Цитаты из книги Жизнь Арсеньева. Роман и рассказы

Вероятно, только я один так страшно несчастен во всём этом городе.

И он почувствовал такую боль и такую ненужность всей своей дальнейшей жизни без неё, что его охватил ужас, отчаяние.

В кабаке за одним столиком кричал, роняя голову, притворяясь пьяным, играя излюбленное русское – умиление над своей погибелью – какой-то гадкий малый: «Я ошибкой – роковою – как-то в каторгу попал!»

Из поколения в поколение наказывали мои предки друг другу помнить и блюсти свою кровь: будь достоин во всем своего благородства.

Я совсем не та, что вы обо мне думаете

Она приложила кисть тыльной стороной к щеке

Комната была полна ею, ее отсутствием и присутствием, всеми ее запахами, - ее платьев, духов, мягкого халатика, лежавшего возле меня на валике дивана...

А все-таки помни мое: нет беды беднее, чем печаль...

В силу чего русской душе так мило, так отрадно запустенье, глушь, распад?

Ибо разве могли бы мы любить мир так, как любим его, если бы он уж совсем был нов для нас?

С матерью связана самая горькая любовь всей моей жизни. Всё и все, кого любим мы, есть наша мука, — чего стоит один этот вечный страх потери любимого! А я с младенчества нес великое бремя моей неизменной любви к ней — к той, которая, давши мне жизнь, поразила мою душу именно мукой, поразила тем более, что, в силу любви, из коей состояла вся ее душа, была она и воплощенной печалью: сколько слез видел я ребенком на глазах, сколько горестных песен слышал из ее уст!

Я не мог питать особого уважения к стихам, где говорилось, что болотная осока растет над прудом и даже склоняется над ним "зелеными ветвями".

И вот моя жизнь стала все больше и больше превращаться в эту новую борьбу с "неосуществимостью", в поиски и уловление этого другого, тоже неуловимого счастья, в преследование его, в непрестанное думанье о нем.

...иногда какое-нибудь мое представление о чем-нибудь вызывает во мне такое мучительное стремление туда, где мне что-нибудь представилось, то есть, к чему-то тому, что за этим представлением, - понимаешь: за! - что не могу тебе выразить.

Так же забегала она порой ко мне в гостиницу, вся морозно пахнущая мехом шубки, зимним воздухом. Я целовал ее яблочно-холодное лицо, обнимая под шубкой все то теплое, нежное, что было ее телом и платьем, она, смеясь, увертывалась, -- "пусти, я по делу пришла!" -- звонила коридорному, при себе приказывала убрать комнату, сама помогала ему...

Казалось бы, какой пустяк – несколько хороших, пусть даже прекрасных, на редкость прекрасных стихов! А меж тем они на весь век вошли во все мое существо, стали одной из высших радостей, пережитых мной на земле.

впервые ощутил тогда, что она (смерть) порой находит на мир истинно как туча на солнце, вдруг обесценивая все наши «дела и вещи», лишая нас интереса к ним, чувства законности и смысла их существования, все покрывая печалью и скукой.