
Ваша оценкаРецензии
ArtyomKostyuchenko25 февраля 2016 г.За что?
Читать далееЧитая эту книгу я заранее знал, что один из мальчиков будет убит. Ну никак не думал что это весьма осторожный и правильный Сашка. Второго мальчика звали Колька он был более развязным, более смелым, более решительным и более невнимательным и расторопным. А вместе их звали Кузьмёныши. Они были братьями не разлей вода. С самого начала книги они делали всё вместе: делали подкоп к пекарне, тырили варенье, отобрали хлеб у женщины-продавщицы. Оно и понятно: они были сиротами а в стране был голод. Потом их увезли далеко далеко... На Кавказ... Где шла война, но дети об этом не знали. Кузьмёныши чувствовали в новом месте себя лучше чем в Подмосковье. У них появилась новая ,,подружка,, по имени Регина (если не ошибаюсь она была воспитательницей) которая полюбила их как своих детей. Она даже выпросила их у начальства лагеря где они жили отпустить мальчиков на один день чтобы они побывали у нее в гостях. Когда мальчики вернулись в свой лагерь, они его не узнали: на территории лагеря беспорядок и вокруг не души. Кузьмёныши начали ходить-бродить по казалось бы пустым землям Кавказа. Как вдруг... Вспышка... бег от вероятной опасности... Мёртвое и изуродованное тело Сашки. За что? Кто это сделал? Чем провинился ребёнок? Этот вопрос так и останется без ответа. Колька очень страдает от такой большой потери,но находит утешение в лице своего нового знакомого Алхузура, который стал для него заменой родного брата, стал вторым Сашкой. Даже после того как Коля с Алхузуром попали в детдом они называли друг друга родными братьями. Эта книга рассказывает о том, что у войны нет национальности, что есть злые и ничтожные твари которые убивают детей и они не имеют права называться людьми. Цель этой книги вызвать сострадание, заставить людей задуматься о том что война беспощадна и не жалеет никого... Даже детей.
6171
Santa_Santa31 января 2016 г.Невероятно!
Война приучила нас бороться за свое существование, но она вовсе не приучила нас к ожиданию смерти.Читать далееВ одном из учебников литературы, который я открыла лет в 15, был спойлер "Тучки": составитель зачем-то переписал отрывок про кукурузу, торчащую из мальчика. Я подумала, что книжка Приставкина какая-то трешовая - поэтому срочно надо почитать. К тому же в то время я с ума сходила по "Толстой тетради". А "Толстая тетрадь", говорили, жутко напоминает "Тучку".
В общем, до Приставкина я добралась только в 23 года. Конечно, в роман я сразу влюбилась - потому что там про то, от чего я с ума схожу. Во-первых, там про ту самую войну, от описания которой у меня все внутри замирает от страха и тысячи предчувствий. Во-вторых, там про детей и мрак, который с ними происходит (по причинам, которые объяснил бы Фрейд, я люблю читать такие вещи).
Роман до безумия атмосферный. Одну его часть я читала, пока крутила обруч в спортивном зале (это я так себя поддерживаю в физической и духовной форме). И пока я тусила в книге, все степы, все мячи и штанги вокруг куда-то исчезли, а на смену им пришли детские трупы, голодающие взгляды, запах пороха и ощущение, что сейчас придут и убьют. Как вы понимаете, обруч я крутила часа два - вот так вот литература и советские авторы способствуют похудения девушек 21 века.
***
Это все шуточки, а книжка-то - такая, которую нужно всовывать каждому мальчишке и каждой девчонке. Для того, чтобы знали: мир не всегда был со вкусными бургерами и беззаботными онлайн-переписками. Когда-то в твоем брате-близнеце могла спокойно оказаться кукуруза, а твоя жизнь висела бы на волоске.
Такие книжки - очень полезные, но они не всегда интересные. А вот у Приставкина - книжка-мечта. В которую можно окунуться, надолго забыв о современном мире.
Невероятно.
6177
Lady-April24 марта 2015 г.Наступил вечер. Они смотрели на горы, сверкающие в высоте, и не знали, как имЧитать далее
дальше жить.В этой повести изначально хоть и присутствовали нотки страха и чего-то неприятного (голод, детдом, дети, война...), однако это были лишь крупицы, из которых, казалось, вскоре образуется что-то очень и очень страшное. Так и случилось. Но я не ожидала такой боли. Ближе к финалу книги меня до слёз (а плачу над книгами я крайне редко) поразил один момент, так поразил, что я живо представила себе эту картинку и она не покидает меня до сих пор. Бывает, я еду в автобусе и отчего-то всплывёт в памяти та картинка, которую я себе нарисовала, читая те пронизанные тишиной и ужасом страницы, и всю меня изнутри выскабливают страх и холод...
Спойлеры!
Я и правда давно не читала настолько сильного описания смерти. Ребёнок. Висит на заборе, подвешенный под мышками за острия забора. Во рту кукуруза и из живота кукуруза торчит. По штанишкам кишки свисают. Глаза выклеваны воронами. А прямо на него, на этого бедного Сашку смотрит его родной брат!!! И вокруг ни души. Тишина. Мёртвая тишина.
Как бы я хотела забыть эту картинку, но вряд ли смогу!6114
nastuwka17 апреля 2014 г.Я прочитала ее, когда мне было 14. Наверное, это одно из самых сильных впечатлений детства: я настолько живо представляла жестокие вещи, мать которых - война, что у меня эти картины до сих пор стоят перед глазами, хотя читала я "тучку" полжизни назад.
696
Grossbuch6 апреля 2014 г."...Отчего же в тот момент, я помню, точно помню, так сильно болело у меня, да, наверное, не только у меня, внутри?Читать далее
Может быть, от ужасной догадки, что не ждёт нас на новом месте никакое счастье. Впрочем, мы и не знали, что это такое. Мы просто хотели жить...""Ночевала тучка золотая" не из тех книг, которые читаются для развлечения, а потом забываются, периодически, под настроение перечитываю её. Эта книга о трогательной, но жестокой истории двух братьев-близнецов. Очень тяжёлое произведение. И в то же время замечательное, потрясает своей откровенностью. В повести больше всего жаль детей, которых отправили в “горячую точку”, чтобы было кем-то занять землю. Читать всем!
699
kazimat13 марта 2014 г.Невероятно!
По началу у меня было много мыслей по поводу того, как написать отзыв, какую оценку поставить. Но потом автор сделал то, чего я ожидала, но и не ожидала. В общем, неожиданный поворот. Слишком. И ведь за 30 страниц до конца. Меня опустошили, не чувствую ничего.
Умеют русские на такие темы писать!6108
zvezdochka1114 августа 2013 г.После прочтения этой книги меня долго не отпускало чувство какой-то тоски.Книга о судьбе двух братьев-близнецов Сашки и Кольки,детдомовцев. Они всегда были одним целым и вдруг Колька остается один.Потрясла сцена гибели Сашки,отношение к нему,уже мертвому,его брата.Как он боялся,что ему будет холодно...
У Кольки будет другой "брат",другой крови. Дети любят вопреки национальным розням и теперь их опять двое.А двое-это не один...6103
i_am_in_love6 февраля 2011 г.Читать далееКниги про войну, и про долю детей в это время - из разряда таких, которые надо читать всем. Читать, чтобы прочувствовать, понять... Не дай Бог, никому из нас пережить такое.
Книга про детей, про детдомовцев, которые были никому не нужны и которые были сами за себя. Они умны не по годам, и это как раз тот случай, когда говорят, что слишком рано стали взрослыми. Но по-другому им было никак. Нужно было заботится о себе, добывать пропитание, думать о завтрашнем дне.
Два брата - Сашка и Колька - две половинки одного целого, горой друг за друга. Честные, благородные (делиться едой, когда у самих порой нечего есть - многого стоит), смелые, сильные, умные.
Один из самых сильных эпизодов для меня был момент, когда чечен хотел убить Кольку, а его "названный-родной" брат Сашка плакал и говорил, что он его спал от бойцов. Это ещё раз говорит о том, что в каждой национальности, даже в самое тяжелое время есть люди, которые не звереют, и все так же остаются людьми.
Тяжелая книга, тяжелая, но нужная.6138
karish-ish-ish6 июля 2008 г.Отличная,яркая пропитанная духом войны книга читала со слезами на глазах,очень большой след оставила в памяти..
6140
RainLady2 февраля 2026 г.Читать далееПлохих народов не бывает,
бывают лишь плохие люди.Тема № 1. Переселение детдомовцев из разных мест Подмосковья и Москвы на Кавказ и одновременно, выселение коренных жителей Кавказа - чеченцев, в Сибирь. Больная тема. И невозможно оправдать ни русских, ни кавказцев - концов уже не найдешь, даже при всём желании. Просто не могу понять, с какой стати, кто-то распорядился жизнями - изгнал не только взрослых мужчин, но и женщин и, самое тяжкое, детей с обжитых домов:
"Но об одном, что видел тут, на станции, он промолчал. О странных вагонах на дальнем тупике за водокачкой. На те вагоны он набрел случайно, собирая вдоль насыпи терн, и услыхал, как из теплушки, из зарешеченного окошечка наверху кто-то его позвал. Он поднял голову и увидел глаза, одни сперва глаза: то ли мальчик, то ли девочка. Черные блестящие глаза, а потом рот, язык и губы. Этот рот тянулся наружу и произносил лишь один странный звук: "Хи". Колька удивился и показал ладонь с сизоватыми твердыми ягодами: "Это?" Ведь ясно же было, что его просили. А о чем просить, если, кроме ягод, ничего и не было.
– Хи! Хи! – закричал голос, и вдруг ожило деревянное нутро вагона. В решетку впились детские руки, другие глаза, другие рты, они менялись, будто отталкивали друг друга, и вместе с тем нарастал странный гул голосов, словно забурчало в утробе у слона.
Колька отпрянул, чуть не упал. И тут, неведомо откуда, объявился вооруженный солдат. Он стукнул кулаком по деревянному борту вагона, не сильно, но голоса сразу пропали, и наступила мертвая тишина. И руки пропали. Остались лишь глаза, наполненные страхом. И все они теперь были устремлены на солдата.
А он, задрав голову, показал кулак и привычно произнес:
– Не шуметь! Чечмеки! Кому говорят! Чтобы ти-хо!"Эпизод с кладбищенскими камнями весьма показателен - люди, похоронившие своих предков, пустили корни в эту землю - Они найдут эту дорогу, и каждый из вернувшихся, придя сюда, возьмет камень своих предков, чтобы поставить его на свое место. Они унесут ее всю, и дороги, ведущей в пропасть, не станет...., никогда не станет она чужой, потому что в ней, в этой многострадальной земле покоятся "Дада... Отэц... - Хасан... Дени... Тоита... Вахит... Рамзан... Социта... Ваха..."
Тема № 2. Беспризорное детство Сашки и Кольки - одиннадцатилетних братьев-близнецов - Кузьменышей.
Как-то не получается у меня их осуждать. Да и могу ли я, сытая, понять их - вечно голодных? Нет, до конца не могу.
Я живу в семье, где мне всегда помогут, если что-то случится, вдруг, в моей жизни. Я могу на близких опереться, получить поддержку не только словом, но и делом.
У братьев этого нет. Они могут рассчитывать только на себя самих.
Когда я читала "Блокадную книгу", многое поняла о голоде. "Мы хотели жить, животом, грудью, ногами, руками...", говорит автор от лица всех колонистов - только это желание руководит и главенствует. И братья стараются жить, вернее выжить в мире, где они никому не нужны.
Не могу я их осуждать.
А еще, понятна их "запасливость впрок" - в той же "Блокадной книге" выжившие люди еще долго не могли ничего выкинуть, часто оставляли и собирали корочки хлеба, не могли позволить себе съесть все, не оставив что-то "про запас". Такова психология голода, и не испытавший его на себе не сможет до конца проникнуться этим.
Очень жаль Регину Петровну. Очень.
Жаль колонистов, директора, Сашку...
Очень тяжело на душе...
Никогда не приходилось им быть защитниками для других. Только для себя. Оказалось, это приятно.
Где-то, где-нибудь, в щелочке, трещинке, ямке случайной застрянем... А прольется ласка да внимание – живой водой прорастем.
Чахлой веточкой прорастем, былинкой, крошечной бесцветной ниточкой картофельной, да ведь и спросу-то нет. Можем и не прорасти, а навсегда кануть в неизвестность. И тоже никто не спросит. Нет, значит, не было. Значит, не надо.
Возможно ли извлечь из себя, сидя в удобной московской квартире, то ощущение беспросветного ужаса, который был тем сильней, чем больше нас было! Он умножился будто на страх каждого из нас, мы были вместе, но страх-то был у каждого свой, личный! Берущий за горло!
Я только запомнил, – и эта память кожи, самое реальное, что может быть, – как подгибались от страха ноги, но не могли не идти, не бежать, ибо в этом беге чудилось нам спасение.
Был холод в животе и в груди, было безумное желание куда-то деться, исчезнуть, уйти, но только со всеми, не одному! И конечно, мы были на грани крика! Мы молчали, но если бы кто-то из нас вдруг закричал, завыл, как воет оцепленный флажками волк, то завыли бы и закричали все, и тогда мы могли бы уж точно сойти с ума...
Во всяком случае, этот путь, лежавший через смертельную ночь, был нашим порывом к жизни, не осознаваемым нами. Мы хотели жить, животом, грудью, ногами, руками...
аводили разухабистые уличные, блатные, рыночные (жалостливые), сиротские, инвалидные, лагерные, вокзальные и поездные, колонистские, сибирско-ссыльные, бытовые, одесские – воровские (жестоко-сентиментальные), хулиганские, каторжные (из дореволюционных) и некоторые из кино...
А так мы будем все вместе жить. Ну, как семья все равно... Поняли?
Нет, про семью братья не поняли. Они этого понять не могли. Да и само слово-то "семья" было чем-то чужеродным, если не враждебным для их жизни.
Для них и весь мир делился на семейных и несемейных. И эти две половинки были до сих пор несовместимы.
548