Тропик любви

Лучше всего держать Америку в отдалении, на заднем плане, как открытку, на которую можно посмотреть в тяжелую минуту. Тогда вы можете всегда вообразить, что она ждет вас — неизменная, неиспорченная, огромная патриотическая прерия с коровами и овцами и с мягкосердечными ковбоями, готовыми уконтражопить все на своем пути — мужчин, женщин, скот. Америки не существует вообще. Ее нет. Это — название, которое люди дали вполне абстрактной идее…

Он говорит с Таней как со жрицей, которая нарушила свой священный обет. "Вы должны быть достойны его. Сильвестр - это ваш Бог". И пока Бог страдает наверху (у него легкие хрипы в груди), жрец и жрица жрут. "Мы оскверняем себя..." - бормочет он измазанным соусом губами. У него способность жрать и страдать одновременно.

В тот момент, когда ты что-то пишешь, поэма исчезает. Поэма - это "настоящее", которому нельзя найти определение. Ею живешь. Любая вещь - поэма, если в ней заключено время. Тебе не нужно садиться на паром или ехать в Китай, чтобы написать поэму.

Хочу заявить, что я предатель рода человеческого.

Над каждым павильончиком по три воздушных шарика, как символ надувательства.

Есть все на свете: турецкие бани, русские бани, сидячие бани; нет только чистоты.

По коридору, неся своё страдание, как качающийся фонарь, идёт, спотыкаясь, ван Норден.

"Настоящий герой - это вовсе не время, это Отсутстсвие времени"

"У меня ни работы, ни сбережений, ни надежд. Я - счастливейший человек в мире"

"Я думаю, что , когда на все и вся снизойдет великая тишина, музыка восторжествует"

"Хаос - это партитура действительности"

Мы едим один и тот же хлеб, но нет ни чувства общности, ни приличий. Мы едим, дабы набить брюхо, а наши сердца остаются холодными и пустыми. Мы разделились, но не стали индивидуальностями.

« Вечный город, Париж! Более вечный, чем Рим, более великолепный, чем Ниневия. Пуп земли, к которому приползаешь на карачках, как слепой, слабоумный идиот. И как пробка, занесенная течениями в самый центр океана, болтаешься здесь среди грязи и отбросов, беспомощный, инертный, безразличный ко всему, даже к проплывающему мимо Колумбу.  »

Она из тех женщин, что готовы отдаться, делая вид, будто заняты разговором о музыке и тому подобном.

Если вы продолжаете балансировать над бездной достаточно долго, вы становитесь настоящим знатоком: неважно, как вы дошли до жизни такой -- вы всегда правы.

...она рассказывала мне про Берлин и тамошних женщин, которые очень аппетитны сзади, а повернутся - и пожалуйте, сифилис!

Но в том-то и горе - в Европе привыкаешь ничего не делать. Сидишь целыми днями и ноешь. Разлагаешься. Гниешь.

Чтобы вас приняли и оценили, вам надо обнулить самого себя, стать неотличимым от стада. Можно мечтать, коль ваши мечты такие же, как у всех.

Я никогда никому не помогал в расчете совершить доброе дело — я помогал, потому что просто не умел поступать иначе.

Когда со мной заговаривают, я притворяюсь дурачком. Я изображаю живой интерес к нынешнему урожаю, погоде, выборам.

Я не могу отключиться от сравнения с войной, наблюдая, как проститутка старается выжать из меня хоть какое-то подобие страсти, и я понимаю, каким никудышным солдатом я был бы, если бы по глупости попал на фронт. Случись такое, я б плюнул на все — на совесть, на честь, — лишь бы выбраться из этого капкана.

Женщина, повисшая на моей руке, беременна, и лет через шесть-семь то, что она носит в чреве, сумеет прочитать буквы в небе, он или она будет знать, что речь идёт о сигарете, а позднее станет курить сигареты, может, по пачке в день.

Мне Бог был нужен не больше, чем я Ему, если Бог есть, говорил я себе, я бы спокойно с Ним встретился и плюнул Ему в лицо.