Стон горы

Лунная ночь кажется глубокой. И эта глубина ощущается как бесконечность.

Умереть в объятьях молодой женщины – что может быть прекраснее.

Если у одного из супругов такой характер, что он способен довести другого до беды и даже до гибели, значит, и у того такой же характер, и он тоже способен довести другого до беды и даже до гибели.

Все будет забыто, все пойдет прахом ...

Как прекрасен сон тела, лишенного головы.

Я был погружен в такую теплую атмосферу дружбы, когда все кажется простым и естественным.

- Не понимаю я тебя... Вы, токийцы, все ужасно сложные. У вас суета кругом, поэтому вы и разбасываетесь.

• Да, верно, я весь какой-то разбросанный...
• Смотри, жизнь свою разбросаешь!

Когда в пятьдесят лет, находясь на вершине, летишь вниз - это страшно; упадешь - снова подняться трудно. Кроме того, пятьдесят - возраст, когда уже есть сыновья, которые могут погибнуть на фронте.

В снегу прядут нить, в снегу ткут, в снежной воде промывают, на снегу отбеливают... Все в снегу - от первого волоконца пряжи до готовой сотканной ткани.

Поистине, тело женщины заманивает мужчин в ад.

В маске Но есть что-то влекущее, заставляющее человека снова и снова смотреть на нее, даже прикасаться к ней. Может быть, сам мастер не предполагал такого эффекта. Со сцены театра Но, на значительном расстоянии, маска всегда видится живой. Это естественно, но и сейчас, вблизи, она тоже как живая – Синго это казалось секретом мастера, полюбившего маску.

...  шесть часов утра – это совсем не одно и то же зимой и летом.

Женщина говорила, ее слова были короткими и отрывистыми, свидетельствовавшими о полноте ее жизни, такой полноте, что Симамура слушал их с тяжелым сердцем.

В свои двадцать лет я подверг себя беспощадному анализу и пришел к выводу, что духовно вконец искалечен сиротством.

Муж и жена решают вместе покончить жизнь самоубийством, а прощальное письмо пишет один муж – жена почему-то не пишет. То ли жена просто сваливает все на плечи мужа, то ли считает себя одним целым с ним?

Дела человеческие решаются на небесах

Еще во время войны у Синго пропала потребность в близости с женщиной. Так продолжается до сих пор. И не потому, что он очень уж стар, - просто отвык. Война раздавила его, и он так до конца и не ожил. Война до предела сузила его представления о вещах, вогнала их в тесные рамки благоразумия.

Сделав свои волосы снова черными, продлить жизнь невозможно.

В саду гостиницы в Атами, хотя была середина января, цвела вишня. Такую вишню называют зимней, – с конца года она уже начинает покрываться цветами, но Синго казалось, что он попал в весну другого мира.