Тропик любви

Я здоров. Неизлечимо здоров. Ни печалей, ни сожалений. Ни прошлого, ни будущего. Для меня довольно и настоящего.

Сыграй адажио — это единственное, что ты знаешь. Сыграй, Таня, а потом отруби себе эти два пальца.

Жермен была шлюхой до кончиков ногтей, даже ее доброе сердце было сердцем настоящей шлюхи — скорее оно было не столько добрым, сколько ленивым и безразличным; веселое сердце, которое можно затронуть на минуту, не нарушив его безразличия; большое и вялое сердце шлюхи, способное быть добрым, не привязываясь.

Бледное печальное лицо, непокорные волосы на ветру. Но сейчас - эта печальная комната и она, её ровное дыхание, влага, всё ещё сочащаяся у неё между ног, тёплый кошачий запах, и её волосы у меня во рту. Мои глаза закрыты. Мы ровно дышим в лицо друг другу. Мы так близко, и мы - вместе. Америка за три тысячи миль от нас. Это просто чудо, что она здесь, в моей постеле, дышит на меня и что её волосы у меня во рту. До утра ничего уже не может случиться.

"В Париж, из Парижа, покидаешь Париж или в него возвращаешься, это всегда Париж, а Париж - это Франция, а Франция - это Китай."

"Ни на йоту не верю я в медленное и болезненное, упорядоченное и логичное, алогично-беспорядочное эволюционное развитие вещей."

"Человек, который не думает о том, как или почему, а просто идет во тьме беззвездной ночи."

"Не могу видеть людей столь убийственно серьёзных, когда мне во сто крат хуже, чем любому из них."

...я имею честь заявить вам, что не имеет ни малейшего значения, катится мир к чертям собачьим или нет, праведен он или погряз в грехе, хорош или плох. Он существует - и точка.

Я стою у окна,спиной к ней,и гляжу на воробья,расклевывающего свежее дерьмо.Удивительно,как легко достается воробьям хлеб насущный.

Ваша близость-это близость планет.Безвоздушное пространство между вами-это я.

"Как прекрасен закат,надвигающаяся зима жизни; гниющее солнце клонится за горизонт, а проворные ангелы с хлопушками, торчащими в заднем проходе, резво взмывают в небесную высь!"

Я определенно находился вне этого мира - как людоед вне цивилизованного общества. Меня переполняла извращенная любовь к вещи-в-себе, и не философская привязанность, а страстный отчаянный голод, пылкая устремленность: будто ненужная, выброшенная на помойку вещь, на которую никто не обращает внимания, таит в себе секрет моего собственного возрождения.

В начале было Слово... Что бы ни несло Слово, распад или творение, оно не знает удержу, оно будет делать свое дело, выйдет за пределы времени и пространства, переживет ангелов, низвергнет Бога, собьет Вселенную с оси. В любом слове заключены все слова - для того, кого любовь, или скорбь, или иная причина привели к отрешенности. Всякое слово сопряжено с началом, утраченным и навек невозвратимым, ибо на самом деле нет ни начала, ни конца, есть лишь то, что себя выразило в начале и в конце.

Для меня не имеет значения, умру ли я сегодня или завтра - и никогда не имело значение, - но вот моя неспособность выразить словами мои мысли и чувства даже сейчас, после стольких лет стараний, мучает и терзает меня. Я теперь понимаю, что с детства шел по следу этого призрака, не радуясь ничему, не желая ничего, кроме этой силы, этой способности.

Почему каждый должен работать - даже святые и ангелы?

Париж-это эстрада,вертящаяся сцена. И зритель может видеть спектакль из любого угла. Но Париж не пишет и не создает драм. Они начинаются в других местах. Париж подобен щипцам, которыми извлекают эмбрион из матки и помещают в инкубатор. Париж- колыбель для искусственно рожденных. Качаясь в парижской люльке, каждый может мечтать о своем Берлине, Нью-Йорке, Чикаго, Вене, Минске. вена нигде так не Вена, как в Париже. Все достигает здесь своего апогея. Одни обладатели колыбели сменяются другими.

Ее глаза были такие большие и блестящие, словно им открылось нечто непостижимое. Блестящие от ужаса, и за ним, в глубине - полный хаос. Это и придавало им такой красивый блеск. Надо сойти с ума, чтобы видеть вещи с такой ясностью и все одновременно. Если ты велик, то можешь пребывать в подобном состоянии постоянно, и люди поверят в тебя, будут клясться тобой, перевернут ради тебя мир. Но если ты лишь частично велик, или просто обычный человек, тогда ты погиб.