Age of Iron

Мои отношения с книгами Кутзее складываются по большей части как у тех мышей с кактусом. То есть плачем, колемся, но продолжаем жрать. Пора, наверное, заканчивать этот мазохизм.
В целом, тема все та же - ЮАР, проблемы черных-белых, черных-черных, апартеид, все такое. Но написано это так, что хочется удавиться. От скуки и от мозговыносительства. Написан роман в форме дневника (ну или предсмертных писем к дочери) белой интеллигентки, умирающей от рака. Который иногда напоминает бред. Такая достоевщина в худшем виде. Не, можно много писать о философии, символах и т.д. Но это не отменяет того факта, что читать это было совершенно мучительно. Ну не совпадаем мы с Кутзее, да. В общем, "Мама, мы все тяжело больны...
Мама, я знаю, мы все сошли с ума..." (с)

"Железный век" - прекрасный роман о милосердии, участии и душе. О социальных барьерах, об апартеиде, о смерти, о старости, об одиночестве... Как и любая хорошая книга, этот роман - обо всем сразу. Это письмо смертельно больной одинокой старухи, болезнь которой позволяет проделать путь от равнодушия до сочувствия, от буржуазной брезгливости до принятия жизни как она есть. Если в начале книги она прогоняет бомжа-алкоголика, который спит на ее участке, то в конце делит с ним постель. В романе косвенно затрагивается тема апартеида, хотя это слово в книге не мелькает ни разу. Кутзее не делает акцента даже на том, черный персонаж или нет, об этом, впрочем, быстро догадываешься.
Безразличная дочь, уехавшая в благополучную Америку; остервенелые дети, избивающие бомжа, обирающие старуху; военные, поджигающие дома в чернокожей резервации - бесчувственные, равнодушные, железные люди, железные дети, железный век, даже железный бомж-алкоголик, недочеловек, не испытывающий никаких эмоций и лишь больная, умирающая, размягчившаяся старуха, которая не в силах что-либо изменить.

Не первая прочитанная мной у Кутзее книга, так что я уже имела представление, чего от него ожидать. Однако - недооценила. Притом, что сюжет как таковой в уже знакомом мне романе "В ожидании варваров" даже страшнее, по общим мрачно-безнадежно-депрессивным ощущениям от атмосферы "Железный век" его переплюнул.

Со страниц "Железного века" веет запахом гниения. Первое, что видит читатель, ступая на страницах едва открытой книги вместе с героиней по заброшенной дорожке возле ее дома - груды гниющих листьев и нищий, от которого несет нечистотами. Эта сцена задает настроение книги. Пожилая женщина умирает от рака в сердце Африки. Ее пожирают изнутри собственные клетки, страну вокруг точно так же пожирают собственные дети. Попытки героини изменить напоследок к лучшему хоть что-то разбиваются одна за другой. Последнее, что имеет смысл - длинное письмо к любимой дочери, навсегда уехавшей в далекую Америку. Последний близкий человек - подобранный на улице нищий алкоголик.

Виноватых нет, но нет и правых. Черные страдают, но страдания не делают их святыми. Их дети с оружием в руках ожесточились, научились убивать, но так и не успели стать взрослыми. Белые - те из них, которые не убивают - в невинности своего незнания слишком слепы и не-живы. Перед лицом смерти, когда терять уже нечего, миссис Каррен смогла выглянуть из этого кокона отчужденности, но что она может сделать? Ее милосердие здесь никому не нужно, и вряд ли она имеет право судить или учить тех, кому не может помочь. Она никому не причинила зла, но не питает иллюзий по поводу собственной святости, добра она тоже сделала немного. Она слаба, и стыдится своей слабости - вообще, стыд, ощущение личной и коллективной вины, с которыми уже ничего не возможно поделать, - одна из ключевых тем книги. Но, в отличии от многих вокруг, она не утратила человечности - а значит, на терзающий ее вопрос о том, имела ли она право называться живой, все же есть ответ.

Книга просто потрясающая! Это пронзительная исповедь пожилой женщины из Кейптауна. Умирающей женщины в умирающей стране. Написано очень искренне, сразу чувствуется, что это не просто роман, а книга основанная на реальных переживаниях автора. Посвящение в начале книги даже намекает, что речь в романе может идти о родственнице писателя. К роману замечаний нет, а вот что касается издания, то очень не помешала бы историческая справка, о событиях 80-х гг ХХ века в ЮАР, а то мы слишком мало о них знаем.

Читая Кутзее, надо быть готовым встретиться с трагедией - страны и человека.
Пожилая женщина, бывший преподаватель, доживает свои дни одна в старом доме в Южной Африке во времена кризиса режима апартеида... Она смертельно больна, безумно скучает по дочери, которая уехала жить навсегда в США.
Женщина записывает все, что с ней происходит в виде письма дочери - это письмо, как вызов ветру, летящему на северо- запад, в Америку.
Женщине невыносимо все, что происходит вокруг, гибнут люди, гибнут дети, она устала жить " в стыде, это стыд превратился в рак и разъедает ее".
Кутзее своими красивыми словами, прекрасно встроенными предложениями, обнажает раны, раны на которые неудобно смотреть, но ты понимаешь, что это зрелище закалит твою душу, поможет понять, что есть жизнь не прилизано-- приглаженная, а вот такая, с погружением на дно, душа сумеет даже тут - на дне - разглядеть ужасные формы жизни, но все-таки жизни...
Оказавшись одна, не желая обременять дочь собой смертельно больной, женщина доверилась и впустила в свою жизнь и в свой дом грязного, вечно пьяного бродягу с собакой. Только они оказались близки ей в последние предсмертные дни...
Безумно грустная книга, но открывающая глаза и душу...

При всей противоречивости сюжета, а скорей всего моего восприятия описанных в книге событий - книга прекрасна. И, наверное, не в последнюю очередь благодаря хорошему переводу. Место действия ЮАР и фон достаточно типичен для автора - межрасовые столкновения. В центре повествования вновь человек во многом ограниченный в своих физических возможностях. При всем желании быть непосредственным участником событий ему остается лишь отстраненная оценка и созерцание.
Есть прямая параллель между главной героиней старой больной женщиной и государством ЮАР. Раковая опухоль, которая разрушает ее (и страну) изнутри рано или поздно ее убьет, но при этом и сама погибнет. С пугающей достоверностью автор описывает процесс поглощения человека болезнью.

А КОМУ НУЖНО МИЛОСЕРДИЕ, ЕСЛИ ОНО НЕ СВЯЗЫВАЕТ СЕРДЦЕ С СЕРДЦЕМ?

Мне нравится стиль Кутзее, есть в нём что-то своеобразное и притягивающее. Тематика его романов затрагивает человеческую сущность и заставляет пересмотреть отношение в рамках "я - общество". У этого писателя главному герою всегда сложно, он одинок в своём противостоянии глупой человеческой жестокости, взять хотя бы романы "В ожидании варваров" или "Бесчестие".

Они могут начать с презрения к собственной жизни и кончить презрением к жизни всех остальных.

"Железный век" приоткрывает завесу борьбы сознательных жителей ЮАР против апартеида (как известно, это явление ХХ века было очень сложно побороть в такой географически отдалённости от остального мира, Южной Африке).
Главная героиня - бывший преподаватель университета, зная, что скоро умрёт от рака, стремится найти человека, который помог бы ей справиться с одиночеством. Этим человеком становится бомж...В это время по стране прокатывается насилие на фоне борьбы с апартеидом, на глазах героини убивают совсем ещё юных ребят, дома бедняков пылают...

Дитя времени: среди окружающего насилия чувствует себя как дома.

Эта книга не является развлекательной или книгой для отдыха, роман больше для "а подумать". Ведь многие из нас не знают о тех ужасах, которые творились в ЮАР не так давно. Что нам говорит энциклопедия (это только малая часть):

С 1948 года были запрещены сексуальные контакты и тем более браки между людьми разных рас. Если белый был за рулём, он не мог усадить на переднее пассажирское сиденье чернокожего африканца другого пола.
В 1970-е годы государство тратило на образование одного чернокожего ребёнка десятую долю той суммы, которая приходилось на одного белого.
Общественные пляжи также были разделены по расам, причём белым доставались лучшие, в то время как пляжи для чернокожих африканцев находились в удалённых районах и не имели никаких «удобств».
Сегрегация распространялась также на пешеходные мосты, кинотеатры под открытым небом, кладбища, парки, пешеходные переходы, общественные туалеты и такси. (с) wikipedia

Есть над чем задуматься, не так ли?

медленная, мучительная смерть женщины и страны. обе страдают от внутреннего бунта. бесконтрольно размножающиеся клетки и дети с оружием в руках.

"Железный век" перекликается с "Дневником войны со свиньями" Касареса. хотя у Кутзее протест политически окрашен, мне в нем видится извечный конфликт отцов и детей у Касареса, описанный в своей наивысшей степени бессмысленности и жестокости.

конфликт поколений - это главное, что я увидела в "Железном веке". дети обвиняют отцов в равнодушии и покорности. отцы молча укоряют за слепоту, нетерпимость и жесткость. и если молодежь представлена несколькими действующими лицами - Беки, Йоханнес, мистер Табани, и даже Флоренс, то всем им противостоит одна лишь миссис Каррен. она несет в себе стыд за непротивление, укор покинувшей ее дочери, страх смерти, горечь бессмыслия, темноту одиночества.

но в книге нашлось место и для более светлых вещей. это стремление разделить одиночество ближнего, дать опору в сумеречные дни.
мистер Веркюэль при всех своих отталкивающих чертах оказался последним утешением миссис Каррен.

Кутзее очень выразительно передал самые главные страхи человечества. страхи и устремления, кроме которых ничего не остается в новый железный век. и он делает это с помощью очень ограниченного количества приемов. этим роман Кутзее напомнил мне классические пьесы с их триединством времени, места и действия.

тяжелая книга. вряд ли я буду рекомендовать ее к прочтению, не повторив трижды этих слов.

Ах, как я жалею, что у меня нет временно-энергетических в данный момент ресурсов, чтобы читать Кутзее одним махом. Впрочем, так я его бы и вряд ли смогла прочесть, ибо после нескольких страниц уходишь в раздумия и забываешь, что нужно читать продолжение. В итоге чтение этой небольшой повести заняло почти два месяца.
⠀
В начале я ожидала, что это будет история о личной драме: пожилая женщина, буквально доживающая свои дни, поскольку больна раком последней стадии. Живёт она только за счёт обезболивающих препаратов, а без их действия её мысли частенько путаются и, кажется, что она проваливается в какую-то другую реальность полусна. Личная драма? Личная драма.
⠀
Я думала, что это будет история о странноватой дружбе между людьми, которые в обычных обстоятельствах вообще не познакомились бы даже. Старушка, съедаемая раком, и алкоголик-бомж, забредший в её двор и притащивший с собой непонятную собаку. Могла бы случиться дружба? Могла бы, но случилось нечто большее, и настолько человечное и…христианское что ли /хотя о религии здесь не было ни слова/… Финал меня очень впечатлил.
⠀
Человеку нужен человек, и речь совершенно не о любви и даже не о дружбе в данном случае. А о человеческом…тепле…даже скорее простом присутствии, когда наступает тот самый момент, который неизбежен, но который многих пугает. Просто человек. Просто рядом.
⠀
А теперь самое главное. Книга вообще-то не совсем об этой женщине с неизлечимой болезнью. И уж вообще ни капли о несчастном бездомном, который не очень-то и несчастен, его жизнь его полностью устраивает. А история эта об ЮАР, о противостоянии служителей закона и простых граждан, о мальчиках-подростках, которые готовы пожертвовать своими жизнями ради эфемерной свободы, которая витает невесомым облачком в их мечтах, но не может быть достигнута в том месте и в то время.
⠀
Понравилась ли мне книга? Скорее, да. Могу ли я её порекомендовать? Нет.