Читать древние стихи, да еще в переводах непросто: и годы, и особенности культуры, и языковые сложности – все создает барьеры между автором и читателем. Однако как отрадно, что вообще возможна такая встреча сквозь века.
В сборнике персидского поэта XIV века Хафиза Ширази большую часть занимают газели (276) и рубаи (76) , также есть немного стихотворных произведений других форм.
Среди поднимаемых тем – поиски истины, стремление к любви и радости жизни, ценность дружеского участия, открытость и лицемерие, ненадежность милости вышестоящих, красота, разлитая в природе и в лицах возлюбленной и друзей (не раз при чтении мне вспомнились написанные позже сонеты Шекспира). В стихотворениях часты мотивы дружеской пирушки, любви соловья и розы, пышные сравнения девушек с небесными светилами, а их черт с драгоценными камнями, цветами, луком и стрелами, упоминания мусульманских и общеавраамических символов и героев, а также собственно персидских, восходящих к зороастризму, представлений. Возлюбленную, например, поэт сравнивает по красоте с Иосифом Прекрасным и с восточными возлюбленными царем Хосровом и царевной Ширин, а в части стихотворений упоминаются маги – представители религии огнепоклонников, или сам Заратуштра (в тексте – Зердошт)
Непривычна рифмовка и вообще стихотворные формы восточной поэзии. В газелях – двустишия, в первом парная рифмовка, а в последующих рифма повторяется в четных строках. Иногда в качестве рифмы может служить целое словосочетание или даже короткое предложение в сочетании с предшествующим словом:
Кувшин багряного вина, кумир луноподобный, -
Иное не идет нам в прок, - и большего не надо!
Бразды желаний вручены невежественным людям,
Твой грех, что ты – наук знаток, - и большего не надо!
Любимое давней верен будь, привязан будь к отчизне,
Далеких не ищи дорог, - и большего не надо!
В рубаи четыре строки, из которых рифмуются 1, 2 и последняя:
Жизнь я растратил, а сколько желаний имел!
Небо вращалось, но что обрести я успел?
Всем, кто встречался мне, я предлагал свою дружбу,
Все становились врагами. Таков мой удел!
Хотя в стихотворениях есть места, требующие толкования, все же они до сих пор могут растрогать читателя, заставить задуматься, вызвать тот или иной отклик, продолжают оставаться подлинной лирикой, близкой человеку.
18 понравилось
