Голодные игры. И вспыхнет пламя

Знаешь, ты могла бы прожить сотню жизней и все равно не заслужить его.

Насколько мне легко с Гейлом, настолько трудно с Питом. Трудно даже притворяться друзьями. Я постоянно задаюсь вопросом, зачем он что-то сделал или сказал. Хотя, как тут можно сравнивать? С Гейлом мы сошлись потому, что так было легче выжить нам обоим. С Питом все иначе: выживание одного значит смерть другого.

В наших отношениях с Гейлом никогда не было и тени романтики. Когда мы встретились, я была тощей двенадцатилетней девчонкой, а он, хотя всего на два года старше, уже выглядел мужчиной. Мы и друзьями-то не сразу стали. Долго еще спорили из-за каждого трофея, пока не стали помогать друг другу.

"Люди будут сначала убивать, а уже потом задаваться вопросом о намерениях убитого".

- Теперь мне нужно получить представление о том, что вы умеете.
– Я – ничего, – отвечает Пит. – Разве что хлеб испечь придется.

"Вспомнились слова Пита, которые он произнес тогда, на крыше: " Я только... хочу как-то показать Капитолию, что не принадлежу ему. Что я больше, чем пешка в их Играх".
Я хочу того же. Здесь и сейчас. Хочу обвинить и посрамить их, заставить их понять: что бы они ни делали с нами, что ьы ни принуждали делать нас, мы не принадлежим им без остатка."

Обязательно наступает время, когда нужно перестать убегать, а вместо этого развернуться и посмотреть в лицо опасности.

Очень трудно развить в человеке то, чего в нем нет и в помине.

Порой с людьми происходит такое, к чему они совершенно не готовы.

Нет, я не красивая, я не великолепная, я - ослепительная как солнце.