Цитаты из книги Стон горы

Но ведь то, что называют семейной жизнью — это мрачная трясина, неизменно поглощающая зло, чинимое друг другу супругами.

Видимо, в женщине, которой удалось до старости сохранить семью, оптимизм укореняется глубоко.

Мужчина, с которым женщина откровенна, для нее все. Женщина сразу же перестает быть откровенна с мужем, стоит ей завести себе мужчину.

…Человек, оказывается, страшно хрупкое создание.

Многолетний брак не определяется тем, с чего он начался.

Если бы у человека была такая же жесткая и толстая шкура, как у медведя, наверно, и чувствительность у него была бы иной…

– А ты так и не отпустил усов.
– Ах да, ведь когда мы в последний раз прощались, ты говорила –  отпусти усы.
– Забыл, ну и ладно. Зато ты всегда очень чисто, до синевы выбрит.
– А у тебя, когда ты стираешь пудру, лицо тоже как после бритья.

Жизнь в безвестности не страшна, лишь бы сохранились цветы сердца…

Женщина страдает совсем не от того, от чего страдает мужчина.

Глубина зеркала была совершенно белой - отражала снег, а на этом белоснежном фоне алело, пылало лицо женщины. Удивительная, невыразимо чистая красота.

Говорят, характер женщины можно узнать, заглянув в ее комод.

Видеть друг в друге не просто любовников-вот средство,которое позволяет мужчине не страдать от любви к женщине,а женщине-от любви к мужчине,позволяет им наслаждаться и дольше любить друг друга.Таков,в общем,способ сохранить внутреннюю гармонию.

— Понимаешь, я заблуждался, — засмеявшись сказал Симамура. — Думал, что все гейши здесь красивые. А почему? Да потому, что, спустившись с гор, первой встретил тебя...

Он только теперь догадался в чем дело. Бодрость, обретенная за семь дней в горах, искала выход. Но он бы не загорелся желанием отделаться от собственной бодрости, если бы не увидел именно эту женщину.

– В наше время обещания штука неверная.

Как только Симамуре стало ясно, что он с самого начала хотел именно эту женщину и лишь по своей всегдашней привычке ходил вокруг да около, он показался себе отвратительным. Зато женщина стала еще более привлекательной. Она сделалась како-то ускользающей, невесомой, прозрачной с того момента, как окликнула его из рощи.

Стыд и удовольствие, как правило, соседи

Выйдя наружу, Симамура никак не мог отделаться от ощущения, что взгляд Йоко, холодный, как далекий свет, все еще мерцает на его лице. И он вспомнил свой восторг тогда, в поезде, когда отраженный в стекле глаз Йоко совместился с дальним огоньком в поле, и ее зрачок вспыхнул и стал невыразимо прекрасным. Должно быть, увидев сейчас Йоко, он вспомнил свое тогдашнее впечатление, а оно в свою очередь вызвало в памяти яркие щеки Комако, пылавшие в зеркале на фоне снега.

Поняв, что Симамура подходит к ней, женщина высунулась в окно и всей грудью навалилась на поручни. В этой позе была не робость, а непримиримая твердость. Он подумал: опять!

Горы, несмотря на свою черноту, в какое-то мгновение вдруг делались беловатыми от снега. И тогда они казались чем-то призрачным и грустным. Между горами и небом не было никакой гармонии!