Of Human Bondage

...значит, страсть превращала человека в животное? Он внезапно понял, что людское сердце – темный омут.

Кто знает, какие токи идут от мужчины к женщине и от женщины к мужчине и превращают одного из них в раба; людям удобно называть это половым инстинктом, однако, если это только инстинкт, почему он рождает такое бурное влечение к одному существу, а не к другому? И влечение это непреодолимо: рассудок не может его побороть, дружба, признательность, расчет теряют рядом с ним всякую власть.

Он чувствовал, что никогда не преодолеет своей страсти, но при этом знал, что время излечивает все.

...можно совершить подлость, если уж ты на это пошел, но совсем гнусно потом о ней сожалеть...
– Этак легко было бы жить: сделал свинство, попросил прощения, отряхнулся и пошел дальше как ни в чем не бывало, – пробормотал он сквозь зубы.

Он ее ненавидел, он ее презирал, он любил ее всем своим существом.

- Какая страшная штука любовь, верно? - сказал он. - Подумать только, что люди хотят любви!

Гриффитс не понимал, как упоительно быть безумно влюбленным, когда любовь – это и хлеб, и вино, и воздух, которым ты дышишь, и все, что тебе необходимо в жизни.

– О Господи, – вздохнула она, – всегда одно и то же! Если хочешь, чтобы мужчина хорошо к тебе относился, веди себя с ним, как последняя дрянь; а если ты с ним обращаешься по-человечески, он из тебя вымотает всю душу.

– Конечно, я всегда знала, что ты не любишь меня так, как я тебя, – прошептала она.
– Увы, так всегда и бывает, – сказал Филип. – Один любит, а другой разрешает, чтобы его любили…

- Порой деньги сами плывут в руки. Надо только дождаться своей фортуны.