Рецензия на книгу

• 

  matfatov31 января 2020 г.

  Эту книгу хорошо читать на фоне «Покорности» Мишеля Уэльбека, главный герой которой — специалист по Гюисмансу. Если гюисмансковский Дюрталь через муки совести и отречение от прежней жизни приходит к искренней, судя по всему, вере в католического Христа, то уэльбековский Франсуа так и не выходит из декадентского ступора. Принятие ислама в конце лишь обозначает его тотальное не-верие.

  В середине книги он, как и Дюрталь, приезжает в тот самый монастырь, но его лишь раздражают детекторы дыма и запрет на курение, тогда как книга Гюисманса — настоящий эстетический панегирик католическому вероучению. Наверное, треть книги посвящена различным христианским мистикам и святым (особенно кармелитам — Терезе Авильской и Иоанну Креста). Другая треть — это рассуждения о литургии и григорианских хоралах (исполнение которых в парижских соборах, конечно, не дотягивает до тонкого вкуса литератора Дюрталя). Наконец, последняя треть — описание монастырского быта и душевных метаний главного героя, вспоминающего прежнюю жизнь, и в особенности, грешки плоти. Наверное, обращению способствует и то, он, по собственному признанию, «за двадцать лет половой жизни... достаточно износился, чтобы уже не иметь плотских потребностей».

  Несмотря на весь пафос новообращенного, книга не лишена комического и местами вызывает смех (например, в эпизоде с выдрой у пруда — я до конца гадал, как же автор встроит ее в сюжет). Даже в вере Дюрталя есть что-то декадентское — отсюда смакование мученичества святых и аскезы, которой они себя подвергают, в то время как мир лежит во грехе.

  Думаю, Гюисманс в конце жизни понял, что подлинная субверсия кроется не в разгуле страстей и нарушении запретов, а в аскетическом послушании, следовании некоему высшему идеалу. Тотальное преображение человеческой природы и соединение ее с Богом — нечто куда более радикальное, чем все извращения дез Эссента. Настоящие радикалы скрываются в монастырях.

  P.S. Спасибо издателям, которые не поленились и снабдили книгу почти 100-страничным комментарием и отрывками из Иоанна Креста, получилось почти академическое издание.

  8

  450