Избранные произведения в двух томах. Том 1. Меня создала Англия. Суть дела. Рассказы

Остается, пожалуй, одно – обзавестись тряпками и заткнуть ими все щели моей спальни! – Вы о чем говорите, мессир? – изумилась Маргарита, выслушав эти действительно непонятные слова. – Совершенно с вами согласен, мессир, – вмешался в разговор кот, – именно тряпками, – и в раздражении кот стукнул лапой по столу. – Я о милосердии говорю, – объяснил свои слова Воланд, не спуская с Маргариты огненного глаза. – Иногда совершенно неожиданно и коварно оно проникает в самые узенькие щелки. Вот я и говорю о тряпках.

Вот так сюрприз: вместо острого шпионского сюжета - психологическая драма отношений. Терпеть не могу: вымотала душу до дна, на тряпки порвала - но написано безупречно. Тема созависомости преследует меня в последнее время. Она в моем черном списке, я хочу о ней забыть... но тряпок не хватает... и истории болезненной любви сочатся и сочатся, как безжалостное африканское солнце... как всюду проникающий африканский дождь, из-под страниц прямо на опаленное да подмокшее сердце. Я никак не могла подумать, что самый совершенный учебник больной любви написан мастером шпионского детектива. Что ты знал о главном тракте, ведущем в ад, вымощенном добрыми, милосердными намерениями в невыносимой, нестерпимой Африке?..

Блаженны алчущие и жаждущие правды... Нет, ну правда ведь они блаженны - как удачно, что слово в современном языке перешло от значения "счастливый" к "юродивый". А кто поспорит, что честный полицейский в Африке - настоящий сумасшедший? Скоби, правда, уже не пытается найти виновного в запутанном африканском ограблении, так как знает, что может не существовать самого похищенного предмета, - но он все еще пытается уладить дело, чтобы потери всех сторон были минимальны. Скоби держится поодаль от шпионских интриг начала 2-й мировой, от тонких хитромудростей сирийских конкурентов - контрабандистов алмазов, хотя и с той, и с другой стороны он мог бы снять сливки. Скоби просто хорошо делает свою работу, без надежды на повышение по службе или достойную пенсию; гордо отказывается от взятки, готов трясти человека, которому сам должен деньги, ведь так - честно. Но у каждого есть слабое место. Слабое место Скоби - сочувствие.

Блаженны милостивые... Блаженный дурак Скоби. Рисковать карьерой и головой ради червячка жалости к толстому чужому капитану, который вопреки цензуре написал письмо (дочери? а вдруг нет?). Надеяться, что жалость станет защитой для любви?.. Защитит от любви?.. Заменит любовь?.. Надеяться, что жена не заметит подмену и такой подменой довольствуется?.. Надеяться, что подмены не заметит любовница, которая упивается твоей жалостью, как алкоголик или наркоман (ключевое слово романа, которое ни разу не прозвучит, потому что еще не придумано - созависимость), лелеет и растравляет свой нарыв скорби. Жалость - хрупкий материал, он не выдерживает реальности, плывет под твоими ногами. Если твоя мотивация - жалость к другим и безжалостность к себе, ты в итоге не получишь ни капли жалости ни от кого.

Блаженны кроткие... Ты думаешь, что "ответственен за счастье других" (мысли Скоби)? Но сам же себе отвечаешь: "Когда ставишь себе недосягаемую цель — плата одна: отчаяние". Те, кто не позволяет себе чувств, - юродивые, которые будут растерзаны чувствами других. Ты думаешь, что спрятал свою злость, свое отчаяние, что самое главное - чтобы счастливы были другие, не ты?.. Ну, лады - ты и не будешь счастлив! Но не будут счастливы и те, чьи чувства ты проживаешь, потому что ты забрал у них их отчаяние, их злость, их скорбь. Тебе не склепать их счастье - за свое счастье каждый ответственен только сам. Может быть, их чувства даже убили бы их, но они по крайней мере жили бы хоть сколько, жили сами.

Блаженны плачущие... Счастливый Уилсон, который непрестанно жалеет сам себя, который знает, чего хочет - и поэтому получает это. Который позволяет себе слезы, и слабость, и детскую обиду, и наивные стихи, и ненависть, и бордель, и запретную (замужнюю) женщину. Каким негодяем, эгоистом, антигероем кажется он на фоне Скоби, но он счастлив в своем мире чувств.

Блаженны вы егда поносят вас... имени Моего ради... Блаженный Скоби, в жаркой страшной Африке не потерявший веры, верящий искренне, как ребенок, не формально и не ханжески. Блаженный - это ведь, так кстати, официально низшая ступень святости. А настоящим юродивым всегда было позволено больше, чем самым рьяным исполнителям "всего закона". Вот только гонимого Христа Скоби жалеет и любит чуть меньше, чем терзающих его женщин. Тот ведь уже Там, а они еще здесь... (Хорош шпионский мастер - теологический агитатор!)

Блаженны чистые сердцем... Наивный, блаженный Скоби, он думал, что спрятался от слухов, он думал, что защитил женщин, не нуждающихся в его защите, терзающих его, потому что он - разрешил, подставился. Он не спас никого, никого не сделал счастливым. Он потерпел полное поражение, неудачник. Кристально честный полицейский пошел на самый страшный обман - он обманул самого себя. Он отказал себе в честности, в жалости, в искренности чувства. Ком обмана не удержать. Жалость, потворство, невозможность сказать "нет" - такие мелочи... кто скажет, что в совершенстве владеет этими приемчиками из популярной психологии. На второй чаше весов - опасный долг, измена жене, возможная измена стране во времена войны, контрабанда, святотатство, убийство. Если обманул себя - мелочей не бывает.

Радуйтесь и веселитесь, ибо награда ваша на небесах... Скоби запутался в паутине, которую сплел сам. Адом стали для него те, кто мог быть его земным счастьем. На последних строчках автор словами священника дает надежду в безнадежьи... надежду на суд Божий, более милостивый, чем земной, надежду, которую Скоби не предусматривал, не видел для себя возможности оправдания. Юродивый Скоби... неудачник Скоби, мне тебя жаль - самое страшное, что ты мог бы услышать (интересно, это связало бы нас, или наоборот, мы шарахнулись бы друг от друга, как однополярные заряды? этого никогда не узнать, потому что ты не существуешь - но ты для меня реальней многих). Но, может, ты как никто поймешь тяжесть и блеск, силу и славу этого слова - мне жаль.

Па-беларуску...

Тут...

Вось дык неспадзяванка - замест вострага шпіёнскага сюжэту псіхалагічная драма стасункаў. Цярпець не магу: выматала душу дашчэнту, на анучы парвала - але напісана бездакорна. Тэма сузалежнасці пераследуе мяне апошнім часам. Яна ў маім чорным спісе, я хачу на яе забыцца... але анучак не хапае... і гісторыі хваробнага кахання сочацца і сочацца, як бязлітаснае афрыканскае сонца... як усюдыпранікальны афрыканскі дождж, з-паміж старонак да самага спаленага ды падмоклага сэрца. Я ніяк не магла падумаць, што самы дасканалы падручнік хворага кахання напісаны майстрам шпіёнскага дэтэктыву. Што ты ведаў пра ўрачысты гасцінец да пекла, забрукаваны добрымі, міласэрнымі намерамі ў невыноснай, нясцерпнай Афрыцы?..

Блажэнныя тыя, што жадаюць і прагнуць праўды... Не, ну праўда, блажэнныя - як удала, што слова ў сучаснай мове перайшло ад значэння "шчаслівы" да "бажавольны". А хто паспрачаецца, што чэсны паліцэйскі ў Афрыцы - сапраўдны вар'ят. Скобі, праўда, ужо не спрабуе знайсці вінаватага ў заблытаным афрыканскім рабаўніцтве, бо ведае, што можа не існаваць самога выкрадзенага прадмета, - але ён усё яшчэ спрабуе ўладзіць справу, каб страты ўсіх бакоў былі мінімальныя. Скобі не ўлазіць ні ў шпіёнскія інтрыгі пачатку 2-й сусветнай, ні ў тонкія хітрамудрыкі сірыйскіх канкурэнтаў - кантрабандыстаў дыямантаў, хоць і з таго, і з другога ён мог бы зняць вяршкі. Скобі проста добра робіць сваю працу, без надзеі на павышэнне па службе або годную пенсію; ганарліва адмаўляецца ад хабару, гатовы трэсці чалавека, якому сам вінны грошы, бо так - чэсна. Але ў кожнага ёсць слабое месца. Слабое месца Скобі - спачуванне.

Блажэнны міласцівыя... Бажавольны дурань Скобі. Рызыкаваць кар'ерай і галавой дзеля чарвячка шкадавання да тоўстага чужога капітана, які насуперак цэнзуры напісаў ліст (дачцэ?)!.. Спадзявацца, што шкадаванне абароніць каханне?.. абароніць ад кахання?.. заменіць каханне?.. Спадзявацца, што жонка не заўважыць падмену і такой падменай здаволіцца?.. Спадзявацца, што падмены не заўважыць каханка, якая абапіваецца тваім шкадаваннем як алкаголік або наркаман (ключавое слова рамана, якое ні разу не прагучыць, бо яшчэ не прыдуманае - сузалежнасць), песціць і развярэджвае свой нарыў жалобы. Шкадаванне – крохкі матэрыял, ён не вытрымлівае рэальнасці, плыве пад тваімі нагамі. Калі твая матывацыя – шкадаванне іншых і бязлітаснасць да сябе, ты ў выніку не атрымаеш ні кроплі літасці ад іншых.

Блажэнныя лагодныя... Тыя, хто не дазваляе сабе пачуццяў, - бажаволкі, якія будуць разадраныя пачуццямі іншых. Ты думаеш, што схаваў сваю злосць, сваю роспач, што самае галоўнае - каб шчаслівыя былі іншыя, не ты?.. Ну, лады - ты і не будзеш шчаслівы! Але не будуць шчаслівыя і тыя, чые пачуцці ты пражываеш, бо ты забраў у іх іхнюю роспач, іхнюю злосць, іхні адчай і жалобу. Табе не скляпаць іхняга шчасце - за сваё шчасце кожны адказны толькі сам. Можа быць, іх пачуцці нават забілі б іх, але яны прынамсі жылі б хоць колькі, жылі самі.

Блажэнныя тыя, што плачуць... Шчаслівы Уілсан, які няспынна шкадуе сам сябе, які ведае, чаго хоча - і таму атрымлівае гэта. Які дазваляе сабе слёзы, і дзіцячую крыўду, і наіўныя вершы, і нянавісць, і бардэль, і забароненую (замужнюю) жанчыну. Якім нягоднікам, эгаістам, антыгероем падаецца ён на фоне Скобі, але які ён шчаслівы.

Блажэнныя вы калі ганьбяць вас... дзеля імя Майго... Блажэнны Скобі, які ў гарачай страшнай Афрыцы не страціў веры, верыць шчыра, як дзіця, не фармальна і не па-ханжаску. Блажэнны - гэта ж, так дарэчы, афіцыйна ніжэйшая прыступка святасці. А сапраўдным бажаволкам заўсёды было дазволена больш, чым самым заўзятым выканаўцам "усяго закона". Вось толькі гнанага Хрыста Скобі шкадуе і любіць крыху менш, чым жанчын, якія Скобі раздзіраюць. Той бо ўжо Там, а яны яшчэ тут... (Вось табе і шпіёнскі майстар - тэалагічны агітатар!)

Блажэнныя чыстыя сэрцам... Наіўны, блажэнны Скобі, ён думаў, што схаваўся ад чутак, ён думаў, што абараніў жанчын, якія не мелі патрэбы ў ягонай абароне, раздзіраючы яго, бо ён - дазволіў, падставіўся. Ён не ўратаваў нікога, нікога не зрабіў шчаслівым. Ён пацярпеў поўную паразу, няўдачнік. Крыштальна сумленны паліцэйскі зрабіў самы страшны падман – ён падмануў сябе. Ён адмовіў сабе ў сумленнасці, у шкадаванні, у шчырасці пачуцця. Ком падману не стрымаць. Шкадаванне, патуранне, немагчымасць сказаць “не” – такія дробязі... хто скажа, што дасканала валодае гэтымі прыёмчыкамі з папулярнай псіхалогіі. На другой шалі вагаў - небяспечная пазыка, здрада жонцы, магчымая здрада краіне ў часы вайны, кантрабанда, святатацтва, забойства. Калі падмануў сябе - дробязяў не бывае.

Радуйцеся і весяліцеся, бо ўзнагарода вашая на нябёсах... Скобі заблытаўся ў павуцінні, якое сплёў сам. Пеклам сталі для яго тыя, хто мог быць ягоным зямным шчасцем. На апошніх радках аўтар словамі святара дае надзею... надзею на суд Божы, больш міласэрны, чым зямны. Скобі не бачыў для сябе магчымасці апраўдання. Вар'ят Скобі... Няўдачнік Скобі, мне цябе ШКАДА - самае страшнае, што ты мог бы пачуць (цікава, гэта звязала б нас ці наадварот мы шарахнуліся б адно ад аднаго, як аднапалярныя зарады? гэта ніколі не даведацца, бо ты не існуеш - але ты для мяне такі рэальны). Але, можа, ты як ніхто зразумееш цяжар і зіхоткасць, сілу і славу гэтага слова - мне шкада.

В этом однозначно что-то есть. Прочесть у писателя сначала пару романов, а потом пригоршню рассказов. Это как полнометражная картина и короткий метр. В одном случае, отдельный мир, полное погружение в чужую жизнь, атмосфера, музыка, паузы, жесты. Вы точно знаете, что у вас будет время настроиться на одну волну с героями. А рассказ очень похож на короткометражку. У режиссера всего несколько минут, поэтому ему некогда создавать атмосферу, настроение и особую композицию кадра. Зритель стремительно ныряет в водоворот событий, все происходит так быстро, что опомниться не успеешь, как тебя оглушает выстрел в буквальном или фигуральном смысле. Увидеть/прочесть и то, и другое – уникальная возможность оценить размах таланта в неограниченных масштабах и в то же время, отточенное как лезвие ножа, умение уложить главное в минимальный объем. Английский классик Грэм Грин блестяще справился и с тем, и с другим. И я могу только сожалеть, что так долго откладывала это знакомство.

Последний шанс мистера Ливера. Мистер Ливер – почтенный господин в годах. Ему бы сидеть дома в Англии, укутавшись в теплый плед, пить горячий чай с молоком и беседовать с дорогой женушкой, а не разгонять крыс в ветхой, покрытой пальмовыми ветвями, хижине, тщательно поправлять противомоскитную сетку, мазать ссадины йодом туземцам и проходить сквозь африканские джунгли по 7-10 часов ежедневно. Но у мистера Ливера нет выхода. Он должен нагнать мистера Дэвидсона и заключить с ним сделку, пока его не перехватили конкуренты. Вождь племени болтает что-то о том, что белый человек болен или даже мертв. Чепуха. Надо его нагнать как можно скорее, время и так поджимает. Это его последний шанс.

За мостом. Маленький городок раскинулся точно на границе между Мексикой и США. И с той и с другой стороны, одинаковые улицы, одинаковая площадь, магазинчики и кинотеатр, только вот на американской стороне все ужасно дорогое. Вот и вся разница. Граница пролегает через мост, и каждый божий день к нему подходит мистер Кэллоуэй со своей собакой, смотрит на американскую сторону городка, и от глухой ярости и беспомощности, пинает несчастного пса. Мистер Кэллоуэй в бегах и говорят «он стоит миллион». Интересно, удастся ли ему переправиться на другую сторону моста, и что будет с собакой?

Юбилей. Он тщательно гладит свой единственный галстук, надевает несвежий воротничок и идет «на охоту». Он вполне себе импозантный мужчина, в отличной форме, но его дамы становятся все старше и старше. Нет-нет, денег он просто так у женщин не берет, он их честно отрабатывает. Но вот однажды, на своем «рабочем» месте, он сталкивается с женщиной, которую знавал много лет назад. Еще в те времена, когда он был богатым, влиятельным человеком, и мог позволить себе порой «снять девочку».

Мертвая хватка. Если вы, наивные и самоуверенные мужчины, думаете, что можно прожить с девушкой десять лет в гражданском браке, забрать лучшие годы её жизни, а потом бросить, уйти к другой, официально-помпезно жениться, и жить спокойно – вы, черт возьми, ошибаетесь! О, не думайте, что вам вонзят нож в спину, сожгут машину или отравят любимый виски. О, нет. Девушки умеют гораздо тоньше действовать и держать вас мертвой хваткой. Сами знаете за что.

Аргумент защиты. Беспрецедентный случай в суде! Убийцу видели три человека! Показания свидетелей не вызывают ни малейших сомнений! Этот идиот засветился чуть ли не под каждым фонарем Нортвуд-стрит и Лорел-авеню. Зал полон журналистов, прокурор уверен в победе. Но аргумент защиты ставит всех в тупик, и в зале воцаряется гробовая тишина.

И последний рассказ, что я прочла в первом томе избранных сочинений Грина «Разрушители». И тут у меня нет никаких сил описывать о чем он и какова завязка. Потому что это похоже на страшный сон, мне невыносима какая-либо жестокость, и тем более бессмысленная, безжалостная и бесчеловечная. Мне это напомнило банду отморозков из «Заводного апельсина» Энтони Бёрджесса, и не столько в книге, сколько в экранизации Стэнли Кубрика. И хотя в рассказе этим бандитам всего от 9 до 13, их жестокость совсем немного уступает ублюдкам, которых возглавлял знаменитый Алекс. Очень тяжелое впечатление от рассказа. Не смотря на то, что это почти философская притча. Слишком лично я воспринимаю поведение таких «детей».