Голодные игры. И вспыхнет пламя

Меня часто гложет тоска по прежней жизни. Да, мы едва сводили концы с концами, зато я точно знала собственное место на замысловатом полотне под названием жизнь.

Знать и видеть — разные вещи.

Толь­ко что толку кри­чать по­сре­ди леса, как плох Капито­лий? Ни­че­го ведь не из­ме­нит­ся. Спра­вед­ли­во­сти не ста­нет боль­ше. И сыт от крика не ста­нешь.

“если Пит умрет, я никогда не вернусь домой по-настоящему. Всю оставшуюся жизнь я проведу здесь, на арене, снова и снова мысленно прокручивая эти минуты и думая, как его можно было спасти.”

“А что до Хеймитча… держись от него подальше. Он тебя ненавидит.
– По-моему, ты говорил, что я его любимица.
– Ну, меня-то он ненавидит еще больше. Если подумать, людской род вообще не в его вкусе.”

Хеймитч не мог бы выразиться определеннее: один поцелуй — одна баночка бульона. Я почти слышу его злобное ворчание: «Ты влюблена, солнышко. Твой парень умирает. Что ты ведешь себя как вяленая рыба?»

- Игры голодные, зато профи сытые. ©

You don’t forget the face of the person who was your last hope.

"Все стало на свои места, все – часть одного плана. Пит не считает себя обреченным. Он уже изо всех сил сражается за жизнь. А значит, добрый сын пекаря, подаривший мне хлеб, изо всех сил постарается убить меня."

Лес стал нашим спасителем, и с каждым днем я все смелее вступала в его зелёные объятия.