Цитаты из книги Дюна

Перед тобой вселенная, она открыта для того, кто умеет принимать правильные решения.

Есть такая легенда: в тот самый миг, когда умер герцог Лето Атридес, небо над его родным дворцом на Каладане прочертил метеор.

Тьма начинала рассеиваться. Появились тени. Они обрели измерения, сознание возвращалось. Свет. Полоска под дверью.

Лето! Где ты, Лето?

И ничто не могло бы воспрепятствовать повиновению: ни логика, ни ярость, ни гнев... ничто. Чтобы сделать такое, она должна была глубоко, насквозь видеть его... о такой глубине контроля он не мог прежде даже помыслить.

Мой сын лишь показал кафтан, а вы уверяете, что он кроен по вашей мерке? - спросила Джессика. - Обворожительная откровенность!

Этот герцог беспокоился не о грузе специи - о людях. Чтобы спасти людей, он рисковал жизнью... и жизнью сына к тому же. От потери краулера он отмахнулся. Но угроза жизням людей привела его в ярость. Такому вождю будут повиноваться с фанатической преданностью. Его будет трудно победить.

Дешевые маски, за которыми гниль души и молчание сердца.

Вы, кто знает, как мы страдаем здесь, помяните нас в своих молитвах.

Просто удивительно, сколько людей верят в то, что смогут учиться, но еще больше считают, что учиться трудно.

Защитные легенды владели душами этих людей, ожидая часа, когда легенды и души понадобятся Бинэ Гессерит.

Возможно, хотя и едва ли, что ты сумеешь выпустить кровь из моего тела, - проговорила Джессика, - но если тебе это удастся, ты сама навлечешь на себя беды, куда более горькие, чем в любом страшном сне. Ты знаешь, есть вещи страшнее смерти...даже для целого народа.

Да подумают все о том, что глухой не может слышать! А потом о глухоте всеобщей, которой не избежать ни единому. Каких чувств не хватает нам, какого зрения, какого слуха недостаёт, чтобы ощутить иной мир вокруг нас?

Холлек отвернулся, чтобы спрятать лицо. Глаза его горели, словно в них догорало то, что время безжалостно отсекло когда-то.

За всем чувствовалась ужасная цель его бытия... Боль и страх. Что такое ужасная цель, он понимал. Такие цели превыше прочего. В них властвует неизбежность.

Сознание животного не выходит за грани сиюминутного, ему недоступна мысль, что его жертвы могут вымереть... животное разрушает и не создает... удовольствия зверя всегда на уровне ощущений, они далеки от восприятия...

Когда личностей становиться слишком мало, народ снова становиться толпой

Милосердие, подумала она, это возможность остановиться. Нет такой возможности — нет и милосердия.

В таком обществе, как наше, человек не должен слишком поспешно оскорбляться. Это часто бывает равносильно самоубийству.