Жорис-Карл Гюисманс известен прежде всего как автор декадентского манифеста "Наоборот", книги-отравительницы, соблазнившей Дориана Грея. Чуть меньше известен роман "Там, внизу", положивший  начало трилогии, к которой и принадлежит рецензируемая книга.

"Там, внизу", "На пути" и "Собор" - книги о духовном пути. Путь занятный весьма: из сатанизма в католичество. Первая книга живописует парижскую сатанистскую тусовку конца девятнадцатого века с ее мелкотравчатыми гнусностями, последняя - это экстатическое любование Собором, собором внешним, Шартрским, и собором внутренним, духовным.

И первая, и третья книги занятны, но для меня очень статичны. А вот вторая интересна описанием того, как именно совершается такой переход, что ощущает идущий по духовному пути. Причем, из сути вопросов, на которые находит ответ герой, ясно, что этот путь прошел и автор, что это практические, живые вопросы.

Ну и наконец, прекрасный язык, который сделал чтение огромным удовольствием. Не те сейчас ритмы, чтобы можно было у кого-то что-то подобное прочитать.

Вторая книга трилогии французского декадента Жориса Карла Гюисманса "На пути" - произведение очень неоднозначное. Особенно усиливается эта неоднозначность на фоне первой книги писателя, в которой он показал несовершенства веры, то, к чему приводит религиозное исступление, как вера в спасителя в момент может превратиться в веру в дьявола. В этом же романе Гюисманс, принявший на тот момент католичество, демонстрирует весь пафос религиозности.

"На пути", как мне показалось, пытается противопоставить себя роману "Монахиня" Дени Дидро (не зря сам Дюрталь - главный герой и прообраз автора - приезжает в монастырь, где задается в начале книги вопросом: "Неужели то, что описал Дидро, существует на самом деле?"). Если у Дидро монастырь представляет собой страшное место, где религиозность обнажает многие не самые приятные черты в человеке, то у Гюисманса монастырь предстает не иначе, как рай на земле, место, где душа способна обрести мир. Кажется, что бесконечными восторганиями Дюрталя жизнью аббатства Гюисманс пытается указать на то, как был не прав Дидро, предположивший, что монахи и монахини могут так низко пасть.

Дюрталь, как и, видимо, сам Гюисманс, потеряв двух единственных друзей, совершенно отчаялся в своей жизни и, пресытившись столичной жизнью, попытался найти уединения в храмах, которые влекли его своими хорами, сводами и запахами ладана. Посетив несколько парижских соборов и церквей, он отправляется в монастырь за городом, чтобы соприкоснуться с жизнью людей, выбравших стезю послушания и смирения, отказа от мирской жизни. То, что наблюдает Дюрталь в течение нескольких дней, поражает его настолько, что он убеждается в возвышенности духовной жизни на фоне полного разложения светского общества.

В этом выводе, собственно, и проявляется декадентство Гюисманса, которое мы видели ранее: современное общество погрязло во грехе, но есть надежда в лице веры, которая жила всегда и будет жить, каким бы грязным в итоге не стал весь остальной мир. В отличие от первой книги "Без дна", где Гюисманс с пессимизмом смотрит на будущее людей, здесь, кажется, он находит выход. И этот выход - в отказе от мирского и уход в духовное.

Вывод, без сомнений, достаточно спорный, он очень ангажирован, принимая во внимание тот факт, что сам автор писал книгу, будучи уже убежденным католиком и ярым ценителем христианской культуры. На мой взгляд, в этой книге Гюисманс не только отказался принимать тот факт, что религиозность - не такое светлое и прекрасное явление в истории человечества, но и предал декадентство, ибо нашел спасение для общества, которое находится в шаге от разложения.

Книга "На пути" очень тяжела для чтения, так как минимум половина ее - это рассуждения о хоровых пениях в храмах, об учении церкви, о святых и об устоях жизни монахов. В ней проскальзывают интересные мысли, которые даже для ярого атеиста могут показать, что религия - не самое плохое, что придумало человечество, что в ее основе лежат идеи, которые объясняют некоторые социальные и даже политические явления, причем объясняют вполне неплохо. Кроме того, книга - отличный путеводитель по религиозным местам Парижа и окрестностям, читая о которых, хочется их все посетить. (Так, в топ Гюисманса вошли соборы Сен-Северин, Сен-Сюльпис, Нотр-Дам-де-Шатр, Нотр-Дам-де-Виктуар и, собственно, аббатство Иньи, куда поехал Дюрталь)

Но с другой стороны, найти человека, которому подобное будет действительно интересно, мне представляется сложным. Книга "На пути" - произведение совсем на любителя, причем это не идет ей в плюс. Сравнивая ее с книгой "Без дна", нельзя не отметить, что читается вторая часть трилогии в разы сложнее и в разы скучнее. И дело не только в чрезмерном "религиозном описательстве", а в том, что Гюисманс, кажется, нашел веру в человека, тем самым отказавшись от декадентства.

Эту книгу хорошо читать на фоне «Покорности» Мишеля Уэльбека, главный герой которой — специалист по Гюисмансу. Если гюисмансковский Дюрталь через муки совести и отречение от прежней жизни приходит к искренней, судя по всему, вере в католического Христа, то уэльбековский Франсуа так и не выходит из декадентского ступора. Принятие ислама в конце лишь обозначает его тотальное не-верие.

В середине книги он, как и Дюрталь, приезжает в тот самый монастырь, но его лишь раздражают детекторы дыма и запрет на курение, тогда как книга Гюисманса — настоящий эстетический панегирик католическому вероучению. Наверное, треть книги посвящена различным христианским мистикам и святым (особенно кармелитам — Терезе Авильской и Иоанну Креста). Другая треть — это рассуждения о литургии и григорианских хоралах (исполнение которых в парижских соборах, конечно, не дотягивает до тонкого вкуса литератора Дюрталя). Наконец, последняя треть — описание монастырского быта и душевных метаний главного героя, вспоминающего прежнюю жизнь, и в особенности, грешки плоти. Наверное, обращению способствует и то, он, по собственному признанию, «за двадцать лет половой жизни... достаточно износился, чтобы уже не иметь плотских потребностей».

Несмотря на весь пафос новообращенного, книга не лишена комического и местами вызывает смех (например, в эпизоде с выдрой у пруда — я до конца гадал, как же автор встроит ее в сюжет). Даже в вере Дюрталя есть что-то декадентское — отсюда смакование мученичества святых и аскезы, которой они себя подвергают, в то время как мир лежит во грехе.

Думаю, Гюисманс в конце жизни понял, что подлинная субверсия кроется не в разгуле страстей и нарушении запретов, а в аскетическом послушании, следовании некоему высшему идеалу. Тотальное преображение человеческой природы и соединение ее с Богом — нечто куда более радикальное, чем все извращения дез Эссента. Настоящие радикалы скрываются в монастырях.

P.S. Спасибо издателям, которые не поленились и снабдили книгу почти 100-страничным комментарием и отрывками из Иоанна Креста, получилось почти академическое издание.