфотографируешь - руки закоченели, экран смартфона включается только носом. Ну ладно, дотрястись бы до «Трех медведей», там абрикосовка и грушевка хоть чуть согреют, ну и карпы по-старочешски. Выберешься из «Трех медведей», вроде отпустило и жизнь наладилась, так нет - уже темно, хоть и не ночь. Вот всегда мне это было не понятно, как человек может бодрствовать, когда темно? Когда темно, холодно и сил уже нет, самое то - на диван, под плед и книга - лучший друг, если другого нет поблизости. Нет! Снова холодно, снова надо задирать голову уже на волшебные часы, не помню как их зовут, ярмарка эта новогодняя. Каждый уважающий себя торговец продает этих, нет, не големов, сумасшедших ведьм на метле, которые заливаются мерзким хохотом и дополняют неуют рекламных огней и фонарей площади. Одно приятно - запах горящих бревен - крутят трдельники на вертелах. Раз, подходим к самому ароматному лотку и говорим:

• Два трдельника, пожалуйста.

Теперь еще и голем. Нетушки! Им всем там тоже холодно как и мне было, я поняла. Только я в отеле по стандартам гостиничного бизнеса, а они в гетто. В вонючих комнатках, на мешках, набитых соломой и трухлявыми лестницами.
Холодно, холодно. Две трети повествования я сопротивлялась ее гипнозу. Не возьмет меня этот подавляющий сон замерзания, не дамся! Но этот текст из одних согласных подсознания, который впивается и вводит в состояние созерцания с закрытыми глазами. Черный ворон, я не твой! А потом, сразил, гад. Сначала были детские грибочки, потом не помню, дошел до точки.(с).Не помню, что со мной было, где читала и когда закончила. Только лунный холодный свет отражался от ридера. Лунная подсветка, та самая... Утро:
«Эту» Наталью Г. - решаю я - «я должна найти во что бы то ни стало, хотя бы мне пришлось рыскать три дня и три ночи…» (с)
Нашла конечно, хоть и холодно. Хоть и зима. Но с меня хватит. Никаких каббалистических учений я изучать не буду. И с големами завязываю. И даже любовной линией меня заманишь. Мне здесь хватило. Наголодаются вечно от воздержания, а потом пылают вожделением то к блудницам, то к неверным женам, не замечая достойных женщин, либо замечая, но не в этой жизни, потому что ту проиграли по дешевке. Пусть носители големов не пристают к моему ледяному скелету. Пойду сливовицу поищу в привезенных из странствий запасов.

Когда я никак не могу разобраться в происходящем чисто на уровне событийности, у меня закрывается канал восприятия глубинной метафоры. Поясню - например, фильм Тарковского "Зеркало" не доставил с месяц назад мне ожидаемого удовольствия от философских идей именно потому, что на протяжении всего фильма я тратила все усилия на то, чтобы разобраться что за ипостась сейчас у Тереховой - жены или матери и мальчик на экране - сын главного героя или он сам в детстве. Не было возможности расслабиться и проникнуться - только после того как уже посмотрев до конца я изучила трактовку скачков между героями произведения на пальцах, сумела "опосля" поразмышлять над мыслью о текучести женщины, остающейся собой вне зависимости от смены образов. На всякий случай уточню - я, конечно, далеко не гений, чтобы понимать все сложное в этом мире, но тот же "Сталкер" мне был ясен (как погода - в "Зеркале" облачно и затянуто небо, в "Сталкере" же ясная стоит). И вот "Голем", если выбирать "полюс притяжения", куда больше до финального объяснения относится к категории "зеркальности" - намек на шляпу в самом начале совершенно не объяснил мне происходящего.

Тем не менее, довольно высокую оценку этой книге я поставила не только понимая, что, возможно, причина неполной удовлетворенности кроется лишь в том, что не разглядела подсказок, а в большей, куда большей, степени в силу идеи книги о "сомнамбулическом передатчике", так сказать, подразумевающем возможность ментальной связи (в существовании которой я уверена). Сюжет пересказывать смысла нет, поскольку структура произведения состоит из резко сменяющихся обыкновенностей и фантасмагорий - в одну минуту мы наблюдаем, как к герою приходит персонаж, в следующую уже окунаемся в видения и фантазии, наполненные философским смыслом.

Однажды проснувшийся никогда не умрет. Сон и смерть единосущны.

Любой вопрос, который может задать человек, в тот же миг есть и ответ, когда он созрел в уме.

Душа не есть просто нечто «единичное», она должна только такою стать, и тогда это называется «бессмертием»; ваша душа составлена еще из многих «я», так же как муравейник из многих муравьев; вы носите в себе духовные остатки многих тысяч предков — пращуров вашего рода. И так обстоит дело со всеми существами.

Переплетение фабулы "Голема" с известнейшей легендой об одноименном существе, наверное, заключается в аналогии главного героя, так называемой сомнамбулы, проживающей жизнь "хозяина". Голему из легенды эта жизнь дарована создателем, контролируема им, у "альтер-эго" Атанасиуса Перната связь с человеком, чья жизнь проживается во сне вместо своей, заменяет собственное существование, также поглощая, как это делает властитель Голема. Отсутствие своих воспоминаний, присутствие чужих томных влечений и видений, невозможность контролировать не только то, что происходит с тобой, но и то, что делаешь и выбираешь ты сам, - такая вот судьба големская - марионетки, откровенно подчиненной или покоренной случаем...

Давно меня так литература не подбешивала. Что-то похожее было с Грозовым перевалом . Но там хотя бы автора научили складывать слова в строчки. Плевать на то, что у Бронте персонажи примитивны, ограничены контекстом, да и вообще – истерят в духе времени. Лучше я бы почитал еще раз Перевал, чем вот этот словесный пафос. Определенно разочарование года.

Парадоксально. Я читал книгу, но слышал все вокруг – болтовню в поезде, звуки птиц и каблуков, возню прыщавых детей и прочих хомо.
Эта книга не хотела быть прочитанной. Двести страниц я читал две недели.
Хуже всего, что я должен тут что-то нацарапать.

Итак, пачка претензий и сигарет.

• Авторский стиль.

Ну какого хрена…
Скажи ты просто – Я ощущал прикосновение тишины.
Простота спасёт немного сосен.
Перевод это или авторский (чувственный, хрупкий, поэтический) внутренний мир… да мне плевать в настоящий миг.

2. Раскрыта ли тут тема еврейского фольклора? Нет. Да в серии Секретных материалов про Голема больше интересных деталей, чем у Майринка. Правда, есть упоминание легенды о Големе, но даже она не особо то и цепляет. По преданию (вне книги) на теле Голема должна быть надпись на иврите: " אמת". Убить Голема можно, только убрав первый символ в слове, по итогу вырисовывается " מת". Грубо говоря, первое слово "истина" меняется на второе – "мёртвый". Голем, своего рода, форма без содержания – тело без души. Ему недоступна человеческая речь, а испытывает он только примитивные эмоции. Все эти легенды очень "хрупкие", в итоге где-то Голем рисуется послушным рабом, а где-то бунтарем, который отказывается сотрудничать и выполнять предназначение. Тут уже постепенно можно перейти к Франкенштейну , где творение бросает вызов своему творцу. Другими словами, имеем неплохую тему для романа. Прочитав же книгу Майринка, может показаться, что здесь от Голема только название на обложке, которое воспринимается как… метафора.

3. Сюжет перекликается с рассказчиком. Всё сводится к одному – неизвестный тип надевает чужую шляпу и ловит странные сны/воспоминания о каком-то сумасшедшем. Имя этого человека он видит на шляпе - Атанасиус Пернат. Далее на читателя обрушиваются тоскливые фрагменты похождений Перната, расписывать которые еще скучнее, чем их читать

• В графе персонажи надо ставить прочерк. Такой тонкий и занудный, как сам автор.