— Мы не могли понять, что они говорили; их язык больше подходит для обезьян, чем для людей: я сам говорю на пяти культурных языках и с помощью жестов могу изъясняться еще на дюжине. Но, как я говорил, мы не могли понять их тарабарщину, но они сделали свои намерения ясными для нас.