Морские ворота. Жизнь вдребезги

И потом, остерегайтесь тех, кто не прочь подзанять деньжат. Деньги — это как варенье. Они привлекают мух.

Он сел в машину, закурил очередную сигарету, снова полюбовался зажигалкой и тронулся в сторону бульвара Променад.

Он называл это «пороком», потому что все еще мыслил привычными штампами, но уже по многим признакам замечал, что деньги начали проникать ему в кровь, меняя образ мыслей: отныне существовал Дюваль–богач, и нередко он вытеснял прежнего Дюваля…

Он станет дарителем счастья. И его жизнь тогда обретет наконец смысл. Богатство перестанет быть пороком.

Он живет на свете, словно сорняк. Его породил ветер. Ветром его и унесет. Зацепиться ему не за что, ведь у него ничего нет.

... отныне существовал Дюваль–богач, и нередко он вытеснял прежнего Дюваля… Он иначе ходил, иначе смотрел на людей, иначе отвечал мсье Жо. Бреясь по утрам, он приучал себя жить в мире с этим узким лицом, усеянным веснушками, — лицом американца

Любое неудачное словцо будет поставлено ему в строку.

Любое неудачное словцо будет поставлено ему в строку. Он уже наломал дров!

Упал с лошади — тут же поднимайся и садись в седло.

У нее непринужденные манеры, кое–какой вкус, она элегантна — словом, ее внешний вид так же обманчив, как и у большинства женщин.